Первое знакомство с ФЛОРЕНЦИЕЙ лучше начинать с Пьяццале Микельанджело вечером. Нас встречает незамысловатая комбинация из Давида и аллегорий капеллы Медичи. Копии сильно трачены временем, но в сумерках ничего, сойдет. Современник Микельанджело обратился к нему с поэтическим комплиментом по поводу одной из аллегорий: 'Вот Ночь, что пред тобой так сладко спит. То ангелом одушевленный камень. Он недвижим, но в нем есть жизни пламень. Лишь разбуди, и он заговорит'. Изящная версификация, очень мило и образно. Ответом было бессмертное: 'Отрадно спать, отрадней камнем быть. О, этот век преступный и постыдный, не жить, не чувствовать - удел завидный. Прошу, молчи, не смей меня будить!' (перевод Ф.И.Тютчева).
Город под нами как на ладони. Отсюда хорошо видна синагога, построенная в мавританском стиле евреем Тревесом в соавторстве с Фальчини и Микели. Деньги на постройку дал местный богач Давид Леви. Судя по размерам здания и отделке, деньги были немалые. Леви и земельный участок подыскал. Строительство осуществили в рекордные сроки: с 1872 по 1874 годы. Интерьер строго аниконичен: кроме меноры, могендавида и скрижалей, никаких изображений натуры нет. Много фресковых орнаментов, витражей и мозаики, местный мастер Панти широко использовал позолоту. Пол выложен мрамором. Нацисты разместили здесь склад, гараж и конюшни, а при отступлении синагогу разграбили и заминировали. Американские саперы несколько зарядов проглядели, и взрыв был. Обрушилась одна галерея, но могучее здание устояло. Пострадала синагога и во время страшного наводнения в 1966 году: стихия уничтожила 90 свитков Торы и пришлось переписывать фрески.
Большинство евреев Флоренции - сефарды. Ашкеназы собираются в примыкающем помещении. Для евреев итальянской школы отведена маленькая синагога на Via Oche.
На памятном знаке поименно перечислены все 243 депортированных члена общины, в том числе раввин Натан Кассуто. Вернулись 13. Натан погиб в концлагере. В июне 1944 года вывели из дома престарелых 16 человек, загнали в теплушки и увезли. Беспомощные старики и старухи представляли особую угрозу чистоте расы.
Проходим по левому берегу Арно мимо незаслуженно обойденного путеводителями памятника Николаю Демидову - правнуку Никиты, выдвиженца Петра I. Демидовы отсюда успешно управляли своими уральскими заводами, соблюдая фамильную традицию: каждый сын, а сыновей бывало много, должен получить в наследство не меньше, чем получил отец. При этом они были заядлыми филантропами. Николай построил на свои деньги фрегат, снарядил целый полк в 1812 году, передал церковке в Нижнем Тагиле дароносицу стоимостью 45 тысяч рублей. Во Флоренции содержал школу, где на полном обеспечении обучались 160 подростков из беднейших семей. Герб Демидовых - горняцкое кайло и нежный ирис Флоренции - красуется у входа в собор Санта Мария дель Фиоре (Дуомо). Деньги на роскошный неоготический фасад тоже дали Демидовы.
С этим городом связано немало великих русских имен: Бутурлины, Чайковский, Тарковский. Елизавета Ксаверьевна Воронцова останавливалась здесь во время свадебного путешествия. Отсюда родом и другая одесская муза невыездного Пушкина - Амалия Ризнич. Та самая: 'Под небом голубым страны своей родной...'
По Старому мосту проходим к площади Синьории и Палаццо Веккьо. Завтра мы придем сюда еще раз, но дублирования впечатлений не будет. Флоренция в вечерней подсветке и она же при свете дня - это две Флоренции.
В Палаццо Веккьо Бродский однажды читал стихи и получил из рук мэра в награду специально отчеканенный по такому случаю золотой флорин - лет 500 назад это была самая весомая и стабильная валюта в Европе. Поэт очень дорожил подарком, не меньше, чем нобелевской медалью.
По обеим сторонам входа в Палаццо - скульптурные изображения Адама и Евы, украшенные фиговыми листками. Вышла полная ерунда: вместо изображения невинных божьих созданий, еще не вкусивших от древа, получился памятник великим грешникам, которые посмели ослушаться Господа, почему и познали стыд. Листки приказал приделать Савонарола. Впрочем, изначально Бандинелли все-таки изваял мифологических Филемона и Бавкиду. Но людская молва и местные гиды за пять веков давно превратили их в перволюдей. Так что рассуждение о неуместности фиговых листков остается в силе.
Давид тоже oтстоял какое-то время в металлической набедренной повязке. Недавно Иерусалим отклонил подарок Флоренции - копию необрезанного Давида. Ну и как это себе представляли во Флоренции? Стоит посреди Вечного города голый хлопец, явно гой, среди добропорядочных ортодоксальных жен, перед которыми и муж-то в таком виде никогда не появлялся, и их дочерей. Не иначе посмеяться хотели дарители. Восток - дело тонкое... В Иерусалим отправился другой Давид - хорошенький! а главное, в юбчонке. Бронзовая отливка с оригинала Вероккьо заняла свое место в музее 'Башня Давида'. 

 

В 1490 году Джироламо Савонарола прогнал Медичи и заодно евреев из созданной им католической теократии, сувереном которой объявили...Иисуса. Джироламо плохо кончил, его сожгли на костре. К историческому центру города ведет Via Malcontenti - улица Недовольных. А чему радоваться? По ней как раз и шли к месту казни приговоренные к смерти. Этим маршрутом проследовал и наш герой, точнее, его труп. К аутодафе он был доставлен загодя придушенным. Не из гуманитарных соображений, а чтобы, поджариваясь, не агитировал толпу, как сейчас говорят, не зажигал. Вполне мог, у людей такого склада колоссальная саморегуляция. А выставить доминиканца на костре с кляпом во рту означало бы для его палачей и вовсе потерять лицо.

Ух, какой нос у савонаролового профиля на портрете Фра Барроломео! Не нос, песня. С таким носом Джироламо ничего не оставалось, как быть юдофобом. Нос в этом смысле делает человека, как и фамилия. Ну, куда деваться с фамилией Шафаревич, например? Или с отчеством Исаевич? Примерно такой же конструкции нос и у основателя медицейской династии Козимо Старшего да вдобавок еще мощный ушной хрящ. По непроверенным данным, в таких знатных семействах, как Борджиа и Боргезе тоже водились в большом количестве еврейские бабушки и дедушки. А как проверишь? Для этого надо всю жизнь в архивах просидеть, а зачем?
Массивный Баптистерий, 'Двери рая' - так их назвал Микельанджело, вообще-то скупой на похвалу. Над ними трудился Гиберти 27 лет. Пожалуйста, главные сюжеты Танаха перед вами: первородный грех, Каин и Авель, Великий потоп, жертвоприношение Авраама, Моисей, царица Савская в гостях у Соломона. Средневековый мастеровой или купец приостанавливались у дверей и разглядывали горельефы, а какой-то просвещенный малый давал пояснения. Гиберти не мог предвидеть, что к дверям будут ежедневно проталкиваться тысячи туристов. Подойти близко невозможно, а с 3 метров не могут разобрать детали и самые глазастые. Какая уж тут наглядная агитация.
Напротив - Дуомо. Собор начали строить в конце XIII века, а к куполу приступили только через 225 лет. Непонятно было, как возводить купол, он получался слишком большой - 42,5 метров в диаметре (современная 12-этажка). Всерьез обсуждали такой проект: насыпать земляной холм в качестве опоры, а чтобы не скучно было потом выбирать такое количество грунта, заранее смешать землю с серебряными монетами. Когда Брунеллески взялся за возведение купола вообще без опор, его сочли сумасшедшим. Но он возвел купол. Рабочие испугались, что конструкция рухнет еще до сдачи в эксплуатацию и потребовали плату за страх - удвоенного жалованья. Брунеллески тут же всех уволил и стал таскать кирпичи сам. Увидев такое дело, забастовщики попросились обратно. И он их взял снова - за плату вдвое меньше прежней.
С южной стороны собора, за деревянными боковыми дверьми, изображены скрижали с первыми пятью заповедями Моисея на языке оригинала.
Рядом, на углу Чулочной улицы - мемориальная доска. Здесь в 1815 году умер "итальянскоязычный" поэт, флорентиец Соломон Фиорентино.
В начале XV века республика посылает банкира Валори в Милан в качестве посла при дворе герцога Висконти. Еврею Валори отказывают в приеме, и Флоренция объявляет Милану войну. В те времена, как и сегодня, было принято заранее зондировать почву насчет кандидатуры посла со страной пребывания, так что, похоже, Валори cделали пешечкой в большой игре.
Козимо Медичи в 1437 году дарует евреям патент на процентное денежное кредитование. Евреи торговали колониальными товарами, шелком и шерстью, среди них были домовладельцы и даже садоводы. Некто Абрамо ампутировал ногу старейшине династии Джованни. В 1464 - 92 годах, когда правил Лоренцо II Великолепный, под покровительством герцога находились еврейские врачи, школы и талмудисты.
Но покровительство было относительным. В 1472 году во время эпидемии чумы евреев изгнали. До конца XV века их еще дважды изгоняли и каждый раз звали обратно. Очень хотелось устранить посредника. Старая история: ты сперва сам нащупай доступ к оптовым закупочным ценам, а потом устраняй посредника. И то еще подумать надо, потому как рисков и головных болей сильно прибавится, а спрашивать за убыток можно будет уже только с самого себя. Потому и звали назад.
Самуил и Бенвенида, сын и невестка Исаака Абраванеля, еще когда жили в Неаполе, сдружились с испанским губернатором доном Педро. Дочь губернатора Элеонора ди Толедо была привязана к Бенвениде, называла ее матерью и, когда уехала во Флоренцию, чтобы стать женой Козимо, сохранила самые теплые отношения с Абраванелями. Её супруг не раз советовался с мудрым Якобом Абраванелем, посылая за ним в Феррару.
Гетто появляется во Флоренции в 1570 году. Очередной Козимо мечтал стать не просто герцогом, а Великим герцогом. Без благословления церкви он себя повысить в звании не решался, а папа поставил условие - выселить врагов Христовых в гетто. Элеонора умерла в 1562 году, заступиться было некому. В гетто оказались около 500 человек. Еврейские банки были закрыты, введены опознавательные метки. Операции банкиров Медичи в Европе достигли таких масштабов, что они могли, пожалуй, обойтись своими силами. Правда, состоятельным евреям, в основном, левантийского происхождения, дозволялось жить вне гетто. Какова была цена вопроса, история умалчивает. И еще можно было поискать себе занятие в Пизе. А вскоре, уже при Фердинанде, появилась возможность устраиваться в Ливорно.
В 1814 году сильные мира сего, точнее, сильные мира того - государства антинаполеоновской коалиции - дали Тоскане автономию. Евреям разрешили селиться где угодно. Гражданства у них, правда, не было, но никто его особенно и не требовал. В 1848 году Леопольд II официально отменил дискриминацию евреев; насчет гражданства распоряжений не было. В 1859 году великих герцогов прогнали, и опять та же история. Министром финансов временного правительства стал некто Сансон Анкона - еврей, естественно. При этом как-то позабыли, что министр хоть и с портфелем, но не является гражданином республики. В 1861 году все стало на свои места. Тоскана стала частью объединенной страны. Евреи оказались при гражданстве, но уже итальянском. Министр портфель сдал.
В 1890 году ретивые градостроители разрушают несколько кварталов старого города, в том числе историческое гетто, чтобы освободить место для помпезной, неинтересной площади Республики. Ковчег - все, что осталось от старой синагоги, - хранится сегодня в израильском кибуце Явне.
Зато люди и время пощадили район, где евреи компактно расселялись еще при Лоренцо, за 100 лет до гетто. Надо перейти по Старому мосту с правого берега Арно на левый, от фонтана с жизнерадостным Бахусом повернуть направо, всего один квартал - и вы на Via dei Giudei, Еврейской улице. Сейчас она называется Via Ramagliau. Улица метра 3 в ширину, выкрашенные охрой дома. Как полтысячи лет назад.
Точно не установлено, где именно, но известно, что где-то здесь, неподалеку от дворца Питти, жил Достоевский с молодой беременной женой. Работал над романом "Идиот". Не исключено, что человеколюб и юдоед на Еврейской улице и жил. Анна Григорьевна ходила греться на солнышке в парк Боболи, а рожать уехала в страну, язык которой она знала - в Германию. Через много лет Любочка Достоевская тихо скончается и будет похоронена на итальянском кладбище в Больцано. Могилу обнаружат во времена Муссолини и поставят ей, дочери великого писателя, достойное надгробие. В верующей Италии Достоевского знают и любят, особенно этот роман и святого князя Мышкина.
Когда стоишь напротив дворца Питти, боковое зрение не улавливает весь его необъятный фасад, еще и приподнятый покатым пандусом, и голова немного кружится. Здесь жила последняя Медичи - Лодовика. Мы в Дюссельдорфе когда-то удачно женили на ней нашего герцога, но она пережила мужа и вернулась домой. Детей у них не было. Лодовика завещала создаваемую веками коллекцию живописи и скульптуры Медичи родному городу. Вазари в "Жизнеописаниях", что называется, раскрутил своих великих современников, и за узнаваемыми именами идут в галерею Уффици. Но там и очередь, как когда-то в Мавзолей. В Питти, кроме хорошеньких мадонн Рафаэля, тоже есть кое-что, и можно сделать какие-то открытия самостоятельно. Вот не особенно известное полотно Кристофано Аллори - "Юдифь с головой Олоферна". Считается, что в образе Юдифь он изобразил безответно любимую, а в Олоферне себя. Еще один неведомый шедевр - "Святой Иероним" работы, кажется, Поллайоло, но, как сказано в каталоге, совсем не в стиле Поллайоло. Короче говоря, неизвестно, чьей работы.
Встречаемся с автобусом за Римскими воротами. С появлением дальнобойной артиллерии крепостные стены превращали город в мышеловку. Стены разобрали, а очень большие городские ворота оставили на память. 
Экскурсия по городу на следующий день начинается от церкви Санта Кроче. Фасад увенчан шестиконечной звездой. Это древнейший символ, который знали еще до возникновения христианства и даже Иудеи. Его использовали индусы, римляне, мусульмане. У меня есть старая фотография, которую я сделал на острове Кипр в Пафосе: на мозаичном античном полу мирно соседствуют гексаграмма, крест и свастика. Так чаще всего изображают Рождественскую звезду и сегодня в католической Европе. В той же Флоренции гексагон украшает табернакль с Богоматерью в церкви Орсанмикеле. Однако, согласно местному поверью, на фасаде Санта Кроче  именно иудейский могендавид. Дело в том, что церковь, строительство которой начал в 1294 году Арнольфо ди Камбио, до середины XIX века простояла без облицовки фасада. Изыскали, наконец, средства, стали искать мастера. Не сразу, но нашли и мастера, который мог бы создать фасад под стать великолепию внутреннего убранства. Им оказался Никколо Матас - еврей из Анконы. Он якобы поставил условия: во-первых, чтобы дали работать по воскресеньям, суббота - выходной; во-вторых, чтобы похоронили его в церкви, когда придет время переселяться в мир иной.
Время пришло. Нарушать данное когда-то слово не хотелось, но и предоставить некрещеному захоронение в церкви Святого Креста (так переводится ее название) казалось немыслимым. Нашли выход из положения: похоронили под ступенями входа, вроде внутри церкви, но перед фасадом, то есть как бы и не в ней.
Фасад хорош. Благородно-сдержанный мраморный фон, точность деталей, выверенные пропорции. Неоготикой как-то не принято восхищаться, надо подождать хотя бы пару веков. Но уже ведь и прошло 150 лет. Это, несомненно, шедевр. Огромную синюю звезду видно издалека.
Внутри столько всего, что и дня мало. Фрески Джотто и менее известного, но тоже гения Гадди. 'Благая весть' Донателло. Гробницы Микеланджело и Галилея, прах которых не сразу и не просто нашел дорогу в этот пантеон. Пустующая гробница Данте: его останки отстояли-таки в Равенне. Католической церковью не возбраняются такие символические погребения или мемориальные доски - эпитафии. Среди эпитафий - имена Меуччи и Маркони. Маркони изобрел радио, хотя у венгров, немцев или русских на этот счет свое мнение. Работал в Англии и по условиям контракта первую в мире телеграмму ('каблограмму') должен был отправить королеве Виктории. Но патриот Маркони отбил победную весть все-таки итальянскому королю, а на запрос из Лондона ответил: 'Посмотрите на карту: где Лондон и где Италия. Вторую каблограмму я отправил Её Величеству, и она получит сообщение гораздо раньше'. Если шутка удачная, англичане в бутылку не лезут. Не сразу поняли, потом посмеялись и забыли.
К вопросу о научно-технических приоритетах. Еще один великий итальянец - еврей из Флоренции Антонио Меуччи в 1849 году первым добился передачи живого звука с помощью электричества и уже в Америке в 1874 году оформил заявку на изобретение - 'телетрофоно'. Беллу было тогда два года, и впоследствии он лишь усовершенствовал то, что до него изобрели Меуччи и еще Филип Райс, тоже из наших. А в более или менее современном виде телефон появился благодаря ганноверскому еврею Эмилю Берлинеру. Придумал трансформатор, а заодно граммофон. Берлинер грамотно запатентовал свои изобретения, и ему что-то перепало. Не много. Слава изобретателя граммофона и денежные сливки с внедрения и производства достались Эдисону.
Решение установить в Санта Кроче эпитафию Меуччи было принято совсем недавно. Пустили, наконец, внутрь, пусть даже в виде мемориальной доски.
Флоренция - город, куда возвращаются, и прекрасна она бесконечно. Остается утешаться этим, потому что экскурсионный марафон продолжается. Мы отправляемся в Пизу.