kirovtanin (kirovtanin) wrote in ru_history,
kirovtanin
kirovtanin
ru_history

Categories:

Барон Унгерн

Пересказ наиболее любопытных фактов из книги Юзефовича "Самодержец пустыни"
(биография Унгерна)

С самого своего детства барон резко выделялся из среды достопочтенных лифляндских помещиков, в кругу которых он вырос. Он был совершеннейшим Маугли и к юношеским годам менее всего напоминал остейзкого немца - то был истинный гунн, крестоносец, казалось, в нем воскресли все самые исключительные черты его венгеро-немецких предков.Рано почувствовав вкус к приключениям, авантюре, риску, он покинул дом и связал свою дальнейшую судьбу с русской армией, поступил в военное училище, но очень скоро, 18-ти летним юнцом, прервав занятия, отправился добровольцем на японскую войну, прошел ее рядовым и окончил с солдатским Георгием. После окончания учебы он по собственному, опять неожиданному выбору, был зачислен в Амурский казачий полк на полюбившемся ему Дальнем Востоке, но почти тотчас же, из-за дикой драки с сослуживцем был из него отчислен. Для возвращения в Россию он вновь избрал необычный путь, подстать своему характеру - верхом, с одним ружьем и собакой через тайгу Приамурья и степи Манчжурии. Живя охотой, только лишь спустя год добрался он из Владивостока до Харбина, где и застала его Синьхайская революция и монголо-китайский конфликт. Неугомонный барон предложил свои услуги монголам и во главе их конницы сражался с китайцами.

Пришел 14 год. Унгерн оставляет своих кочевников, и в составе Нерчинского полка отправляется на германский фронт. Спустя год он уже четырежды ранен, награжден орденом Св. Георгия и золотым оружием. Именно в это время судьба свела с ним Врангеля - еще одного небезызвестного барона и остейзкого немца. Унгерн произвел на него сильное впечатление: «Среднего роста, блондин, с длинными, опущенными по углам рта рыжеватыми усами, худой и изможденный с виду, но железного здоровья и энергии, он живет войной. - вспоминал он спустя десять лет, - Это не офицер в общепринятом значении этого слова, ибо он не только не знает самых элементарных уставов и основных правил службы, но сплошь и рядом грешит и против внешней дисциплины и против воинского воспитания, - это тип партизана-любителя, охотника-следопыта из романов Майн-Рида. Оборванный и грязный, он спит всегда на полу, среди казаков сотни, ест из общего котла и, будучи воспитан в условиях культурного достатка, производит впечатление человека совершенно от них отрешившегося... В нем были какие-то странные противоречия: несомненно оригинальный и острый ум и, рядом с этим, поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор, поразительная застенчивость и даже дикость и, рядом с этим, безумный порыв и необузданная вспыльчивость, не знающая пределов расточительность, и удивительное отсутствие самых элементарных требований комфорта».

Наступил 17 год, Россия, словно на скоростном лифте стремительно погружалась в ад гражданской войны. Как участник злосчастного корниловского похода на Петроград, и вообще, как офицер, избравший путь борьбы с большевизмом, Унгерн был вынужден покинуть охваченные революционной горячкой центральные районы страны. Однако отправился он не обычным офицерским путем - на Юг, к Корнилову, Алексееву и Деникину, а на Восток, к своему старому сослуживцу, атаману Семенову, в Забайкалье.
Первобытно - дика была в революционные годы Сибирь! И особенно - веселенькая восточная часть сибирской магистрали с рассевшимися по ней атаманами. Словно бусины на нитке сидели они, промышляя грабежом, на Транссибе: Семенов, Орлов, Калмыков - винегрет из Стенек Разиных ХХ столетия под белым соусом ...внутреннее содержание их разбойничье, большевистское, с теми же лозунгами: побольше свободы, денег и наслаждений; поменьше стеснений, работ и обязанностей ... большинство из них лишь случайно не на красной стороне, - писал современник (еще один барон - А. Будберг). Всю осень восемнадцатого Семенов провел в кутежах и банкетах в захваченной для него чехами Чите. Пьянки перемежались чудовищными, неслыханными зверствами по отношению к населению - и эта атмосфера разнузданности самых грубых человеческих инстинктов усугубила душевное состояние барона, и без того уже ожесточенного четырехлетней войной и крушением Империи. Получив от своего старого знакомца генеральское звание и целый “улус” - Даурию во владение и став практически независимым белым князьком Унгерн начал выказывать воистину маниакальные черты личности. Даже в то беспощадное время, он, не участвуя непосредственно ни в пытках, ни в казнях, сумел прославиться на всю Сибирь своей жестокостью, и особенной ее “изюминкой” - чудовищным несоответствием меж степенью вины и мерой наказания. В даурской тюрьме, не только по отношению к партизанам, но и к своим применялись самые чудовищные азиатские пытки с участием крыс, там лили кипяток в ноздри, забивали раскаленные шомпола в уши, поджаривали на медленном огне - трупы казненных выбрасывали в сопки - и именно среди гниющих останков своих жертв Унгерн любил гулять по ночам в одиночестве, наслаждаясь уханьем такого же одинокого филина (однажды не услышав его голос, он приказал ветеринару найти филина и вылечить...).


В 20-ом году, после падения Колчака и завершения эвакуации чехословацкого корпуса единственными реальными силами в Сибири остались большевики и японцы. Именно последние и приказали своему протеже Семенову, в каких то собственных неясных, азиатских целях, совершить рейд в Монголию силами Азиатской конной дивизии Унгерна (по другой версии барон был приглашен монгольскими князьями начавшими весной 1920 года свою очередную войну с китайцами).

Как бы то ни было, в октябре двадцатого года Унгерн, во главе своей дивизии (численностью 800 человек при одной пушке) переходит монгольскую границу и исчезает в степи - для того, чтобы через несколько недель внезапно появиться у столицы страны Урги (ныне Улан-Батор), изгнать из нее китайский гарнизон численностью свыше 10000 человек, вернуть трон “живому Будде” Богдо - гэгену и стать на несколько месяцев военным диктатором страны. Именно эта ургинская эпопея и превратила рядового семеновского атамана в почти мифического героя, внушающего священный трепет “бога войны”. Настоящим восточным владыкой, в желтом монгольском халате с золотыми генеральскими погонами, в китайской шелковой шапочке, увешанный амулетами и талисманами, в окружении бесчисленных гадалок и лам, стал царствовать он в Урге. Сам Далай-лама ХII объявил его борцом за веру и прислал 70 всадников.

Он женился на настоящей китайской принцессе, в его планах было создание “ордена военных буддистов” и федерации кочевых народов Азии от Амура до Каспийского моря, возрождение империи Чингисхана и реставрация Циней в Китае. Из пленных китайцев им был создан особый дивизион с разработанной самим бароном эмблемой - фантастическим соединением дракона с двуглавым орлом.


Перенесенные на монгольскую почву, продолжались даурские жестокости. Слухи о них докатились даже до Европы, и сам Милюков назвал четырехмесячное пребывание Азиатской конной дивизии в Урге «самой удручающей страницей в истории Белого движения». Немедленно по захвату города были вырезаны почти все тамошние евреи (Около 40 человек. Вообще - наше белое движение, несмотря на свою, более или менее завуалированную антисемитскую риторику, убереглось от погромов. Даже непосредственный начальник Унгерна, кровавый атаман Семенов, благоволил к евреям, в его “армии” существовала даже особая “еврейская рота”, а само еврейство на подвластной ему территории в относительной степени процветало). Была уничтожена десятая часть русского населения Урги ( это несколько сот человек), за отказ выставить добровольцев полностью вырезан русский поселок Мандал.

Людей убивали без всякого повода, для куражу. Красноярский казак, атаман Казанцев, после захвата его отрядом буддийского монастыря, приказал перебить всех лам, и уже потом, перед строем, - изрубить маленьких, плачущих мальчиков -послушников (годом позже, окруженный со своим отрядом китайцами, он собственноручно застрелит своего четырехлетнего сына, жену и себя). Людей пытали, жгли на кострах, забивали палками. (В своей собственной армии Унгерн поддерживал дисциплину тоже драконовскими и подчас оригинальными мерами. Однажды он приказал утопить офицера подмочившего муку, как то раз - заставил интенданта съесть целую меру испорченного сена.

Необычным был и самый распространенный вид наказания в его дивизии - род “гауптвахты”, заключавшейся в сидении провинившихся на крыше. Очевидцы вспоминали: «Любопытную картину представляла в то время Урга. В районах расположения воинских частей тут и там по крышам домов разгуливали, стояли и сидели офицеры. Некоторые просиживали там по месяцам. Чаще всего люди сидели на крыше штаба дивизии, все время там - находились десятки людей, ровно стаи голубей. В походе использовались деревья: Однажды на кустах оказался весь штаб дивизии ...весь лагерь с любопытством наблюдал новую позицию, занятую штабом». Кажущаяся забавным, это наказание было в то же время очень жестоким - на скользкой крыше, зимой, на ветру - нередко подобное “сидение” оканчивалось смертью арестанта от пневмонии).


Все это безумие не могло продолжаться долго. Находясь в положении загнанного зверя, которого ненавидели и китайцы с Юга, большевики с Севера, белые с Востока, которым уже тяготились и монголы и собственное войско, Унгерн решает одним махом, с помощью очередной победы, упрочить свое положение и в Монголии и в своей армии. Он решается на отчаянную авантюру, избирает невозможный путь действий - он идет на Красное Забайкалье! Никогда прежде не сталкивающийся с Красной Армией он воображал, что она - скопище мародерских банд, род “новой русской армии” времен Керенского. В его планы входило нанесение удара по “буферному государству” - ДВР, захват части Транссиба и Верхнеудинска. С войском в несколько тысяч человек, только треть из которого составляли русские, остальные же - обыкновенные хунхузы (китайские бандиты) он бросил вызов могущественной красной империи. Никто и помыслить подобного не мог, а он, в мае 21-го, - выступил.

Именно в это время он издает свой знаменитый, параноидальный приказ № 15 от 21 мая 1921 года. В нем, среди ссылок на Библию и чисто практических распоряжений, были и такие людоедские пункты:
...9. Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями. Все имущество их конфисковывать.
10. Суд над виновными может быть или дисциплинарным или же в виде применения разнородных степеней смертной казни... Ярости народной против руководителей и преданных слуг красных учений не ставить никаких преград...

Шли по девственной тайге, через реки переправлялись древним азиатским способом - забивали быков, давали тушам раздуться под летним солнцем - и затем, на этих ужасных понтонах перевозили и артиллерию и грузы. Вконец обезумевший Унгерн дошел в этом походе до предела своей жестокости: каждую ночь он устраивал “учебные тревоги” с переправой через Селенгу, каждый день людей расстреливали только лишь по одному подозрению в измене. Был закопан живьем возразивший барону монгольский князь, показавшийся подозрительным беженец из Иркутска был сожжен в стоге сена (один из свидетелей этой расправы тут же в ужасе утопился в Селенге). В отряде стали поговаривать, что барон решил перейти к красным и таким образом зарабатывает себе прощение. Наконец наступила развязка - возник заговор, на Унгерна было совершено покушение, ему удалось спастись в тайге, но затем, к всеобщему изумлению, он вернулся, и в стиле Милорадовича, стал увещевать взбунтовавшиеся войско. Под градом пуль он вновь бежал, был предательски схвачен монголами и выдан советским войскам. Суд над бароном состоялся в сентябре того же года, в Новониколаевске. Рассказывают, что перед казнью он изгрыз зубами свой Георгиевский крест, чтоб тот не попал в чужие руки...
Tags: Гражданская война в России, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment