Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote in ru_history,
Ярослав Козлов
yroslav1985
ru_history

Categories:

продолжение статьи Колоницкого Б. И.

Уважаемые читатели предлагаю вашему вниманию статью Колоницкий Б.И. Эмиграция, военнопленные и начальный этап германской политики «революционизирования» России (август 1914 – начало 1915 г.) // Русская эмиграция до 1917 года – лаборатория либеральной и революционной мысли. СПб., 1997. В интернете данная статья опубликована впервые


Эмиграция, военнопленные и начальный этап германской политики «революционизирования» России
(август 1914 – начало 1915 г.)*


3 августа 1914 г. помощник государственного секретаря А. Циммерман направил германскому посольству в Турции указание содействовать политике революционизирования Закавказья. Уже в 1914 г. в Берлине был создан грузинский комитет, в состав которого вошли П. Сургуладзе, М. Церетели, Г. Мачабели. Комитет пользовался германской финансовой поддержкой. Большую активность проявлял также и приват-доцент Женевского университета юрист Л. Кереселидзе. Он отправился в Турцию и там с помощью германских предста¬вителей создавал базы для «революционизирования» Закавказья, его отчеты были отправлены уже 28 ноября 1914 г. Деятельности грузинских эмигрантов сочувствовали и многие политические деятели в Грузии: по свидетельству Н.Жордания, германофильские настроения преобладали и в среде грузинских социал-демократов. Впоследствии он сам тайно встречался с М. Церетели и Г. Мачабели, конспиративно посещавшими Грузию. На этих встречах согласовывались политические позиции.31
Предпринимались попытки использования еврейских организаций и отдельных деятелей. В сентябре 1914 г. Л. Розелиус, известный бременский коммерсант, проявлявший в то время большую личную внешнеполитическую активность (он участвовал в возвращении денег, предназначенных УПСР), сообщал в Министерство внутренних дел и руководителю немецких еврейских организаций, что «два влиятельных еврейских агента» отправились в Бессарабию, с тем чтобы в течение 10 дней возбудить там восстание, а затем и общую революцию против России. Им было предоставлено 50 тыс. золотых марок, а в случае успеха обещано 2 млн. наличными и содействие Германии в деле освобождения евреев в России. Германский консул в Бухаресте проинформировал об этом МИД, его сообщение не сопровождалось никакими комментариями.32
Осенью 1914 г. в контакт с германскими представителями в Швейцарии вступил и эстонский политик А. Кескула. 10 сентября он направляет письмо германскому правительству с предложением своих услуг, 12 сентября посланник фон Ромберг пересылает его в Берлин, сопровождая своим положительным заключением. 19 сентября Ягов предложил использовать Кескулу для пропаганды.33 По-видимому, информация Кескулы повлияла на донесение Ромберга от 5 октября, в котором он сообщает в Берлин о настроениях русской революционной эмиграции в Швейцарии, о необходимости использовать тысячи эмигрантов, живущих в этой стране.34
В том же году Кескула начинает получать немецкие субсидии. Он представляет планы развития революционного движения в Эстонии, путешествует в Стокгольм. В январе он направляется в Вену, во время его встречи с украинскими политиками родилась идея конгресса всех оппозиционных национальных эмигрантских групп с целью последующего объединения, блока. Впоследствии была создана Лига народов-инородцев России, игравшая большую роль в планах «революционизирования».35
По тем же причинам эмигрантские группы прогерманской ориентации должны были расширять свою деятельность, не ограничивая ее национальными рамками, национальные эмигрантские группы должны были неизбежно вступить в контакт с российскими (см. план Зализняка).
Появляются и иные планы. Так, А. Кескула в Стокгольме в октябре 1914 г. предлагает местным большевикам деньги, оружие и все необходимое «для работы в России». Он же предлагает германскому правительству ряд мер, которые должны были способствовать развитию революционной активности еврейского населения России. Это, по его расчетам, вызвало бы ответную карательную реакцию царизма, которая, в свою очередь, привела бы к распространению антирусских настроений в еврейских общинах Франции, Великобритании и США.36
Очевидно, на германские планы повлиял и опыт русско-японской войны, когда японские службы финансировали русские оппозиционные движения. Некоторые консультанты германского правительства прямо указывали на этот прецедент.37
Предложения использовать возможности русских социалис¬тов поступали из разных источников. В своем письме от 26 декабря германский посланник в Румынии информировал министерство о беседе с либеральным депутатом прогерманской ориентации, ректором университета в городе Яссы, профессором Штере, уроженцем Бессарабии (из-за своих «прогрессивных взглядов» он провел ряд лет в Сибири). Штере отмечал, что русские социалистические круги проявляют значительную активность, и призывал поддержать их с помощью германских социал-демократов. При последующих встречах Штере указывал на возможность привлечения русских социалистов в Дании, Швейцарии, Швеции и Норвегии, а также украинцев-социалистов в Австрии.38
7 января 1915 г. германский военный атташе в Софии сообщал, что он вступил в контакт с русским политическим эмигрантом врачом болгарской армии (он упоминался в донесениях под псевдонимом «доктор Траньен»), Последний утверждал, что у него сохранились тесные связи с революционными кругами, и аттестовал себя как руководителя революционного комитета в Софии, связанного с организациями в Швейцарии. Он заявлял о своем стремлении распространять мирные идеи и сообщал о значительном размахе революционного движения в России. В планы «Траньена» входила посылка эмиссаров с листовками. 20 января посланник в Болгарии послал в министерство запрос о возможности выделения «Траньену» 10 тыс. марок. Возможно, это предложение было отклонено. Сам «Траньен» заявлял, что прямое получение денег скомпрометирует его в глазах товарищей, и предлагал германскому Военному министерству приобрести патент изобретенного им аппарата для стерилизации воды за 200 тыс. марок. Эту сумму он предполагал использовать для реализации своих политических целей.39
Различные контакты германских представителей подталкивали их к сотрудничеству с эмигрантскими организациями. Так, 23 февраля 1915 г. военный атташе из Бухареста доносил, что его агент встретился с посланником видного российского революционера, работавшего на Николаевских верфях. Последний сообщал, что момент необычайно благоприятен для революционной пропаганды. Он просил организовать в Германии печатание революционных прокламаций и указывал типографии, которые ранее использовались русскими революционерами. Доверенный представитель атташе поддержал это предложение и рекомендовал типографии И.Ладыжникова в Берлине и Дитца в Штутгарте. По-видимому, прокламации были отпечатаны.40
В то же время с начала войны была начата политика «революционизирования» военнопленных — в лагеря практически беспрепятственно стали поступать эмигрантские издания «Голос» и «Мысль».41 Очевидно первоначально эта политика не была централизованной: коменданты отдельных лагерей посылали свои запросы относительно различных русских эмигрантских изданий, издательств и политических групп в германское посольство в Швейцарии. В то время, когда «подрывная» литература уже шла потоком в одни лагеря, в других комендатуры это всячески преследовали — в некоторых случаях до середины 1916 г.42
Политика «революционизирования» библиотек военнопленных принесла плоды. Вдова генерала А.В. Самсонова, которая в качестве сестры милосердия обследовала лагеря в Германии, сообщала: «Сами же немцы усиленно комплектуют лагерные библиотеки книгами тенденциозного содержания с явным желанием очернить в глазах пленных наших союзников, а главное все русское». Другая русская сестра милосердия посетила лагерь Кроссен: «Заглянув в небольшую библиотеку для пленных, я убедилась, что книги были исключительно революционного характера, был и сборник анекдотов на императора Николая II».43
Сходную картину рисует и бывший военнопленный: «Есть берлинские издания на русском языке, выпущенные еще до войны германскими издателями для русских туристов: "Тайны Николая II", "Пикантные анекдоты про русский двор", наряду с этим отдельные статьи Толстого, Горького, Короленко. Во многих лагерях были устроены небольшие библиотеки с целью "революционизировать" русских пленных».44
Немалую долю книг составляли издания, поступившие из колоний русских эмигрантов, в особенности из Швейцарии: «Немцы пропускали все, народнические и марксистские издания пропускались тюками», — вспоминал один из военнопленных.45 Но значительную часть подобных библиотек составляла продукция берлинских издательств Ладыжникова и Каспари, выпускавших русские книга, в том числе и те, которые были запрещены в России. Рекламные проспекты издательств печатались в газете «Русский вестник», которую германские власти стали затем издавать для русских военнопленных. Можно предположить, что и издание газеты было связано с сотруд¬никами данных фирм.
Поступали и другие пропагандистские предложения «революционизирования», исходящие из нереволюционных кругов. Как сообщает германский посланник в Христиании в Министерство иностранных дел от 8 октября 1914 г., «подозрительный русский» Иллиодор явился к нему. Он предложил германскому правительству приобрести рукопись своей книги с целью дальнейшего распространения среди русских военнопленных и солдат на фронте, «чтобы люди знали, за что они воюют». Иллиодор утверждал, что царевич Алексей был рожден от Распутина, что последний, благодаря своему влиянию на царицу, вызвал вступление России в войну, что Распутин является фактически самодержавным правителем России и главой русской церкви. Иллиодор полагал, что его информация должна заинтересовать кайзера. По-видимому, предложение не произвело особого впечатления, и Иллиодор направил теле¬грамму прямо Вильгельму II. После этого фон Ягов направил 9 января 1915 г. письмо посланнику в Христианию. Он выразил сомнение относительно покупки книги, однако контакты с Иллиодором счел полезными. Очевидно, германский Генеральный штаб с большим энтузиазмом отнесся к этому делу: 13 февраля его представитель встретился с Иллиодором, который представил перечень имеющихся у него документов о Распутине. Возможно, это произвело большее впечатление: 17 февраля посланник сообщает, что представитель военных счел целесообразным отправить Иллиодора и его переводчика в Берлин.46
К делу пропаганды среди военнопленных были привлечены затем национальные организации. Издавались грузинская газета, журнал «Эль Джихад» для мусульман.47
Как видим, уже до февраля 1915 г. (т.е. до того момента, когда инициатива Парвуса начала оказывать влияние) были установлены контакты различных германских и австро-венгерских ведомств с различными группами российской эмиграции. При этом инициатива исходила от обеих сторон. Среди эмигрантов можно выделить два типа инициатив. В одном случае предлагалось тайное сотрудничество, часто не ограниченное только политическими мероприятиями — речь шла и об актах диверсии и саботажа, о военных действиях и т.д. Авторов предложений отличала удивительная смесь авантюризма и оппортунизма. Во втором случае эмигранты обусловливали свое сотрудничество оговоркам», ограничивали его какой-то сферой (пропаганда среди военнопленных), стремились полу¬чить средства только для своей профессиональной и политической деятельности.
И в том, и в другом случае инициативы были запрограммированы на расширение. Сама логика контактов с могущественной бюрократической организацией требовала все новых, все более внушительных отчетов — для получения новых кредитов. В них личные и дружеские групповые связи подчас выдавались за эффективные политические структуры, приватные поездки — за важные командировки, разговоры в кафе — за влиятельные совещания. Получение новых средств зависело от расширения размаха деятельности — реального или мнимого.
В орбиту деятельности «инициаторов» попадали все новые люди: исходя из собственных интересов, первые поддерживали, давали работу и заработок десяткам эмигрантов. Одни знали о реальных источниках поступления денег, другие только догадывались, некоторые не знали ничего, а многие предпочитали не знать.
Помимо политических факторов, на процесс формирования политики «революционизирования» влияли и чисто рыночные факторы.
Со своей стороны, к привлечению эмигрантов склонялись и ведомства Германии и ее союзников. Политика «революционизирования» была импровизацией с использованием подручных средств. В данный период они скорее «прощупывали» возможности различных организаций и отдельных лиц, но уже тогда «революционизирование» Финляндии и пропаганда среди военнопленных становились важными факторами политики, влиявшими и на другие аспекты «революционизирования».
Можно сказать, что политика «революционизирования» была просто неизбежной, значение отдельных важных акций не следует преувеличивать. Сам факт длительного существования настоящей политической контрсистемы — российского революционного подполья — предопределял эту политику. Подполье, важной частью которого была эмиграция, опиралось на укоренившуюся традицию, богатую субкультуру, разветвленную инфраструктуру и обнаружило колоссальную приспособляемость и способность к социо-культурному воспроизводству в самых экстремальных ситуациях.
В годы мировой войны кружки и группы эмигрантов — «лаборатории революции», испытав первоначальные трудности, нашли — иногда с помощью посредников — новых заказчиков, влияя подчас на запросы последних.
Однако политику «революционизирования» проводила не только Германия. Общеизвестно, что из чехов, словаков, сербов, хорват, попавших в русский плен, даже формировались воинские соединения. Пропаганда велась и среди этнических итальянцев, некоторые из них поступали потом в итальянскую армию.48
О «революционизировании» противника мечтали и представители враждебной Германии коалиции. Заместитель министра иностранных дел Великобритании писал весной 1917 г.: «Наша единственная надежда — истощение Германии вследствие голода и революционного движения».49 Известно, что на революцию в Германии большие надежды возлагали русские социалисты различной ориентации. Оправдывая поддержку июньского наступления, И.Т.Церетели впоследствии утверждал, что о наступлении тайно просили независимые немецкие социал-демократы (Каутский, Гаазе, Бернштейн) для провоцирования революции в Германии.50
Причины большей эффективности аналогичной деятельности Германии объясняются все же не большей организованностью или большим количеством затраченных средств, а остротой противоречий в России.
При изучении истории политической мысли и политической тактики подпольных организаций большое внимание следует уделить такому фактору, как борьба за лидерство в сравнительно некрупных социальных группах, иногда микрогруппах. Особенно это важно при исследовании эмиграции, когда в ограниченном количестве эмигрантских центров наблюдалась повышенная концентрация «вождей» разных поколений и разных культур. Борьба за деньги и за влияние в стране пребывания, бытовые конфликты и сплетни, романы и разводы стояли подчас за отвлеченными идеологическими дискуссиями.

Примечания
*Автор считает своим долгом выразить признательность фонду «Фольксваген», фонду Л.З.Копелева, Тринити-колледжу (Кембридж), поддержка которых сделала возможной работу в архивах Германии и Великобритании. Работа не была бы возможной без помощи доктора, профессора Д.Байрау, доктора Л.З.Копелева, доктора, профессора В.Айхведе, доктора М.Хиллер, доктора П.Я.Крупникова, доктора О.Файджеса, содействия Ф. фон Лукович, А.Шётт, А. и Э.Херциг. Всем им автор приносит свою благодарность.
1. Public Records Office (Kew), Foreign Office (далее: PRO, FO) 371, 3008. P. 218. № 47652.
2. Ibid. P. 367.
3. Ibid. P. 387, 454.
4. Fischer F. Germany's Aims in the First World War. New York, 1967. P. 149.
5. См.: Катков Г.М. Февральская революция. Париж, 1984. С. 82—131. Из последних публикаций, посвященных этой теме, см.: Ляндрес С. 1) Финансовые субсидии большевикам в 1917 году: Новые документы из «Особых папок» Секретариата ЦК и Оргбюро ВКП(б) // Отечественная история. 1993. № 2; 2) Немецкое финансовое участие в русской революции // Россия в 1917 году: Новые подходы и взгляды. С.-Петербург, 1993. С. 60—64.
6. Germany and the Revolution in Russia: Documents from the Archives of the German Foreign Ministry / Ed. by ZA.B.Zeman. London; New York; Toronto, 1958. P. 1—2.
7. Kielmansegg P.G. Deutschland und der erste Weltkrieg. Frankfurt am Main, 1968. S. 214, 215.
8. Fischer F. Germany's Aims in the First World War. New York, 1967. P. 153.
9. Ibid. P. 149.
10. Senn A. E. Nicholas Rubakin: A Life for Books. Newtownville, Mass., 1977. P. 38, 39.
11. Senn A.E. 1) Nicolas Rubakin..., P., 38—41; 2) The Russian Revolution in Switzerland, 1914—1917. Madison, 1971. P. 139—141; Politisches Archiv des Auswaertigen Amts (Политический архив Министерства иностранных дел Германии, далее: РА АА). Russland, 104, № 11а; А. 19554. Сотрудничество с германскими властями не помешало НА.Рубакину в марте 1917 г., после Февральской революции, обвинить М.М.Бибикова, посланника в Швейцарии, в том, что он «выдает» Германии секреты России и ее союзников. Заявление Рубакина вызвало большой переполох, к нему был направлен представитель британского Министерства иностранных дел. Рубакин признал, что он не располагает никакими документальными подтверждениями своего заявления (PRO, FO 371, 3008. P. 188. № 66543; P. 200. № 82592).
12. PA AA. R 20757, A. 22751; Cambridge University Library, Manuscript Room, Templewood Papers, II: 4, Coalition Group on Foreign Affairs, Summary of Statement made by General Golovin, 5. III. 1919.
13. Письмо фон Шверина, министра-президента, представителю Военного министерства, 27 января 1915 г. PA AA Der Weltkrieg. Russland 104. № 8b. R. 20867.
14. PA AA. Der Weltkrieg. R. 20867. A. 5763.
15. По оценкам украинских политических деятелей (очевидно, завышенным), в германских лагерях украинских военнопленных в 1917 г. находилось 500 тыс. человек (PRO, FO 371, 300. P. 177).
16. PA AA. Der Weltkrieg. R. 20867. A. 5763.
17. Ibid. A. 35601.
18. Ibid. A. 2593, 3671, 9171.
19. Ibid. Russland 104. № l i e . R. 20986. A. 4299.
20. Ibid. № l l a . A. 19554.
21. Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918: Ein Beitrag zu Deulschlands antimssischen Propagandakrieg unter den FremdvoeUcern Russlands im ersten Weltkrieg. Helsinki, 1978. S. 40.
22. Kielmansegg P.G. Deutschland und der erste Weltkrieg. S. 216, 217.
23 Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918. S. 40, 44; PA AA. R. 20983. A. 19498, 20327; R. 20986. A. 1368, 2095, 2471; Cambridge University Library, Manuscript Room, Templewood Papers, II: 2, Review of the Work of Foreign Espionage in Scandinavian Countries During the War Directed Against Russia. P. 2, 4; Alphabet. List of Enemy Agents. P. 12.
24. PA AA. Russland 104. № lla. A. 17854.
25. Ibid. A. 18890, 19427, 24542.
26. Ibid. A. 23715, 23886, 27482.
27. Ibid. A. 28028, 29331, 5895.
28. Ibid. A. 35842, 5895.
29. Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918. S. 45; Hoffman J.F. V.Stepankovsky, Ukrainian Nationalist and German Agent // The Slavonic and East European Review. 1972. Oct. Vol. L. № 121. P. 594, 595. В декабре 1917 г. Степанковский предложил услуги своего бюро британському внешнеполитическому ведомству (PRO, FO 371, 3000. P. 165—179).
30. Cambridge University Libraiy, Manuscript Room, Templewood Papers, 11:4. Papers and Correspondence, 1920, 1924. Manouilski.
31. Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918. S. 44; Zurrer W. Kaukasien, 1918—1921: Der Kampf der Grossmaechte um die Landbruecke zwischen Schwarzen und Kaspischen Meer. Duesseldorf, 1978. S. 12, 14; PA AA, Russland, l i d . A. 33828; Жордания Н. Моя жизнь. Stanford, 1968. С. 65, 68, 69.
32. PA AA. A. 23917.
33. Ibid. R. 20983. A. 22502, 22873.
34. Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918. S. 47; PA АЛ, R. 20940. A. 26067.
35. Senn A.E. The Russian Revolution in Switzerland... P. 61—63; Zetterberg S. Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916—1918. S. 45, 49, 54.
36. Futrell M. Northern Underground: Episodes of Russian Revolutionary Transport and Communications through Scandinavia and Finland, 1869—1917. London, 1963. P. 123, 132; Zetterberg S Die Liga der Fremdvoelker Russlands, 1916-1918. S. 45.
37. PA AA. R. 20987. A. 7122.
38. Ibid. R. 20985. A.36569; R. 20986 A. 3000.
39. Ibid. R. 20986. A. 1478, 2516, 4478.
40. Ibid. Russland 104. № lie. Abschrift zu A. 7674. В особом отделении при типографии Дитца в Штутгарте печатался известный марксистский журнал «Заря» (Николаевский Б. А.Н.Потресов: Опыт литературно-политической биографии // Потресов Л.Н. Посмертный сборник произведений. Париж, 1937. С. 40.).
41. Senn А.Е. The Russian Revolution in Switzerland... P. 135.
42. Кирш Ю. Под сапогом Вильгельма (Из записок рядового-военнопленного № 4925), 1914-1918 гг. М.; Л., 1925. С. 60).
43. Самсотва Е Л. Две командировют в Германию для осмотра военнопленных. Пг., 1917. С. 5; Казем-Бек П. А. Поездка по Германии во время войны русской сестры милосердия. Пг., 1917. С. 13.
44. Шамурин Ю.И. Два года в германском плену. М., 1917. С. 23.
45. Сотн М. В германском плену // Русские записки. 1917. № 2—3. С. 104.
46. РА АА. № Ис. R. 20984. А. 2587; R. 20985. А. 981; R. 20986. А. 3657, 3885; R. 20987. А. 6370.
47. Ibid. R. 20867.
48. В конце 1917 г. на территории России находилось 600 итальянцев, бывших военнопленных, а ранее солдат Австро-Венгрии, изъявивших желание служить в вооруженных силах Италии (PRO, FO 371, 3016. Р. 318, 352. № 243669).
49. Cambridge University Library, Manuscript Room, Hardinge Papers. Vol. 31. P. 334: Письмо лорда Хардинга А.Гранту, секретарю правительства Индии, 24 апреля 1917 г.
50. Церетели И.Г. Воспоминания о Февральской революции. Париж, 1963. Кн. 1. С. 233.
Tags: 1910-e, Германия, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments