...часть жизни... (abarinov) wrote in ru_history,
...часть жизни...
abarinov
ru_history

Categories:

Дело Макаренко



Мне позвонил мой старый знакомый Алексей Алексеевич Михайлов и вычитал, что я «везде мелькаю с именем Макаренко», как он выразился, а о нем, экс-начальнике Отдела воспитательных колоний МВД, ни одного слова не произнес.
И я решил исправить ошибку. Мы встретились и проговорили очень долго.
Он даже на пару не пошел – преподает еще ветеран в Академии.
Вот что он мне рассказал.
«Когда меня в 65-ом назначили, то Бердов (генерал Геннадий Васильевич Бердов, начальник Штаба, заместитель Министра внутренних дел УССР в 60-80-е годы.- А.A.) передал мне печать, все бумаги и ключ от сейфа на два отделения. При этом сказал, что нижнее отделение не открывается – ключ потерян. Сейф был массивный, с песком, несгораемый и весил тонну, не меньше. Во всяком случае, когда делали ремонт, его даже не отодвигали. Так он и стоял у окна, а паркетчики обходили его при циклевке. Делали ремонт зэки из Бучи под Киевом – наши «подопечные», так сказать. Я старшему задал вопрос, может ли кто-то открыть сейф. Тот лег на пол, заглянул в отверстие для ключа и спросил, что за это будет. Договорились за дополнительное свидание.
Я ему дал ключ от верхнего отделения, он наутро приехал со своим инструментом и сразу открыл. Я ему говорю, что, вот мол, как просто свиданку заработать! А он – дескать, я к этому всю жизнь готовился. Философ! В отделении были папки, счетная машина «Феликс», несколько брошюр. Я все вывалил на газету на пол и остался разбирать. В основном, это были личные дела сотрудников в старых папках с надписью «Н.К.В.Д. У.С.С.Р.». Мне попались дела Льва Ахматова, Семена Пинкуса, еще кого-то из руководства Отдела и … дело Макаренко Антона Семеновича.
Я страшно удивился! По идее, если «расстрельные» начальники и их дела могли не интересовать кадровиков, то личное дело Макаренко, человека, внесшего большой вклад в педагогику и литературу, даже почему-то не искали в дебрях ведомства, которому он отдал почти десять лет! Думаю, что это из-за нежелания супруги Макаренко, Галины Стахиевны, рассказывать миру о позорных, по ее женскому разумению, годах работы педагога-писателя в центральном аппарате - Отделе трудколоний НКВД, с 1935 по 1937. Она, мудрая женщина, после смерти Антона Семеновича, несколько лет сидела (вдвоем с проф.В.В. Кумариным уже покойным) и разбирала архив. И переписывала сочинения, меняла Сталин на Ленин, пропускала «ненужные» авторские абзацы и целые главы, сжигала записные книжки. Короче, боялась. Поэтому так и получилось, что так толком никто и не знает всего Макаренко! Кроме тебя – тут он хлопнул меня по плечу и рассмеялся.
Так вот, полистал я дело: автобиография, анкета по учету кадров, заявление; все написано макаренковским круглым красивым почерком – без единой помарочки. И решил доложить Министру, Ивану Харитоновичу Головченко. Вот был человек – профессионал, душа, книжки писал о милиции, причем сам! Если помнишь, мой кабинет на Богомольца, 10 был на 3 этаже, а Министр сидел на втором. Всего этажей тогда было четыре. И обходились!
Я спустился к помощнику – молдаван такой, а ну, напомни! Тот говорит: «Ну и что, что Макаренко?» Тут заходит Иван Харитонович и спрашивает, кто звонил, а потом у меня – чего пришел. Я ему тут же в приемной показываю эту папку с делом. Он тоже удивился – а ну, зайди! Просидел я у него с час – он каждую бумажечку перевернул и перечитал. Последней бумагой был донос на Макаренко, когда его обвинили в клевете на Сталина, троцкизме и должны были арестовать. Его «прикрыл» тогдашний нарком Балицкий Всеволод Аполлонович, который его фамилию из списков «троцкистской группы» вычеркнул. Авторитетнейший нарком! А, тем не менее, сняли и расстреляли в 1937. Головченко берет красный толстый карандаш и пишет прямо на папке – я помню каждое слово: «Приятно сознавать, что таким Великим Человекам по мысли и действиям, неучи клеили ярлыки «контрреволюционер». Как смешно и глупо выглядит это в наше время. А что скажут потомки?»
«На, Леша, пусть оно у тебя полежит. А я подумаю, что с ним дальше будем делать»… И не поверишь, глаза у него стали мокрыми. Романтик был!
Вот жалко, что тогда не было ни ксероксов, ни фотоаппаратов новых. Я посадил девочку и та основные документы, конечно, перепечатала. А дело по распоряжению Министра потом передали в Институт марксизма-ленинизма при ЦК. И где оно теперь – неизвестно.

Тут он заторопился и я даже не успел ничего ему рассказать; что дело нашли, и оно хранится сейчас в архиве МВД на Богомольца, 10 под зорким оком Надежды Владимировны Платоновой, которая разрешила мне полистать его, выделив пять минут.
Дело Макаренко изрядно «похудело» - в нем пять разделов и 57 листов. Однако второй раздел исчез бесследно в канцелярских круговоротах МГБ, МООП, МВД.
Надпись Головченко цела. Она действительно сделана толстым красным карандашом.
Tags: 1930-e, Личности, СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments