byrnas (byrnas) wrote in ru_history,
byrnas
byrnas
ru_history

Category:

Михаил Романов как царь возведенный на престол своим народом.

1264196667_grigoriiy-ugryumov-izbranie-mihaila-fedorovicha-romanova-na-tsarstvo-14-marta-1613-goda
Земский собор 1613г. по прежнему вызывает интерес не только у профессионалов но и у многих простых любителей истории. Оказывается в русском государстве образца 17 века на лицо имелись некоторые элементы современной демократии и не только имелись но и реально действовали. Возведение на престол молодого царя Михаила Романова тому яркий пример. Членам уважаемого сообщества на данную тему перелагается интересный материал доктора исторических наук Игоря Тюменцева.

Избрание на царство Михаила Фёдоровича Романова, согласно традиционной точке зрения, положило конец Смуте и дало начало династии Романовых. Однако главный вопрос: как на российском престоле оказался этот совсем юный человек, не обладавший достоинствами государственного деятеля и не принимавший никакого участия в земском освободительном движении, остаётся невыясненным. Новые архивные находки дают возможность вернуться к анализу политической борьбы на Земском соборе 1613 года.
Как известно, руководство земского ополчения приступило к подготовке избирательного Земского собора сразу же после освобождения Москвы. Предстояло решить весьма непростую задачу. Земский собор правильного состава традиционно состоял из Боярской думы, Освящённого собора и представителей провинции. Царя можно было избрать только из «природных московских бояр». В условиях, когда в 1611—1612 годах многие бояре сотрудничали с иноземцами, добиться участия думы в работе Земского собора и обеспечить победу кандидата ополчения было весьма проблематично.
Путём переговоров удалось достичь компромисса. Стороны согласились на включение в список кандидатов на царское избрание пропорционально как деятелей Семибоярщины (князей Ф. И. Мстиславского и И. М. Воротынского, И. Н. Романова, Ф. И. Шереметьева), так и руководителей Земского ополчения — князей Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского, И. Б. Черкасского, П. И. Пронского. Дума дала согласие на созыв собора, а Трубецкой и Пожарский отправили в провинцию окружные грамоты, в которых утверждалось, что бояре якобы силою удерживались поляками в Москве. Во избежание возможных эксцессов Мстиславский «со товарищи» отправились по русским монастырям «на богомолье».
Другой проблемой властей было наличие в объединённом ополчении фактического двоевластия: двух высших органов власти — Совета всея земли и Казачьего круга, отношения между которыми были отнюдь не безоблачными. Летом 1611 года внезапно вспыхнувший между советом и кругом конфликт стоил жизни одному из вождей движения ополчений Прокопию Ляпунову. Столкновение между теми же сторонами из-за Лжедмитрия III в первой половине 1612 года едва не привело к распаду движения земских ополчений и военному поражению от войска гетмана Ходкевича осенью того же года. После освобождения столицы и отъезда большей части дворян и детей боярских по вотчинам и поместьям политический вес Казачьего круга резко возрос. Казаки были убеждены, что только избрание нового царя поможет им решить все проблемы, и, в отличие от дворян и детей боярских, наотрез отказывались покинуть столицу. Все попытки руководителей ополчения отправить их из Москвы под предлогом борьбы с атаманом Иваном Заруцким, к которому прибилась Марина Мнишек, успеха не имели.
Готовясь к собору, земские власти, казалось, предусмотрели всё. Они постарались застраховаться от выдвижения новых кандидатов. Князья Шуйские были разгромлены ещё в 1610 году, и их, судя по всему, в расчёт не брали. Глава ещё одного княжеского клана и претендент на престол в 1610-м боярин Василий Васильевич Голицын находился в польском плену, поэтому шансы его племянника Ивана Андреевича Голицына взойти на царский престол, согласно местническим порядкам, были призрачны. Аналогичным образом власти, по-видимому, попытались нейтрализовать другого возможного кандидата 1610 года — Михаила Романова. В список претендентов был внесён его дядя — Иван Никитич Романов. Включение в этот перечень князя Ивана Борисовича Черкасского закрывало путь к трону скомпрометировавшему себя изменой «земскому делу» князю Дмитрию Михайловичу Черкасскому.
Опорой земского движения 1611—1612 годов была провинция, которая создала из выборных уездных людей Совет всея земли — высший орган государственной власти в отсутствие царя, Боярской думы и Земского собора правильного состава. Поэтому князья Дмитрий Трубецкой и Дмитрий Пожарский постарались добиться как можно более широкого представительства уездных чинов на избирательном соборе. С этой целью они отложили срок начала работы собора на месяц, потому что не все земские представители прибыли в Москву к назначенному сроку 6 декабря 1612 года — Николину дню осеннему.
Земский собор начал свою работу только 6 января 1613 года в Крещение Господне. Первые три дня представители «всея земли» посвятили посту и молитве. На четвёртый день они аннулировали решение предыдущего собора об избрании на русский престол королевича Владислава и постановили: «Иноземных принцев и татарских царевичей на русский престол не приглашать». Путь к русскому трону для официального кандидата «Новгородской земли» — шведского королевича Карла-Филиппа оказался закрыт. Одновременно земские власти постарались дезинформировать шведов относительно возможности избрания Карла-Филиппа на русский престол, чтобы предотвратить их возможные военные акции против ополчения.
Вслед за этим был оглашён список восьми московских бояр, из которых предстояло избрать царя. Руководство Земского ополчения, судя по всему, не сомневалось, что бывшие члены Семибоярщины, как служившие иноземцам (князь Фёдор Мстиславский, Иван Романов), так и отказавшиеся сотрудничать с ними (князь Иван Воротынский, Фёдор Шереметьев), будут отвергнуты членами Земского собора — и не ошиблись в своих расчётах. Они, вероятно, были уверены, что в сложившейся ситуации кандидаты-ополченцы получат значительные преимущества.
Чтобы не распылять силы, было решено организовать акцию в поддержку главного кандидата от ополчений — князя Дмитрия Трубецкого. Земским представителям в благодарность за руководство ополчениями 1611—1612 годов предложили пожаловать князю Трубецкому в вотчину Двинскую волость Вагу, которая, как заметил Р. Г. Скрынников, в то время была своеобразной ступенькой к высшей власти. Подписание жалованной грамоты членами Земского собора, по замыслу организаторов пожалования, должно было перерасти в избрание Трубецкого царём.
Первыми поставили свои росписи на жалованной грамоте боярину высшие иерархи церкви: митрополит Ростовский, архиепископы Рязанский и Архангельский, архимандриты важнейших московских монастырей. Вслед за ними её подписали руководители объединённого ополчения, в том числе и названные среди кандидатов на царское избрание князья Пожарский и Пронский. Однако, когда пришла очередь рядовых членов Земского собора, они, судя по всему, наотрез отказались ставить свои подписи под соборной грамотой. Они слишком хорошо знали, с кем имеют дело и кто реально руководил освободительным движением.
В результате ни одна из предложенных собором кандидатур не набрала необходимого большинства голосов, и продуманный, казалось, до мелочей план царского избрания провалился. Тотчас на соборе начали появляться и отвергаться новые претенденты на престол: Михаил Романов, князь Дмитрий Черкасский, князь Иван Голицын, князь Иван Шуйский-Пуговка. Шведский агент в Москве Брюнно отметил в своём донесении, что казаки последовательно высказались за избрание сначала Романова, затем Дмитрия Черкасского.
Как видно, Казачий круг в январе 1613 года ещё не определился, какого кандидата поддерживать. В пользу этого предположения говорит инцидент с митрополитом Крутицким Ионой, на подворье которого ворвались разгневанные казаки, крича: «Дай нам, митрополит, царя государя на Россию кому нам поклониться и служити и у ково жалованья просити!..» В свою очередь Пожарский и другие кандидаты ополчения отказались от поддержки князя Трубецкого и начали действовать «каждый за себя».
Ход работы собора явно вышел из-под контроля его организаторов. Согласно сложившейся практике, в этих условиях решение вопроса о царском избрании неминуемо должно было быть вынесено на улицы Москвы, где сильно было влияние Казачьего круга. В расчёте на поддержку «народных масс» Трубецкой не жалел средств на пиры москвичам и казакам. От него не отставали и другие претенденты на царский трон, но это испытанное в прошлом средство не помогло. Казаки надеялись после избрания нового царя получить от него жалованье. Расточительство денег на пиры и гульбища вызывало у них возмущение.
Неожиданно для властей на первый план начала выдвигаться кандидатура стольника Михаила Романова. Анализируя ход работы Земского собора, историк П. Г. Любомиров предположил, что Михаила Фёдоровича, как и в предшествующие годы, продвигала влиятельная боярская группировка родственников будущего царя: Шереметевы, Черкасские, Сицкие, Троекуровы, Погожие, Шестовы, Грязные, Михалковы. А. А. Зимин считал, что за Романова ратовали бывшие тушинцы: Черкасские, Сицкие, Салтыковы, Ю. Я. Сулешов, дьяки С. З. Васильев, П. Третьяков, П. Мартемьянов. Р. Г. Скрынников высказал серьёзные сомнения относительно участия в избирательной борьбе на стороне Михаила влиятельной боярской группировки и высказал сомнение относительно того, что имена людей, приведших первого Романова к власти, когда-либо будут установлены.
Однако данные «Докладной выписи о вотчинах и поместьях 1613 года», в которой зафиксированы земельные пожалования, сделанные сразу же после избрания царя, позволяют установить наиболее активных членов романовского кружка. В первые недели царствования Михаил Фёдорович пожаловал поместьями на Вологде, Галиче и Белоозере обширную «группу товарищей»: Ф. И., В. П., Б. П. и И. П. Шереметевых, С. В., Д. В., И. В., И. Н. и А. И. Головиных, М. М. и Б. М. Салтыковых, князя А. В. Лобанова-Ростовского, князя И. А. Голицына, князя И. Ф. Троекурова, князя П. И. Пронского, князя Б. А. Хилкова, князя Н. И. Егупова-Черкасского, князя И. И. Львова-Салтыкова, князя Н. М. Мезецкого, Ю. И. и В. И. Татищевых, И. Н. Траханиотова, Ф. К. Плещеева, С. М. Волынского, A. M. и А. А. Нагих, князя П. А. Репнина, Л. Г. Сумина, князей А. Р. и В. А. Тюменских, князей В. А. и Ф. А. Звенигородских, князя Л. О. Щербатова, М. С. Дмитриева, А. Д. Селунского, князя М. М. Шеховского, К. Д. Бегичева.
Шереметевы, Салтыковы и Троекуровы были родственниками царя Михаила, но, за исключением Фёдора Шереметева и князя Ивана Троекурова, все они были людьми молодыми и не имели достаточного веса в московской иерархии. Это была далеко не та влиятельная боярская группировка, которая боролась за власть в 1598, 1600 и 1610 годах. Давним соратником царского родителя Филарета Романова был только Троекуров.
Примечательно, что среди пожалованных нет дяди царя — боярина Ивана Никитича Романова, который был одним из главных помощников главы «семибоярщины» князя Мстиславского и в начальный период работы собора вместе с другими седьмочисленными боярами пребывал на богомолье. К тому же, по свидетельству автора «Повести о Земском соборе 1613 года», Иван Романов, будучи одним из претендентов на царский престол, до последнего противился избранию племянника.
В перечне пожалованных можно обнаружить бывших тушинцев: А. А. Нагого, Ю. И. и В. И. Татищевых, В. П., Б. П. и И. П. Шереметевых, Плещеева, Бегичева, но все они играли весьма скромную роль при дворе Лжедмитрия II и отнюдь не были ближайшими соратниками Филарета.
В среде приверженцев Михаила Романова оказались люди, в прошлом игравшие заметные, но далеко не первые роли в различных боярских группировках, потерпевших поражение в ходе борьбы за власть в Смуту: Щербатов быстро продвигался по службе при Борисе Годунове, А. А. Нагой — при их мнимом «родственнике» Лжедмитрии I, Головины и Сумин — при Шуйских, Салтыковы младшие и их свойственники князья Звенигородские — при королевиче Владиславе. Остальные члены «романовского кружка» были людьми ничем не примечательными и практически незаметными в событиях Смуты.
Среди пожалованных можно обнаружить трёх кандидатов на царский престол: Фёдора Шереметева, князей Пронского и Ивана Голицына. Но двое последних поставили свои подписи под жалованной грамотой Трубецкому на Вагу и, следовательно, на первом этапе работы Земского собора поддерживали кандидатуру тушинского боярина. Вероятно, эти трое, в отличие от дяди царя, ещё в ходе работы собора сумели сориентироваться и вовремя примкнули к группировке Романова-младшего.
Кандидатуру Михаила Фёдоровича в 1613 году, как видно из приведённых данных, поддерживал отнюдь не влиятельный клан бояр Романовых, а стихийно сложившийся в ходе работы Земского собора кружок, составленный из второстепенных лиц разгромленных ранее боярских группировок. Победа кандидата ополчения лишала их последних надежд на карьеру при дворе. Избрание Михаила вселяло им уверенность в завтрашнем дне. Эти люди явно не могли заставить Земский собор избрать Михаила Фёдоровича, поэтому необходимо с большим доверием отнестись к показаниям источников, что решающую роль в избрании Михаила Романова на царство сыграли казаки.
Памятники публицистики того времени — «Сказании киих ради грех...» — более известное как «начальная» редакция первых шести глав «Истории» Авраамия Палицына, а также «Повесть о Земском соборе 1613 года» позволяют выяснить, каким образом членам «романовского кружка» удалось овладеть умами казаков и членов Земского собора и добиться избрания своего кандидата. Автор «Сказания…» келарь Палицын обладал поразительным политическим чутьём, которое не раз помогало ему среди потрясений и катаклизмов Смуты постоянно находиться на плаву. Уловив настроения русских людей, он оставил Трубецкого, которого, судя по подписи на жалованной грамоте, ранее поддерживал, примкнул к сторонникам 16-летнего Романова и вскоре стал их «главным идеологом».
В условиях, когда реальная власть находилась в руках Трубецкого, Авраамий не решился в своём произведении открыто дискредитировать боярина и агитировать в пользу своего кандидата. Вероятно, ещё в ходе подготовки к собору он начал работу над «Сказанием...», в котором попытался убедить членов Земского собора в том, что Бог наказал Россию Смутой «за грехи русского мира», и использовал всю силу своего литературного таланта для необычайно жёстких даже для «смутного времени» обличений язв современного ему русского общества.
Примечательно, что наиболее острые разоблачения келарь посвятил грехам тушинцев (они заняли почти половину текста произведения), в то время как о грехопадении русских людей в 1610 году и о движении ополчений автор не сказал ни слова. И это не случайно. Главным соперником Михаила Романова в борьбе за престол был князь Дмитрий Трубецкой, в биографии которого были и тёмные (он был главой тушинской «воровской» думы), и светлые страницы (вождь земских ополчений 1611—1613 годов). Он сознательно умолчал о неблаговидных поступках Романовых и представил их прошлое только в выгодном свете. К примеру, келарь живо описал страдания Фёдора Романова (в иночестве Филарета) и его братьев от преследований Бориса Годунова, сообщил о поставлении Филарета митрополитом Ростовским и рассказал о его пленении тушинцам. Но при этом ни словом не обмолвился, что репрессии были вызваны заговором Романовых, стремившихся любой ценой заполучить трон, что митрополитом Ростовским Филарета назначил «слуга дьявола» Лжедмитрий I, что, прибыв в Тушино, он стал «патриархом» и играл видную роль при дворе «вора». Умолчал келарь и об участии Ивана и Михаила Романовых в борьбе против земских ополчений в годы Семибоярщины.
В представлении русских людей того времени идеальный православный царь должен был обладать тремя качествами: «боголюбием», «разумом в правлении» и воинскими доблестями. Русские люди, как следует из сочинения Палицына, якобы не смогли постичь божью волю и совершили цепь трагических ошибок, возводя на русский престол недостойных: Бориса Годунова («разумного в царских правлениях, но писания божественного не навык»), Лжедмитрия I («посланного от сатаны», «Лже-Христа»), Василия Шуйского («от царских полат излюбленного», «никим же от вельмож не перекованного, ни от прочего народа не умоленного», с которым «играху им яко детищем»).
Человеком, обладавшим всеми достоинствами православного государя: твердостью в православной вере, мудростью в государственном правлении и достоинствами военачальника, как указал келарь, был «брат» последнего «прирождённого царя» — боярин Фёдор Никитич Романов («разумный в деле и словесех и твёрдый в вере християнстей, и знаменитый во всяком добросмысльстве»). Авраамий ненавязчиво подводил читателя к мысли, что именно Фёдора Романова Бог будто бы хотел видеть на русском престоле, и поэтому когда русские люди избрали царём не его, а Бориса Годунова да ещё позволили новому монарху репрессировать Романовых, — Господь наказал Россию Смутой.
Михаил Романов, в отличие от отца, не обладал всеми достоинствами православного государя. Он не имел никакого опыта в государственных и военных делах. Вялый, болезненный юноша вырос в условиях постоянного страха за свою жизнь и жизнь близких. Он отличался необычайной набожностью и этим сильно напоминал своего дядю — последнего «пророждённого царя» Фёдора Иоанновича.
Палицын мастерски использовал это сходство. Вопреки традиционным представлениям о православном монархе келарь идеализировал царя Фёдора Иоанновича и постарался убедить читателей, что якобы за святость последнего «пророждённого» монарха Бог даровал «немятежное земли Русской пребывание» в 1584—1598 годах. Благодаря благодати божьей, бояре во главе с Борисом Годуновым с успехом справились с военными и административными делами и восполнили недостатки своего правителя. Не называя имени своего кандидата, келарь незаметно подводил читателей к мысли, что достаточно на русский престол избрать «благочестивого» племянника царя Фёдора Иоанновича, и Бог дарует России успокоение, а с военными и административными делами справятся бояре.
Источники свидетельствуют, что такая направленность агитации «романовского кружка» дала некоторые результаты, но не смогла обеспечить победу Михаилу. Начавшиеся волнения москвичей и казаков, недовольных затянувшимися бесплодными спорами на соборе, по всей видимости, заставили внести коррективы в агитацию «романовского кружка».
С народом нельзя говорить хитроумными иносказаниями и намёками. В ход пошли старые легенды о том, что Фёдор Иоаннович перед смертью якобы завещал царство пребывающему ныне в польском плену Филарету и теперь трон необходимо отдать его сыну и единственному наследнику. Эти доводы, не изменив главной идеи, существенно дополнили и конкретизировали аргументацию Авраамия. Примечательно, что народ требовал избрать 16-летнего Романова «по божьей воле», когда же Иван Романов попытался увещевать москвичей и казаков словами: «Михаиле Фёдорович ещё млад и не в полном разуме, кому державствовать?», то услышал ответ: «Но ты Иван Никитич стар, в полном разуме, а ему, государю, ты по плоти дядюшка прирождённый и ты ему крепкий потпор будеши!»
Добившись поддержки Казачьим кругом искомой кандидатуры, члены «романовского кружка» смогли с помощью казаков и москвичей усилить давление на членов Земского собора. Первого успеха приверженцы Михаила добились 2 февраля 1613 года, когда собор постановил отправить к Сигизмунду III гонца с требованием отпустить из плена русских послов — прежде всего Филарета.
Страсти на соборе и вокруг него продолжали накаляться. Стремясь разрядить обстановку и вновь овладеть инициативой, руководители Земского ополчения предложили членам собора принять беспрецедентное решение — начиная с 7 февраля 1613 года сделать двухнедельный перерыв в заседаниях, во время которого вернуть князя Фёдора Мстиславского и товарищей с «богомолья» и «посоветоваться» с русскими людьми на местах: достоин ли Михаил Романов быть русским царём? Вероятно, они рассчитывали, что с помощью провинции, являвшейся главной опорой движения ополчений, и Боярской думы, не желавшей и слышать о Михаиле, им удастся добиться избрания своего кандидата и успокоить народную стихию. Последующие события показали, что это был крупный просчёт. Паузу в работе собора романовцы использовали для активной агитации. Когда собор возобновил свою работу, земским представителям были предъявлены многочисленные челобитные с мест об избрании царём Михаила.
Возвращение бояр в Москву также стало неудачным политическим ходом руководителей ополчения. Но оказалась безуспешной и попытка Фёдора Шереметева, возглавившего романовский кружок, убедить своих коллег по Семибоярщине поддержать кандидатуру Михаила на том основании, что он «млад» и за его спиной можно будет легко вершить дела. 21 февраля 1613 года на первом после перерыва заседании собора его членам вновь был предъявлен прежний список из восьми бояр, с той лишь разницей, что теперь царя из предъявленного перечня должен был избрать жребий. Михаила Романова там не было.
Это вызвало возмущение казаков и москвичей, которые считали, что результаты жеребьёвки легко фальсифицировать и на престоле окажется «лихой» боярин из недавних изменников. Боярский проект был решительно отвергнут. Последовавший вслед за этим призыв главы Боярской думы князя Мстиславского отказаться от избрания царя из русских и вернуться к кандидатуре королевича Владислава вызвал бурю эмоций у членов Земского собора, казаков и москвичей. Один из членов собора, купец С. Судовщиков, зачитал от имени земщины «писанийце» о необходимости избрания на престол Михаила Федоровича. Тут-то и выяснилось, что в наказах, присланных членам Земского собора, из других городов и уездов России, содержались те же самые пожелания.
Вновь овладев инициативой, члены «романовского кружка» уже не выпустили её из своих рук. Опираясь на опыт предвыборной кампании Василия Шуйского в 1606 году, они организовали обращение с Лобного места к народу о царском избрании и добились поддержки своего кандидата. Один из казачьих атаманов произнёс пламенную речь, в которой изложил аргументы в пользу избрания Михаила Фёдоровича. Затем «романовцы» явились в Кремль во главе огромной толпы народа и заставили членов Земского собора принести присягу своему кандидату.
К 25 февраля 1613 года сопротивление бывших членов Семибоярщины и руководства Земского ополчения было окончательно сломлено. В города и уезды страны были отправлены грамоты с известием об избрании царя и проведении присяги на верность новой династии. В последних числах февраля посольство Земского собора, возглавляемое архиепископом Рязанским Феодоритом и боярином Фёдором Шереметевым, выехало в костромской Ипатьевский монастырь и 14 марта 1613 года «умолило» Михаила Романова принять Московское царство. По возвращении в Москву он был венчан шапкой Мономаха.

Итак, длительная избирательная кампания закончилась полной победой романовской группировки. Руководство же Земского ополчения, тщательно подготовившее избирательный собор, допустило ряд серьёзных просчётов, прежде всего выдвинув в качестве своего главного кандидата непопулярного Дмитрия Трубецкого. Это заставило различные оппозиционные силы объединиться вокруг кандидатуры юноши, не обладавшего задатками государственного деятеля, за спиной которого в то время не было влиятельной боярской группировки. Но умело организованная Авраамием Палицыным и его помощниками агитация помогла приверженцам Михаила Фёдоровича сначала получить поддержку Казачьего круга, затем представителей низшей курии Земского собора и, наконец, с помощью казаков и москвичей заставить бояр принести присягу молодому Романову. По большому счёту, юного царя возвёл на престол народ, но все чаяния простолюдинов на справедливость и лучшую долю оказались тщетными. Вскоре после водворения царя в Москве новые «лихие бояре» из числа его родственников подвергли унижениям и опалам руководителей ополчений, организовали в 1613—1614 годах настоящую войну с казаками и использовали полученную власть для собственного обогащения. Понадобилось ещё пять лет, чтобы страна, наконец, вышла из Смуты.

Игорь Тюменцев, доктор исторических наук
http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=2027&n=20
Tags: 17 век, Историография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments