voencomuezd (voencomuezd) wrote in ru_history,
voencomuezd
voencomuezd
ru_history

Categories:

К вопросу о финансировании белого Юга.

Отечественная история. №2, 2008.

К ИСТОРИИ ФИНАНСИРОВАНИЯ БЕЛОГО ЮГА (1918-1920)
«Все усилия получить заем или кредит у союзников были безуспешны... От союзников, вопреки установившемуся мнению, мы не получили ни копейки»
А.И. Деникин. Очерки русской смуты

«Английское правительство открыло Деникину кредum в 15 млн фт. сm… английское правительство ассигновало Врангелю 14.5 млн фт. ст.; французское правительство дало ему заем в сумме 150 млн франков»
Гражданская война и военная интервенция в СССР:
Энциклопедия

Владимирский Михаил Васильевич, историк.
Итак, в эпиграф вынесены взаимоисключающие высказывания относительно финансирования Белого движения Юга России. Попытаемся разобраться на основании доступных нам документов, кто ближе к истине. Каковы источники финансирования Юга? Откуда, в каком объеме и в каком виде поступали средства? Ведь давно сказано: «Для ведения войны нужны три вещи - деньги, деньги и деньги», и Гражданская война, конечно, не являлась исключением.
В данной работе речь пойдет главным образом о валютных поступлениях. Ведь только с их помощью можно было выходить на внешний рынок, осуществляя закупки всего необходимого для армии и гражданского населения. Обусловлено это было тем, что весной 1919 г. все ведущие державы Западной Европы прекратили официальную котировку российского рубля. В то же время военная добыча (захваты ценностей, хранившихся в отделениях Госбанка и частных банков) валюты практически не давала. То же можно сказать и про пожертвования местных богачей, они делались в лучшем случае старыми царскими деньгами, а зачастую местными денежными знаками.
Казалось бы, источники финансирования белых движений во время Гражданской войны должны были заинтересовать исследователей военно-политической и экономической истории. Работ отечественных авторов на экономическую тему по истории белого Юга не так уж и много, в первую очередь следует назвать работы A.B. Четыркина, Е.Г. Гимпельсона, Г. Покровского, А.Ф. Сперанского, C.B. Карпенко, A.B. Ломкина, В.Ж. Цветкова (1). Но они практически не затрагивают вопросов, связанных с источниками финансирования белого Юга, хотя и содержат некоторые данные, касающиеся материального снабжения. Единственным исключением является статья Ф. Костяева (2). Интересует нас, конечно, не идеологическая составляющая ранних советских публикаций, а достоверность конкретных сведений, на которых строились выводы. Ведь после появления первых данных тянулась цепочка повторении в более поздних публикациях, в том числе и в уже упомянутой энциклопедии о Гражданской войне. Поэтому первая задача моей работы – проверка достоверности этих сведений, вторая – [37] выявление круга источников поступления денежных средств и эффективности их использования.
В 1918 г. рубль был еще вполне конвертируемым, поэтому помощь Алексеевскому движению можно было оказывать в рублях, в таком виде она и поступала к генералу М.В. Алексееву, главным образом от Донского правительства и состоятельных горожан, но шло финансирование и из-за рубежа. Так, в публикации финансовых документов генерала Алексеева (4) среди поступлений от иностранных доброжелателей упомянуты взносы французской миссии в январе 1918 г. Поступлений от англичан в тот период не отмечено. По случаю 15-летия начала формирования Добровольческой армии П.Н.Милюков вспоминал, что в ноябре 1917 г. генерал Алексеев составил скромный расчет того, «что будет стоить содержание Добровольческой армии». Эта смета должна была быть передана Милюковым английскому представителю, однако не была своевременно доставлена адресату (5), Р. Локкарт тоже подтверждал, что «на протяжении многих недель» финансирование русских антибольшевистских организаций было предоставлено французам. Поэтому политические агенты Алексеева и Деникина ставили Локкарту в укор, что он отстранялся на задний план. После 4 августа, когда союзники высадились в Архангельске (около 1 200 человек), большевистское правительство отказалось выпустить миссию Локкарта в «белый» Архангельск, с этого момента он «принял часть финансирования на себя». Автор книги о судьбе М.И. Будберг - Н.Берберова - тоже подтверждала, что именно летом «денежные фонды из Европы приходили через Локкарта, и он распределял их, отчасти по своему усмотрению, отчасти согласно распоряжениям английского премьер-министра Д. Ллойд-Джорджа, который давал их Локкарту на основании его же, Локкарта, шифрованных телеграмм». По ее словам, среди получателей английской помощи был не только генерал Алексеев, в ту пору возглавлявший вместе с генералом Л.г. Корниловым Белое движение Юга, но и Б.В. Caвинков и патриарх Тихон. Суммы, передаваемые Локкартом почти ежедневно представителям различных антибольшевистских групп, порой достигали миллиона рублей.
Начиная с весны 1918 г. помогал белому Югу и Сидней Рейли, который «получал самостоятельные суммы из Лондона и ухитрялся находить пути получения немалых сумм из США и Франции, а также от Масарика, озабоченного судьбой чешского легиона в Сибири». Между тем о французских деньгах у Берберовой есть характерные строки: «К середине августа Белая армия, организованная на юге, начала действия. Эта армия, в надежде на французских интервентов и с деньгами, полученными из Франции (для начала 270 000 рублей), начала свои операции удачами в Донецком бассейне», в финансовых записях Алексеева фигурируют 3 поступления от французов на общую сумму 305 тыс. руб. - близкую к той, что приводит Берберова. Конечно, эта цифра выглядит скромно по сравнению с помощью от Донского правительства, которая составила в общей сложности около 14 млн руб. Из них 6 млн было предоставлено атаманом A.M. Калединым накануне ухода добровольцев в первый Кубанский (ледяной) поход. Атаман П.Н. Краснов выделил добровольцам в общей сложности около 8 млн перед вторым Кубанским походом. Парадоксально, что советские исследователи не касались денежной помощи союзников на начальном этапе Белого движения на Юге, при том, что доля иностранных поступлений была значительной, если не определяющей, при создании Добровольческой армии (7).
После прибытия в ноябре 1918 г. в Новороссийск эскадры военных кораблей союзников южане надеялись, что помощь от них близка. Особенно много серьезных ожиданий было связано с Англией. Ведь на банкете 28 ноября по случаю прибытия союзников представитель Англии генерал И.С. Пуль заявил: «я послан своей страной, чтобы узнать, как и чем вам можно помочь; с большим удовольствием, с большой охотой мы вам эту помощь дадим» (8). Мало того, представители английской миссии заявляли русским: «Бросьте вы разговаривать с французами - они только обещают и ничего не дадут. Прикажите прислать нам перечни необходимого для армий снаряжения».
Первый пароход с английскими военными грузами пришел 5 февраля 1919 г. Тогда же прибыл генерал Чарльз Бригтс, назначенный начальником военной миссии при [38] Добровольческой армии. Через несколько дней прибыли в Новороссийск 11 английских пароходов с тоннажем до 60 тыс. т. (9). Значит, к тому времени английское правительство уже субсидировало эту операцию. Однако живой сплой англичане деникинцам не помогали - их войска были посланы в Баку, Батум и Туркестан. Не оказали англичане и финансовой помощи. Во внешнеполитической сводке Политканцелярии Деникина от 6 июля 1919г. констатировалось: «Финансовая помощь не выразилась пока в сколько-нибудь существенных мероприятиях; никаких материальных ссуд правительству еще оказано не было и вообще в финансовом отношении до сего времени наблюдается отсутствие деятельного сотрудничества союзников: все снабжение производится в кредит, и мы ничего не покупаем» (10). Иными словами, материальное снабжение производится, но финансовой помощи не оказывается, в мае 1919 г. на вооружение и обмундирование армий Деникина правительство Англии предназначило 1 млн ф. ст. Летом эти военные материалы были доставлены, в счет этого же финансирования прибыли также самолеты с английскими инструкторами и обслуживающим персоналом (11). Осенью последовали дополнительные ассигнования: 7 октября на военное снабжение армий Деникина Кабинетом министров было предусмотрено 3 млн ф., а на следующий день парламент согласился предоставить в распоряжение Деникина снаряжение еще на сумму до 14 млн фунтов. Так 24 октября 1919 г. Е.В. Саблин сообщает С.Д. Сазонову из Лондона в Париж: «Узнаю из доверительного источника, что Черчиллю удалось провести через Кабинет [министров] ассигнование генералу Деникину [для] военного снабжения всех видов, в общей сложности до четырнадцати миллионов фунтов, с правом, однако, уделения некоторой части и генералу Юденичу. Говорят, что это последняя попытка снабжения нас в кредит. Ходят слухи, что по прошествии шести месяцев с сего дня нам придется приобретать все необходимое за наличные непосредственно от заводов» (12). На эту телеграмму неоднократно ссылаются исследователи как на свидетельство о реальных деньгах, выделенных Деникину. Но текст ее однозначно свидетельствует только о «военном снабжении» в пределах указанной суммы. Кроме того, Деникин в «Очерках русской смуты» приводит фрагмент конспекта речи Ллойд-Джорджа в Палате общин 5 декабря, в котором упоминается «решение послать России материальную помощь, оцениваемую в 15 миллионов фунтов стерлингов». Далее Ллойд- Джордж добавляет, что «помимо этого сделать ничего больше нельзя. Франция не предполагает в дальнейшем брать на себя какую-либо ответственность в этом направлении. Этой же точки зрения придерживается и Италия» (13).
Главная заслуга в организации помощи англичан белому Югу принадлежала военному министру У. Черчиллю. Причем это происходило на фоне постоянных противоречий между Черчиллем и министром иностранных дел Дж. Керзоном. Если Черчилля вполне устраивала политика «единой неделимой России» Деникина и он полностью делал ставку на его армию, снабжая ее всем необходимым, то Керзон скорее придерживался принципа «разделяй и властвуй» и поощрял сепаратизм, в частности, ратовал за отделение Грузии от России и поддерживал правительство грузинских меньшевиков.
Оценить общий объем поставок англичан позволяет цифра официальной задолженности деникинцев правительству Великобритании к осени 1919 г., неоднократно упоминавшаяся газетами Юга. Она составляла 40 млн фт. ст., без учета долгов по торговым операциям (14). При таких долгах официальный Лондон намеревался к весне 1920 г. свернуть кредитование армии Юга и вынудить Деникина перейти на закупки вооружения на собственные средства. Так, в телеграмме от 28 ноября Черчилль, сообщая Деникину об отправке в счет обещанных поставок «массы военных материалов, которых хватит на три-четыре месяца», добавлял: «в дальнейшем можно будет покупать у меня снаряжение по самым низким ценам» или получать его в обмен на сырье (15).
Что касается помощи Франции в период правления генерала Деникина, то, по-видимомy, следует признать справедливыми высказывания по этому поводу самого русского генерала: «Мы ли были недостаточно логичны, французы ли слишком инертны, но экономические отношения с Францией также не налаживались... Англичане, доставляя нам снабжение, никогда не возбуждали вопроса об уплате или компенсациях. [39] Французы не пожелали предоставить нам огромные запасы. Свои и американские, оставшиеся после войны и составлявшие стеснительный хлам, не окупавший расходов на его хранение и подлежавший спешной ликвидации, французская миссия с августа вела переговоры о "компенсациях экономического характера" взамен за снабжение военным имуществом и после присылки одного-двух транспортов с ничтожным количеством запасов (в ноябре прибыло еще четыре транспорта), Маклаков телеграфировал из Парижа, что французское правительство вынуждено остановить отправку боевых припасов... если мы не примем обязательство поставить на соответствующую сумму пшеницу». Кроме того, Деникин отмечал, что «французская миссия утверждала, что половина расходов по снабжению, доставляемому англичанами, ложится на Францию; английская отрицала это обстоятельство» (16).
Американские власти официально не финансировали Белое движение России. Но и не препятствовали послу Б.А. Бахметеву делать это через счета Российского посольства, контролируя затраты. Относительно помощи из Америки Деникин писал: «Наши осведомители - официальные и частные - в один голос говорили о симпатиях к Белому движению, существующих и в народе, и в правящих кругах, и вместе с тем о поразительной неосведомленности американцев во всем, касающемся России. С ведома Верховного правителя мы получали в небольших размерах военное снабжение, заготовленное в Америке по заказам прежнего российского правительства, частью же приобретали его прямой покупкой, и единственная помощь, которую нам оказывали американцы - правительство и общество, - помощь весьма щедрая, заключалась в доставке нам медицинских и санитарных запасов» (17). Такая помощь поступала по линии Красного Креста. Конечно, следует иметь в виду специфику американского законодательства, запрещавшего помощь антибольшевистским силам в скрытой форме. Так, представитель Колчака писал ему: «Сравнивая отношение к России Америки и Англии в вопросе снабжения, докладываю мое личное впечатление, что правительство последней по своему общему государственному устройству обладает несравненно большими возможностями в скрытых формах приходить нам на помощь. Американское правительство не может вести подобной скрытой политики, которая в полной мере не отвечала бы настроениям конгресса и общественного мнения (18).
Военные неудачи Деникина осенью 1919 г. напрямую сказались на отношении союзников к Белому движению на Юге России. Желание англичан прекратить связь с южанами-неудачниками стало так сильно, что в ноябре 1919 г. премьер-министр Ллойд-Джордж заявил, что всякая поддержка генералу Деникину прекратится в марте следующего года. Это было равносильно заявлению большевикам: «Погодите до весны, а затем наступайте до победы», в действительности же Красная армия не стала дожидаться этого срока, в начале 1920 г. ее преимущество над белыми оказалось настолько очевидным, что она смогла начать наступление одновременно с двух сторон. Наступая с исключительной быстротой, красные резко ухудшили положение генерала Деникина, заставив его выйти к Черному морю. Дальнейшую ситуацию аргументировано характеризует в. А. Маклаков: «За несколько дней до отставки Деникина адмирал Робек от имени английского правительства обратился к Деникину с заявлением, что англичане находят, что Гражданская война в России более нетерпима и потому они, англичане, предлагают Деникину сдать Крым большевикам, а они за это обещают ему добиться у большевиков личных гарантий для его армии и его сторонников, а для желающих - и помощь в эвакуации... Так Врангель вступил во власть. Для него было очевидно, что если это предложение англичан стало бы общеизвестным, то его фронт рухнет так же быстро, как и деникинский; добровольцы, прибывшие в Крым, не были вовсе в блестящем виде, а местное население, особенно в Севастополе, было уже достаточно распропагандировано. Тогда Врангель договорился с англичанами, что он принимает их предложение, но исполнение его просит отсрочить на 2 месяца с обязательством за эти два месяца держать это в абсолютном секрете. Его задачей было выиграть время... Если он устоит два месяца, то он надеялся и привести в порядок войска, и успокоить немного Крым, и в дальнейшем решить вопрос о его эвакуации или о каком-либо ином соглашении [40] не в том состоянии крайности, в котором это пришлось бы делать теперь. Так состоялось это соглашение с англичанами, и Врангель принялся за работу» (19).
В июне английское правительство приняло окончательное решение о прекращении интервенции в России и оказании помощи антибольшевистским силам. Поводом для этого шага явились военные экспедиции Врангеля в Северную Таврию, против которых выступали англичане. В конце месяца английская военная миссия покинула Севастополь, и с этого времени армия генерала Врангеля была предоставлена своим собственным силам, как в военном смысле, так и в изыскании способов снабжения (20). Более того, политика англичан стала резко враждебной южанам, в качестве меры воздействия на Врангеля из Лондона даже последовал приказ английскому флоту задерживать грузы, назначенные для Крыма и отправляемые под английским флагом, даже на русских судах. По-видимому, этот приказ был чисто формальным, поскольку, как признавал Врангель, «хотя в дальнейшем англичане и продолжали чинить нам различные препятствия, но путем личных переговоров в Севастополе, Константинополе и Париже большинство грузов удавалось, хотя и с трудом, доставлять в Крым» (21). Такие взаимоотношения с англичанами заставили Врангеля сменить политическую ориентацию и повернуться лицом к Франции. Начались интенсивные переговоры о помощи со стороны французов, а также зондирование возможности предоставления Францией займа правительству Врангеля. Для этой цели в Париж выехал глава финансового ведомства Юга М.В. Бернацкий (22). Фраза в советской энциклопедии о том, что французское правительство дало Врангелю заем в сумме 150 млн франков, неверна в принципе, так как все усилия южан (в первую очередь в лице Бернацкого) получить заем не увенчались успехом (23). Несмотря на признание Францией правительства Врангеля де-факто, ни французским правительством, ни французскими частными компаниями заем не был предоставлен. Указанная сумма скорее соответствовала долгу правительства Врангеля, причем не столько за поставки вооружения, сколько за французские пайки, которыми пришлось пробавляться Русской армии в изгнании до весны 1921 г. Долг был погашен за счет продажи французами русских кораблей, на которых эвакуировались белые из Крыма в ноябре 1920 г., а также присвоения Францией большей части золота, переданного по условию Брестского договора Германии (122.8 млн золотых руб.), а затем оказавшегося во Франции. Эта операция оказалась юридически возможной, поскольку советское правительство отказалось от выплаты долгов прежних Российских правительств.
Итак, до предоставления денег в виде открытия кредита Деникину или Врангелю дело так и не дошло. Поэтому приходится констатировать тенденциозность работ советских историков, считавших, что помимо огромной военно-технической помощи союзников, которую никто и не отрицал, необходимо обязательно упомянуть деньги союзников, непосредственно направлявшиеся правительствам Деникина и Врангеля.
В январе 1919 г. Деникин назначил начальником Отдела финансов Особого совещания бывшего министра финансов Временного правительства М.В. Бернацкого. Бернацкий уже тогда полагал, что на серьезные правительственные займы от союзников деникинцам рассчитывать не приходится, «о займах и думать нельзя», - записал со слов Бернацкого М.С. Маргулиес (24) в своем дневнике в феврале 1919 г. Следовательно, обеспечение добровольческого движения иностранной валютой могло осуществляться лишь из частных банков, авансирующих товарообмен зарубежных фирм с белым Югом. Поэтому, находясь в Одессе, Бернацкий докладывал Деникину, что «близка к осуществлению сделка с Консорциумом инвестиционных банков» объемом 5 млн франков, «которые могли бы помочь началу товарообмена». Но для начала торговой операции нужен был исходный капитал, и деньги для своего начинания Бернацкий планировал занять у колчаковцев. Об этом читаем в обращении Поверенного в делах в Константинополе Б.С. Серафимова в Омский МИД (дата поступления в Омск 14 мая): «Бернацкий просит сообщить, что он в Константинополе, едет в Лондон и Париж, чтобы окончить на месте финансовые операции, просит Омское правительство поместить хотя бы 5 миллионов франков на счет Добровольческой армии в распоряжение [41] Бернацкого в Париже, чтобы начать обмен товаров». Как видно, в телеграмме упомянуты все те же 5 млн франков. Однако на тексте телеграммы сохранилась следующая рекомендация сибирского министра финансов И.А. Михайлова для адмирала Колчака: «Полагаю, не следует давать в такой форме, М.» (25). И эти деньги южанам не были предоставлены. Конечно, данное обстоятельство отрицательным образом отразилось на экономике белого Юга. Тем не менее в середине 1919 г. оживилось торговое сотрудничество со странами Западной Европы. Так, в июне 1919 г. был заключен соответветствующий договор с англичанами на поставку и вывоз товаров объемом 4.46 млн ф. ст. К осени 1919 г. американцы также стали проявлять интерес к торговле с белым Югом, в частности, в октябре в Ростове вели переговоры одновременно 2 экономические миссии из США (26). В связи с этим у южан появился традиционный путь получения валюты - за счет отчислений от торговых операций. Чиновники Юга сообщали в Омск, что «для получения иностранной валюты Управление финансов обязует экспортеров, продающих грузы, вносить в банк на счет УФ пятьдесят процентов вырученной суммы иностранной валютой с получением соответствующей контрвалюты рублями в России» (27).
Однако далеко не все проходило гладко, в мемуарной литературе упоминаются злоупотребления представителей белого Юга при совершении торговых операций за рубежом. Примером такого явления были контракты, заключенные представителем Управления торговли и промышленности д.ф. Готтерасом де-Лара с подачи начальника Управления В.А. Лебедева, в частности этому агенту в конце января 1919 г. была поручена закупка бумаги и станков для печати денежных знаков (31 января 1919 г.). Темная история тандема де-Лара-Лебедев окончилась плачевно, в октябре того же года председатель Особого совещания A.С. Лукомский предложил В.А. Лебедеву подать в отставку, поскольку «в официальном сообщении в Английскую миссию от 3 сентября г. сего года Вы как бы подтверждаете действительность контрактов, заключенных торговым агентом Управления торговли и промышленности Г. де-Лара» (28). А сам де-Лара по возвращению в Россию был арестован.
Ближайшими торговыми центрами для белого Юга являлись Константинополь и Батум. Главным образом через них и шла торговля с внешним миром. Биржи этих городов определяли уровень котировки денежных знаков Юга - донских и добровольческих. Донские знаки за 3 месяца с 15 июля по 15 октября подешевели в 3 раза, что не замедлило сказаться на ценах ввозимых товаров. Характерно, что в качестве вспомогательной валюты при торговых операциях часто фигурировали украинские карбованцы. Котировка этих денежных знаков на Константинопольской бирже была сравнительно высока, к осени 1919 г. их курс был выше, чем у донских знаков (29).
Летом акции южнорусских предприятий котировались на Западе сравнительно высоко. Но в конце года, когда началось отступление Белой армии, картина резко изменилась - стоимость акций пошла вниз. Это обстоятельство побудило осевших в Париже владельцев предприятий Юга попытаться получить валютный заем, заложив свои предприятия. Специально созданный с этой целью Комитет в секретном порядке заключил договор, согласно которому русские железные дороги и промышленные предприятия Юга закладывались в банках Франции и Англии на сумму в 2 млрд руб. Председателем Комитета был избран Литвинов-Фалинский, среди членов его были братья Ярошинские, граф Бобринский, Закс и другие, а также такие официальные лица как С.А. Шателен и К.Е. Замен. Объем французской доли займа должен был составить 1.4 млрд руб., английской - 0.6 млрд. Доклад о заключении займа был сделан одним из членов Комитета в «Протосоюзе» 19/6 ноября 1919 г. Об этом докладе сохранилась агентурная записка в делах политканцелярии Деникина (30). Никакими дополнительными сведениями о реализации этой сделки мы не располагаем, но, по-видимому, время для заключения такого займа было упущено и он остался не осуществлен.
Некоторые валютные поступления шли и от фрахтования пароходов и военного транспорта (31). Но ситуация в этой сфере не была благополучной, поскольку моряки, которым Деникин поручил эксплуатировать корабли, не имели коммерческого опыта и [42] доходы от флота были невелики. Этим воспользовалась группа деловых русских парижан, пытавшихся взять Добровольческий флот в свои руки (32). Для получения валюты приходилось продавать казенные грузы, оказавшиеся за границей, с этой целью в Константинополе действовала специальная комиссия под председательством A.С. Лукомского, интересы Управления финансов в ней представлял бывший помощник начальника Управления Г.М. Курило.
Наряду с традиционными каналами поступления валюты порой находились и весьма экзотические пути. Так, в августе 1920 г. посол в Париже Маклаков сообщает бывшему главе Крымского краевого правительства С. Крыму о том, что французское правительство решило возвратить «южной власти суммы, взятые французами при очищении Крыма» весной 1919 г. (33) В ответной телеграмме Крым и бывший глава крымского финансового ведомства A.П. Барт сообщили, что они «не имеют препятствий против передачи правительству генерала Деникина казенных сумм, переданных 13 апреля членами бывшего Крымского правительства» (34). Однако, скорее всего, деньги эти не успели поступить к Врангелю, поскольку соответствующее представление было направлено Бернацким лишь в ноябре (35). К нетрадиционным источникам пополнения валютных запасов можно отнести и продажу коллекционного крымского вина. Суть oперации видна из следующей телеграммы Бернацкого, отправленной в Лондон К.Е. Замену 30 апреля 1920 г.: «[В] Лондон, Амстердам или Стокгольм направляется для продажи возможно срочной 1 000 бочек вина крымских удельных имений... Продажа поручена Соломону Крыму, должна быть совершена [под] видом частной сделки. Телеграфируйте срочно положение названных рынков, частности результаты продажи [в] Лондоне инженером Чаевым-Володарским крымского вина, вывезенного [в] конце марта. Пароход отходит через пять дней. Ответ - Константинополь, посольство, финансовому агенту, копию Париж, отель "Лютеция", с. Крыму. Бернацкий» (36). И уже совсем экзотический вариант добывания валюты южанами описан исследователем истории Черноморского флота П.А. Варнаком. Он писал, что при эвакуации Крыма в апреле 1919 г. в северном доке Севастополя находился французский линейный корабль «Мирабо», поврежденный после стягивания его с мели. Броню с него сняли. Сам линкор на буксире доставили в Константинополь, а броню за недостатком времени оставили. «Уже при генерале П.Н. Врангеле, когда всеми способами стремились получить валюту для покупки за границей угля, более тысячи тонн его броневых плит были погружены на пароход и проданы в Италии» (37).
По-видимому, Управление финансов Юга использовало далеко не все возможности пополнения валютной части казны. Так, A.С. Лукомский упоминает об одном способе образования «значительного валютного фонда» путем закупки золота и драгоценностей у частных лиц. Он отмечал, что как ни грабили беженцев по дороге на юг, ценностей они привозили немало. Лукомский был уверен в успехе такого предприятия, «если бы это было организовано, и за драгоценности казна платила бы несколько выше рыночной цены». Однако Управление финансов подобные операции не организовало (38).
Констатировать, что финансовая ситуация южан была тяжелее чем сибиряков, значит ничего не сказать... Поясним это, опираясь на переписку по поводу валютных затруднений Юга и Сибири в сентябре 1919 г. Главный финансист Юга Бернацкий просит своего представителя в Европе Шателена выяснить возможность предоставления «свободной от неотложных платежей валюты в распоряжение Управления финансов Юга России из фондов РОПИТа (Русское общество пароходства и торговли. - М.В.), но так, чтобы при этом сохранить в собственности пароходы». Как же решают аналогичную проблему колчаковцы? Они продают 12 тыс. кг золота для обеспечения кредита у французского правительства в 25.68 млн франков. При этом кредит соответствовал лишь 50% реальной стоимости проданного золота (39).
Практически полное отсутствие собственных средств у Добровольческой армии вынуждало ее руководство искать помощи извне, и руководитель Управления финансов Юга Бернацкий решил, что адмирал A.B. Колчак должен поделиться с южанами частью золотого запаса, который ему удалось отбить у красных в Казани. В первые же [43] дни после нового назначения Бернацким была отправлена в адрес Колчака соответствующая телеграмма (40). Через несколько дней после отправления этой телеграммы на совещании представителей торговли и промышленности в Ялте Бернацкий оповестил общественность о своем шаге: «я телеграфировал адмиралу Колчаку просьбу предоставить в наше распоряжение из того значительного золотого запаса, который у него имеется. 20-30 млн рублей золотом, переведя эту сумму в Шанхай или другое место, дабы мы могли под это обеспечение получить некоторое количество иностранной валюты, я имею основания полагать, что адмирал Колчак в нашей просьбе не откажет, но телеграммы в Омск идут кружным путем 2-3 недели» (41). Южане нервничали, долго не получая ответа на такой важный для них вопрос. Глава отдела внешних сношений A.A. Нератов даже отправил послу в Париже напоминание через старшего британского морского офицера в Севастополе (42). Аналогичная просьба была отправлена через посольство в Лондоне (43).
Как вскоре выяснилось, ответ сибиряков задержался лишь из-за отсутствия прямой связи. Кстати, затрудненная связь Екатеринодара с Омском сказалась на скорости исполнения многих начинаний южан. Тем не менее реакция Колчака был вполне благожелателыюй. По его поручению, глава внешнеполитического ведомства Омска и.и. Сукин телеграфировал Бернацкому: «Верховный правитель поручил передать Бернацкому, что правительство готово изыскать средства для расчета за приобретаемые за границей предметы снаряжения Южной армии. Наше финансовое положение позволяет, в случае крайней необходимости предоставлять валюту, не трогая золотого запаса... Были бы признательны за сообщение более подробных данных о Вашем финансовом положении в виду желания правительства принять все необходимые меры для содействия Южной армии» (44). Окрыленные столь благожелательным ответом Колчака южане решили заказать для своей армии даже самолеты. На это реакция колчаковских чиновников была весьма прохладной. Министр финансов Омска телеграфирует в Лондон 7 марта: «Прошу сообщить Великобританскому казначейству, что русское правительство не было предварительно осведомлено о покупке для армии Деникина аэропланов и о способах расчета по этой операции. Правительство не может признать себя обязанным на будущее время к платежам по покупкам, произведенным без разрешения. Не считая, однако, возможным отказаться от выполнения принятого уже от его имени военным представителем обязательства, Русское правительство готово оплатить произведенный заказ» (45), в течение месяца велась переписка между Омском и Лондоном о способе оплаты за заказанные Югом самолеты. Наконец, Черчилль решил поставить самолеты на Юг в кредит. Более того, англичане сообщили, что и «для Сибири будет подготовлена дополнительная партия самолетов» (46).
Что касается кредита, просимого у сибиряков, то оставалось лишь набраться терпения и ждать от них милости. Но 12 мая пришло неутешительное известие из Парижа. Глава комитета по снабжению русских армий генерал Э.М. Гермониус телеграфировал в Екатеринодар помощнику Деникина генералу A.С. Лукомскому, что южанам отказано в просимом ими военном кредите в 695 млн франков как союзниками, так и Колчаком (47). Мотивировка отказа союзниками была проста - в России нет единого центра управления Белым движением. Собственные финансовые возможности сторонников Деникина были несоизмеримо скромнее, чем у колчаковцев, распоряжавшихся золотым запасом. Поэтому белому Югу пришлось идти на поклон к Сибири. Именно экономическое давление союзников и колчаковцев вынудило Деникина пойти на признание главенства Колчака, хотя должно было произойти наоборот - Юг должен был быть главным, обладая основными ресурсами военных и гражданских специалистов, и уже 11 июня (30 мая) состоялось подписание Деникиным приказа о признании главенства Колчака. Произошло это на банкете по случаю отъезда в Лондон главы английской военной миссии на Юге генерала Ч. Бриггса. Бернацкий, как и почти все другие члены Особого совещания, был противником идеи подчинения генерала Деникина адмиралу Колчаку как Верховному правителю России (48). Он, как никто другой, понимал, что весь жалкий спектакль был обусловлен главным образом финансовыми соображе[44]ниями. Но главный аргумент, которым смогли убедить Деникина сторонники такого подчинения - якобы предстоявшее признание союзниками правительства Колчака в качестве правительства Всероссийского. Действительно, в этот момент союзники были очень близки к тому, чтобы признать сибирского Верховного правителя в качестве правителя Всероссийского (49). Однако дальше «первого официального шага» дело не пошло. Позиция главной опоры адмирала - правительства Великобритании - видна из заявления чиновника британского МИД Грегори. Российскому поверенному в Лондоне он заявил, что хотя «признание адмирала Колчака настоятельно необходимо», английский премьер-министр Ллойд-Джордж «не окончательно уверен в падении большевиков и не уверен в намерениях русских национальных вождей установить в России демократический режим» (50), к тому же в это время серьезно заболел американский президент Т. Вильсон, и посол в Америке Б.А. Бахметев был вынужден доложить в Омск и Париж: «Успешно развивающаяся работа над признанием осложнилась серьезной болезнью президента... с 28 сентября все доклады приостановлены. Добиваюсь, чтобы при первой возможности предложение союзникам обсудить вопрос о немедленном признании было доложено президенту вне всякой очереди» (51). Но главная причина конечно была в другом. «Дальнейшие шаги в сторону официального признания находятся в прямой зависимости от военных успехов сибирских армий», - писал С.Д. Сазонов главе сибирского кабинета министров П.В. Вологодскому 17 июня (52). А время неумолимо работало против белой Сибири, поскольку осенние военные неудачи колчаковцев окончательно сняли с повестки дня вопрос о доверии союзников к Верховному правителю.
Tags: Гражданская война в России
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments