buzhor (buzhor) wrote in ru_history,
buzhor
buzhor
ru_history

Category:

"Моя звезда, моя Европа!"(Венеция, ч.1)

"Звезда" в заглавии - из стихотворения Эренбурга:

Летучая звезда и моря рокот,
Вся в пене, розовая, как заря,
Горячая, как сгусток янтаря,
Среди олив и дикого укропа,
Вся в пене, роза поздняя раскопок,
Моя любовь, моя Европа!

Я взялся как-то
доказывать, что поэт подразумевал некую сакраментальную звезду, повсеместно без достаточных на то оснований считающуюся исключительно еврейской. Скажем, она еврейская тоже и в данном случае будет путеводной. Путешествие начинается в Италии.

Для встречи с Венецией лучше всего отправиться с мыса Саббиони, морем. Вас доставят к Славянской набережной, это рядом с Сан-Марко и Дворцом дожей. И тогда Серениссима ('строжайшая', и в то же время 'великолепнейшая'), она же республика бобров (Гёте), гениальное безумие (Герцен), размокшая каменная баранка (Пастернак) откроется перед вами во всей красе. По левому борту - остров Лидо. Кто помнит сейчас, что первый кинофестиваль организовали здесь, не в Каннах. 'Охота на львов' не раз была удачной для наших соотечественников, золото доставалось и Любови Орловой, и недавно Андрею Звягинцеву за "Возвращение". На Лидо, в Сан Николо, находится и самое старое к югу от Альп еврейское кладбище. Из сохранившихся только еще одно в Европе старше - в Вормсе (Германия). Сегодня весь архипелаг населяют примерно 500 членов общины, так что захоронение здесь событие редкое. Лет четыреста назад, когда на единственно дозволенном крохотном пятачке было их в десять раз больше, белые гондолы (официальный цвет траура в Республике) с покойником и неутешными родственниками частенько пробирались сюда из района гетто в обход, упаси бог не по Большому каналу, чуть свет. Меньше было шансов получить вдогонку оскорбление, плевок, а то и комок грязи.
Поначалу евреев селили на соседнем с Лидо острове, который потом назвали 'Еврей-город', Джудекка. Так, между прочим, Данте называет последний пояс завершающего, девятого круга Ада, где прописаны предавший своих благодетелей Иуда Искариотский, но и за то же злодеяние Брут с Кассием - убийцы Цезаря. Среди прочих в 'Божественной комедии' Данте вывел колдунов и прорицателей, ростовщиков, лукавых советчиков и скупердяев, но, удивительное дело, лиц известной национальности среди них почти нет. Великий тосканец к нашему брату относился спокойно, больше внимания уделял своим политическим противникам. Зато шекспировский Шейлок именно в Венеции требует возврата долга, да ещё натурой - в виде фунта христианского мяса. Вот гад! Характерно, что Шекспир в Венеции никогда не был, а в современной ему Англии шейлокообразные уже - и еще (уже прогнали, назад пока ходу не было) - не водились. Потом, это мясо...Граф Л.Толстой подобные несуразности у У.Шекспира, эсквайра, высмеивал. Хотя, видимо, им просто тесно было на одной планете. Не будем дураками и не станем обижаться. Портрет сквалыги и чадолюба психологически точен, да он и герой к тому же: предпочел смерть крещению. А венецианский антураж и нацпринадлежность условны и только подчеркивают вневременный, общечеловеческий посыл. Как вифлеемские сугробы у Брейгеля. Как необрезанный Давид во Флоренции.
По правому борту - остров Святой Елены, Арсенал. Здесь были стапели, откуда спускали на воду один корабль за другим. Венеция из точки в лагуне к 13 веку выросла в настоящую великую державу на Средиземном море, с владениями на Аппенинском полуострове, в Далмации, в Греции тоже отломилось кое-что, даже на какое-то время Константинополь, ей принадлежали Кипр, Крит и Корфу, зоной жизненных интересов были Черное и Азовское моря. Нужен был большой флот, а не только жертва морю, которую ритуально приносил каждый очередной дож - в воду бросали дорогущий перстень. Открытие торгового пути в Индию, минуя мыс Доброй Надежды, и особенно открытие Нового Света мало-помалу вывели Венецию из числа главных конкурентов на мировом рынке. Первые успехи генуэзского еврея и испанского адмирала Колумба здесь расценили, как страшное несчастье, 'кроме разве потери самой свободы'. Посредник в торговле с Востоком становился не нужен. Но еще долго не угасал блеск Венеции, и в 18 веке она была, наряду с Парижем, местом паломничества европейской элиты.
Впереди грандиозный купол Санта Мария делла Салюте - детище Балдассара Лонгени. А еще он построил Испанскую синагогу в районе Канареджио. Да и все остальные четыре синагоги там построены архитекторами-христианами. Почему? Выясним, когда туда доберемся. Пока - Дворец дожей. Он вырастает из воды и парит над ней, как межпланетный корабль над стартовой площадкой. Неимоверно тяжелое строение с его в то же время лаконичным благородным фасадом, обращенным к лагуне, зрительно опирается на хрупкие аркбутаны и невысокие, тонкие столбы. Это и создает космический эффект. От места высадки на берег до дворца рукой подать, как раз успеваешь передохнуть от нахлынувших впечатлений у Моста Вздохов. По нему вели узников, в том числе самого знаменитого и в одном известном смысле лучшего из них - Казанову, в соседнюю тюрьму Пьомби ('Свинчатку'). Мост Вздохов, Ponte dei Sospiri... В русском варианте 8 теснящихся согласных на 3 гласных, в итальянском соотношение 8:7. Протяжнее вздыхают в Италии? Но sospiri - не 'вздохи'; проходящий по мосту-коридору в последний раз мог бросить взгляд в зарешеченное окошко на родной город и лагуну; он не издавал ахи и охи; он не мог приостановиться. Он мог на секунду пере-дохнуть. В русском языке это слово закрепилось в другом значении; переведем описательно: 'Мост, где перехватывает дыхание'.
Выражение 'увидеть Рим и умереть' изначально имело буквальный смысл. Вот в Риме и выясним, какой. Потом стали выражаться фигурально: увидеть Неаполь и умереть, увидеть Париж и умереть. Увидеть Амстердам и обалдеть. О чем думали, проходя по мосту? Наверное, об этом: увидеть Венецию и умереть. Отнюдь не в переносном смысле. 'Строжайшая' наказывала всерьёз. За измену запросто подвешивали за ногу головой вниз между двумя колонами на Пьяцетте, возле дворца. После окошка было еще что-то, но настоящая казнь осуществлялась здесь, non officio, на мосту, в эту секунду. Дыхание прерывалось, комок в горле. Отсюда - и в вечность...
...Есть в Нью-Йорке и Бильбао музеи Гуггенгейма, а в Венеции - музей Гуггенгейм. Потому что в данном случае Гуггенгейм - не он, а она. Американка, из швейцарских евреев (когда-нибудь, добравшись до Швейцарии, вернемся к этому семейству). Почти сразу за старинной таможней и Санта Мария дела Салюте - фасад дворца 18 века. Дворец кажется недостроенным, так оно и есть. Здесь она и жила в одиночестве, если не считать собак, 30 послевоенных лет, а в 1979 году оставила любимому городу громадную коллекцию современного искусства (Пикассо, Шагал, Миро, Магритт, Брак, Поллок, да кто угодно). Её отец был в числе пассажиров "Титаника" и утонул. В наследство Пегги досталось сравнительно скромное состояние, где-то с полмиллиона. Затем Париж, Лондон, вихрь многочисленных и всегда очень серьёзных романов, бегство из вишистской Франции...Что за женщина! Могла устроить официанту разнос за маленькую неточность в счете, но могла и отдать все, что при ней было, случайному попрошайке. Сама экстравагантность, она в то же время обладала редким нюхом на перспективных мастеров, была расчетливым покупателем и продавцом. Сегодня коллекция музея оценивается в полмиллиарда. Она заплатила за нее в общей сложности 250 тысяч.
В Венеции любят посмеяться над богатыми и беспробудно темными американцами. К примеру, новое для себя слово в названии Дворца дожей один такой принял за 'доджей', и подумал, что это что-то вроде автосалона. Другая решила, что гид-итальянец просто ошибся в произношении, что это 'Дворец собак' (т.е. не Doges, а dogs), и уважительно переспросила, как зовут их хозяйку. Но дом-дворец Гуггенгейм как раз и был населен собачками. Все они, общим числом 14, одна за другой похоронены неподалеку от музея. Как могли венецианцы, приняв в дар бесценные полотна и скульптуры, не исполнить этот последний каприз Пегги!
Возле знаменитого моста Риальто расположилось Fondaco dei Tedeschi -Немецкое подворье. Cолидное здание. Немецких купцов привечали здесь, торговля шла бойко, но венецианцы относились к коллегам -'тедескам', не ахти каким мореходам, свысока. Некоторое исключение делалось для Нюрнберга. 'Германия слепа, и только Нюрнберг смотрит одним глазом' - говорили здесь. Сегодня в этом здании - городской почтамт, после антимуссолиниевского путча в Риме в 1943 г. располагались военная комендатура гитлеровцев и гестапо.
Дворец Контарини-Фазан - здесь жила в девичестве Дездемона. Впрочем, за звание дома, откуда венецианский мавр умыкнул девушку, борются еще несколько дворцов. Дворец Джустиниан - здесь Вагнер работал над 2-ым актом "Тристана и Изольды". А вот и последнее пристанище Вагнера - дворец Вендрамин Калерджи. Теперь здесь казино.
Я принадлежу к большим поклонникам Вагнера-композитора, но он совершенно немыслим в здешнем макрокосме, точнее, полярен ему. То ли дело Мендельсон-Бартольди, который тоже сочинял музыку в Венеции ('Песня гондольера'). Вагнер был патологический юдофоб, как известно ('Иудаизм в музыке', это же надо додуматься!), хулитель Мендельсона и Мейербера, а ведь эти евреи помогали ему в свое время стать на ноги. За предательство благодетелей Данте, напомним, предусматривал 9-ый, последний круг ада. Но если бы я ограничился контроверсой Вагнер v. Мендельсон, это было бы пристрастной натяжкой. Потому что Венецию воспели еще Вивальди, Монтеверди, Альбинони, Марчелло, Чимароза, Бриттен...Но и еврей Густав Малер - его 'Маленькое адажио' открывает фильм 'Смерть в Венеции' по Томасу Манну. Прототип несчастного Густава фон Ашенбаха - как раз Малер.
Может быть, самый красивый дворец на Канале - Ка д"Оро, шедевр пламенеющей венецианской готики. Его в 1845 году на время прикупил банкир, и еврейский общественник Абрамо Эррера. Годом позже реставратор дворца, некто Медуна, был судим за попытку продать на сторону детали декора. Что-то не нравится мне этот Медуна. Судя по фамилии, типичный мараноид.
Дворец, где сегодня располагается музей естественной истории, а раньше было турецкое подворье - Fondaco dei Turchi - напоминает об одной любопытной заминке в работе внешнеполитического ведомства Серениссимы. В 16 веке папа Павел VI изгнал евреев из всех доминионов Папской области (за исключением Рима и Анконы) и призвал к аналогичным мерам другие итальянские государства. Венеция не раз подчеркивала свою независимость от пап, но почему иногда и не поладить с сильным соседом. Тем более, что со всех сторон наседают, требуя от властей пропорциональности и справедливости, конкуренты банкиров из гетто. Казалось, что в евреях больше не нуждаются. Сами научились уже производить бумагу и печатать книги, выдувать стекло и выделывать шелк. Вроде и с денежными потоками управились бы. В 1574 г., как раз накануне долгожданного мира с Турцией, сенат рассматривал соответствующий законопроект. И, скорее всего, нехристям пришлось бы убираться куда подальше, но тут выясняется, что с верительными грамотами из Константинополя выехал... еврей. Мирное соглашение под угрозой, ведь по местным законам ни один иудей, не важно, посол или старьевщик, не может поселиться вне гетто! Папа рвет и мечет. Слава богу, в сенате преобладали не горячие сердца, а холодные головы. Посол Соломон Удине был принят во Дворце дожей со всеми полагающимися почестями, и получил достойную резиденцию. Мир был заключен. А затем использовал все свое влияние, чтобы евреев в Венеции оставили в покое, и изгнание (а, значит, как минимум полное разорение и крах всех надежд) не состоялось. Надо думать, не обошлось без ценных подарков нужным людям, но прежде всего турецкий эмиссар взывал к здравому смыслу сенаторов: банкиры-христиане знают свое дело, спору нет, но кто будет присматривать за товаром и финансами, вложенными в индийскую экспедицию, в чужих портах, кто даст кредит в Амстердаме, примет к оплате вексель в Александрии? А если завтра война?... Чтобы наработать такие связи, надо полторы тысячи лет пожить и поторговать в рассеянии. Убедил. Вскоре Соломон отбыл домой. Его с энтузиазмом приветствовали турецкие евреи (им там, надо сказать, тогда жилось неплохо), обрадованные за своих соплеменников. В Венеции остался для получения образования его сын Натан, которого тоже в гетто не загоняли и креститься не заставляли. Строжайшая умела делать исключения.
Tags: Италия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments