?

Log in

No account? Create an account
Вопросы истории
Май 1, 2019 
satrap
Министр розги и виселицы. // Листки «Жизни». Лондон, 1902. №4, 07 (20).06, с. 2-7.

{с. 2}
   Крестьянский бунт, студенческие волнения, выстрел Балмашова, а главное глухое брожение среди безпрерывно растущего рабочего пролетариата — все это не могло привести правительство и правящие классы в сильное смущение. Николай II, говорят, даже обращался к своим министрам с вопросом: «не лучше ли уступить и дать конституцию?» И тем пришлось разсказать русскому монарху историю французской революции. «Конечно — говорили министры — воля вашего величества священна, как пожелаете, так и будет, но не надо забывать, что во Франции созвание народных представителей вызвало революцию и привело Людовика XVI на эшафот!» — «Ах, да, да, я опять забыл» — замечал император, смущенно опуская голову.
   Трудно сказать, насколько верен этот разсказ, циркулирующий в петербургском обществе, но несомненно, что царь находился в сильнейшем «недоумении», почему «излияния его любви к народу» встречают столько неожиданных «препятствий». Это печатно утверждает князь Мещерский, разсказывая о недавней очень продолжительной аудиенции у «державного сына Александра III». Недоумение «державного сына» разрешилось призванием к власти «сильного человека» фон Плеве. Плеве — давнишний кандидат на пост всесильного полицейского министра. Его прочили еще в преемники к графу Дмитрию Толстому, которого он, как разсказывает сотрудник «Московских Ведомостей» Лев Тихомиров, не прочь был «устранить».
   Вообще он, вероятно так или иначе, был замешан в сложную интригу Судейкина, хотевшего добиться диктатуры, убив при помощи Дегаева министра Д. Толстого, ранив вел. кн. Владимира и отдав затем в руки «правосудия» всех революционеров с Дегаевым во главе. В план Судейкина входило и неудачное фиктивное покушение на его собственную жизнь, но Дегаев, как известно, перехитрил его и покушение вышло вполне удачным.
   Во всяком случае между директором департамента полиции Плеве и начальником охранного отделения Судейкиным связь была близкая, и Плеве, по словам того-же Льва Тихомирова, прямо говорил, что «после жизни императора наиболее драгоценной для России» является жизнь сыщика Судейкина.
   Из судейкинской истории Плеве сумел выйти сух и продолжал делать карьеру, но полицейское министерство постоянно ускользало: видимо, власть имущим было жутко отдать охрану своей личности в мягкие, белые руки этого «сильного» человека, в котором, под маскою самого обыкновенного бюрократа (чиновника), можно было подозревать безгранично властолюбивого хищника. Но, в конце концов, пришлось преодолеть это жуткое чувство и поручить бывшему другу Судейкина устранять «препятствия», мешающее «излиянию» державной любви.
   Вступив на давно желанный пост, Плеве заявил своим подчиненным, что «значение общественных событий» «требует не {с. 3} слов, а дел», не преминув при этом упомянуть «всевышнего», который в его устах всегда звучит как «сатана».Читать дальше...Свернуть )
This page was loaded июн 19 2019, 4:47 pm GMT.