Az Nevtelen (Az Nevtelen) wrote in ru_history,
Az Nevtelen
Az Nevtelen
ru_history

Category:

Два мира — две Татьяны

   В 1963 г. парижский журнал Возрождение опубликовал любопытную статью [1], написанную Татьяной Ивановной Алексинской [1], супругой знаменитого Г. А. Алексинского. Особое внимание мне бы хотилось обратить на следующий фрагмент из этой статьи:

{с. 33} (...)

СУДЬБА ОСТАНКОВ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ


   Этот вопрос волновал русскую эмигрантскую прессу. Когда в парижской газете "Матан" от 16 июня 1924 года [André Salmon. Les cendres de la famille impériale russe furent en 1920 ramenées en France par le général Janin. // Le Matin. 16.06.1924. p. 1 — это первая из цикла статей в газете Матэн по этой теме] появилось сообщение, что генерал Жанен, бывший при Колчаке начальником французской миссии в Сибири, привез во Францию испепеленные останки русской Царской Семьи, убитой в Екатеринбурге, эмигрантские газеты немедленно перепечатали это сообщение. Цитирую по газете "Руль" от 7 июня 1924 г.
   ..."Эти останки Николая II, Царицы Александры Федоровны, Царевича, молодых Великих Княжен и двух слуг. В этом пепле все смешалось, так что нельзя выделить останков того или иного лица. Узнаваемым остался только один палец, который экспертами признается пальцем Царицы, так как это палец пожилой дамы с выхоленными руками. Тут же находится и ряд предметов, сожженных вместе с трупами Царской Семьи, пряжка пояса Царевича, далее пуговицы мундиров, маленькие иконы и масса безформенного человеческого жира. После убийства в Екатеринбурге трупы, вполне одетые, были доставлены в находившийся поблизости лес, там они были раздеты, разрезаны на куски и затем сожжены. По всей видимости, все это было проделано чрезвычайно быстро. Во всяком случае, с трупов не были похищены все находившееся на них предметы. Список найденных предме- {с. 34} тов состоит из 311 номеров, среди них остатки человеческих трупов, предметы украшенья и принадлежности одежды. Все это находится в ящике, поставленном в чемодан. Генерал Жанен передал этот чемодан вместе с еще другими чемоданами бывшему российскому посланнику в Риме Гирсу по предложению Великого Князя Николая Николаевича. В трех остальных ящиках находятся акты произведенного разследования, а также различные предметы, относящиеся к убийству, среди них пули, найденные в стенах комнаты, в которой произошло убийство".
   В "Сборнике Высочайших Актов и Исторических Материалов", опубликованном в Софии в 1925 году, имеется интересный документ — "Обращение к Русским Людям от Блюстителя Государева Престола по поводу укрытия бывшим послом В. Правительства М. Н. Гирсом Останков Императора Николая Александровича и Его семьи".
   Вот текст Обращения:
   "Русские люди!
   В ноябре 1923 года я обратился письменно к бывшему послу Вр. Правительства М. Н. Гирсу с тем, чтобы он сообщил мне, где хранятся вещественные доказательства по делу об убийстве Государя Императора и Его Семьи, на что я получил короткий, уклончивый ответ, что предметы эти хранятся в надежном месте и под его, Гирса, ответственностью.
   Но за последнее время и я, и все русские люди заграницей узнали из сообщения французскаго генерала Жанена, бывшего представителя Франции при адмирале Колчаке, что, кроме означенных вещественных доказательств, он вывез и найденные в кострищах Священные Останки убиенных в Екатеринбурге Царственных Мучеников. Останки эти, как заявил ген. Жанен, он, по распоряжению Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича, передал вышеозначенному г-ну Гирсу, а потому я, через уполномоченное мною лицо, ныне обратился вновь к М. Н. Гирсу, дабы выяснить, действительно ли хранятся с вещественными доказательствами также Останки, принадлежавшие Государю Императору и Царской Семье, все же уклонился от прямых ответов на предъвленные от моего имени вопросы. Исчерпав таким образом имеющиеся у меня возможности обезпечить достойное и надежное хранение Священных для всего Русского Народа останков, я обращаюсь к Русским Людям, и заявляю им из глубины возмущенного сердца что Останки, столь для нас Священные, {с. 35} принадлежат всему Русскому Народу и не могут быть присвоены и скрыты частными лицами, под каким бы то ни было предлогом.
На подлинном
Собственною Его Императорскаго Высочества рукою начертано:
КИРИЛЛ,
8 августа 1924 г., Кобург.
Управляющей Канцелярией
Капитан 2-го ранга Г. Граф".

   В своей книге "Гибель царизма и конец русской армии", ген. Жанен разсказывает, с какими трудностями удалось ему доставить ларец с останками в Париж, как он предлагал реликвии великому князю Николаю Николаевичу, как собирался передать их министерству иностранных дел и, наконец, похоронил ларец с останками в своем семейном склепе под Парижем.
   Эмигрантская пресса недоумевала: где же останки Царской Семьи? В семейном склепе ген. Жанена, или в руках М. Н. Гирса? Гренобльский корреспондент газеты "Журналь" разыскал ген. Жанена в его имении близ Сен-Себастьяна. Оказывается, в газетную передачу содержания его книги вкралась неточность.
   " — Я, действительно, — сказал ген. Жанен, — привез во Францию останки Царской Семьи. Они хранились здесь у меня в замке Серизар, с июня по октябрь 1920 года. Затем я передал их г-ну Гирсу, бывшему русскому послу в Италии, и что с ними стало, я не знаю.
   — Говорят, реликвии погребены близ Парижа? — спросил корреспондент.
   — Я совершенно не знаю, как поступил г-н Гирс".
   В связи с появлением книги ген. Жанена, бывший вице-консул Соединенных Штатов в Сибири, Франклин Кларкин [Franklin Clarkin] сделал сотруднику "Нью-Йорк Таймс" [Czar's Ashes Taken Through Red Lines by American Consul. // The New York Times. 19.12.1930. p. 1, 18] следующее заявление:
   — Останки Царской семьи, собранные в шахте, были положены в простой крестьянский ящик. Когда консул Соединенных Штатов эвакуировался из Сибири, адмирал Колчак обратился к нему с просьбой взять с собой "во имя христианской любви к ближнему" ящик. Через большевистские линии останки Царской Семьи были провезены под американским флагом. В Харбине консула встретили 4 белых офицера. Один из них сказал консулу:
   — Вы не знаете, что везли с собою. Здесь находятся останки Императорской Фамилии.
   Реликвии были отправлены затем в Шанхай, а оттуда генерал Жанен привез их во Францию и зарыл близ Парижа".
   Сотрудник парижской газеты "Пти Журналь", журналист де Отеклок, в конце декабря 1930 года поместил несколько очерков о судьбе {с. 36} Царской Семьи. Повидал М. Н. Гирса и на страницах "Пти Журналь" воспроизвел разговор с ним. Обе эмигрантские газеты, "Возрождение" и "Последние Новости" перепечатали эту беседу.
   Г. де Отеклок спрашивал М. Н. Гирса: "Правда ли,что останки Царской Семьи хранятся в сейфе и несмотря на то, что прошло десять лет, до сих пор не преданы земле?
   Ответ: — Я не считаю себя в праве дать точный ответ на этот вопрос... Мне поручено хранение многочисленных документов. Следствие еще не закончено.
   Вопрос: — Разве вы никогда не проверяли содержимое трех чемоданов и ларца?
   Ответ: — Это имущество принадлежит русскому государству. У меня нет права вскрывать доверенное имущество.
   Вопрос: — Каково было отношение Великого Князя Николая Николаевича к привезенным генералом Жаненом предметам?
   Ответ: — Великий Князь Николай Николаевич большой патриот, рыцарь долга. С его точки зрения, предметы, привезенные Жаненом, имели государственное значение. Они уже не принадлежали и не могли принадлежать какой либо семье.
   Вопрос: — Чем вы объясняете, что английское правительство отказалось перевезти реликвии, которые с тысячью опасностей Дитерихс, Соколов и Жильяр доставили в Харбин?
   М. Н. Гирс попросил журналиста не печатать отвита на этот вопрос.
   — Я могу только сказать, — пишет г. де Отеклок, — что по мнению Гирса, представители Англии должны были, к сожалению, подчиниться необходимости дипломатического порядка.
   В заключение М. Н. Гирс сказал:
   — Все что мни передано хранится в безопасности и с надлежащим почтением. Мною приняты необходимые предосторожности, чтобы во всяком случай все это было передано впоследствии в верные руки. Не я один являюсь хранителем следственных материалов, но я никогда не назову имени тех, кто разделяет со мной ответственность, по их же просьбе".
   27 ноября 1932 года в Париже скончался М. Н. Гирс. В связи с кончиною М. Н. Гирса, в монархических кругах возникла тревога за судьбу запечатанных ящиков Соколова, в которых покоятся останки Царской Семьи. М. Н. Гирс скончался, не дождавшись падения советской власти. Забота о дальнейшей судьбе реликвий перешла теперь к новому председателю совета послов В. А. Маклакову, который также категорически отказался сообщить об их местонахождении. В. А. Маклаков сообщил, что запечатанные ящики не могли затеряться в результате смерти М. Н. Гирса, ибо в 1921 году покойный поручил их особой коллегии, в состав которой входят видные предста- {с. 37} вители русской эмиграции. Члены коллегии не унесут своего секрета в могилу. Установлена преемственность. Живые заменяют мертвых.
   Из соображений политического характера, В. А. Маклаков отказался назвать имена членов коллегии. Излишняя огласка могла бы, по его мнению, привести лишь к нежелательным осложнениям. "Место хранения реликвии устраняет какую бы ни было опасность. Им не грозит ни пожар, ни грабеж, ни смерть людей, которые взялись сберечь их для будущей России".
("Последние Новости", 22 апреля 1933 г.)




   Спустя 30 лет московский журнал Родина опубликовал не менее любопытную статью [2], написанную зам. директора ГАРФ Татьяной Федоровной Павловой.
   Приведу некоторые фрагменты из этой статьи:

{с. 36} (...)
   В последнее время выдвигаются различные версии относительно судьбы останков царской семьи, например, в «Известиях» (14 сентября 1991 года) утверждается, будто следователь Н. А. Соколов вывез царские останки в Европу, где они впоследствии при таинственных обстоятельствах исчезли...
   Этой сенсации уже много лет. В 1932 году русскую эмиграцию взбудоражило появление в «Царском вестнике» сообщения Антона Керсновского о том, что царские останки, привезенные в Европу генералом Жаненом, находятся на хранении в «неподобающих условиях» 1. По свидетельству генерала, 19 марта 1920 года Соколов передал ему четыре чемодана, в них вместе со следственным материалом находились останки императора Николая II, императрицы, царских детей и слуг.
   Одновременно в «Нью-Йорк Таймс» [Czar's Ashes Taken Through Red Lines by American Consul. // The New York Times. 19.12.1930. p. 1, 18] бывший американский вице-консул в России Франклин Кларкин [Franklin Clarkin] вспоминал, как адмирал Колчак обращался к американскому генеральному консулу Гаррисону (тот направлялся через Сибирь на Восток) с просьбой вывезти за границу останки царской семьи. Кларкин получил реликвии, хранившиеся в простой плетеной корзине. В Харбине четыре офицера, присланные генералом Хорватом, с благоговением вынесли корзину корзину из вагона, уложили в машину, и один из них сказал Кларкину: «Вы даже не знаете, что вы везли. Здесь все, что осталось от русской царской семьи...» 2. Затем корзину через Шанхай отправили в порт на Адриатику. (...)
   Однако вернемся к генералу Жанену и его чемоданам. В Париже он собирался передать их содержимое великому князю Николаю Николаевичу. Но тот предложил через своего представителя передать их бывшему царскому послу в Риме М. Н. Гирсу. До окончательного решения вопроса Жанен воспользовался услугами маленькой часовни своего имения Серр-Изар в 60 км от Гренобля. В 1932 году в беседе с сотрудником газеты «Журналь» Жанен утверждал, что останки действительно находились у него с июня по октябрь 1920 года, после чего были переданы Гирсу как старейшине русского дипломатического корпуса. Газета «Возрождение» уточнила, что речь идет о находках следователя Соколова в урочище Четырех братьев под Екатеринбургом.
   8 августа 1924 великий князь Кирилл Владимирович обратился к русским людям с извещением, что на его обращение к Гирсу по поводу хранения царских останков он не получил достаточных разъяснений (...) Обращение заканчивалось так: «(...) не могут быть присвоены и скрыты частными лицами, под каким бы то ни было предлогом» 3.
   После смерти Гирса (1932) на заседании Архиерейского Синода Русской зарубежной православной церкви 15 декабря 1932 года было решено обратиться с запросом к преемнику Гирса В. А. Маклакову о судьбе и местонахождении останков. Одновременно митрополит Антоний направил письма аналогичного содержания Кириллу Владимировичу и сестре Николая II великой княгине Ксении Александровне.
   (...) В письмах высказывалось мнение, что «лучше оказать царские почести не царскому праху, чем оставить — по вздорному подозрению — царский прах без почестей и даже без христианского погребения» 4.
   6 января 1933 года митрополит Антоний получил ответ на свое послание от В. А. Маклакова: «... После кончины Гирса мне стал известен порядок хранения, который был установлен для перевезенных из Сибири и по указанию вел. кн. Николая Николаевича переданных М. Н. Гирсу ген. Жаненом документов и различного рода предметов, относящихся к следственному производству об убиении царской семьи. Ввиду их исключительного характера все они были переданы на хранение особой специальной коллегии в условиях, совершенно исключающих возможность утраты их вследствие чьей-либо смерти... Способ хранения был рассчитан на время не одной человеческой жизни, а на все время, пока в хранении их за границей продолжается печальная необходимость».(...)
{с. 37} (...)
   Кроме того он [великий князь Кирилл Владимирович] предложил в конфиденциальном порядке запросить великих княгинь — сестер императора Николая II — о том, что им было известно о хранении останков царской семьи, так как «было время, когда великие княгини не считали эти останки таковыми, а лишь вещественными доказательствами» 5. Вскоре Синод вторично обратился к великой княгине Ксении Александровне.
   В письме от 25 февраля 1933 года Ксения Александровна сообщила как свое мнение, так и мнение своей сестры. «Можем ли мы (...) всенародно утверждать, что Соколов не ошибся, и, положа руку на сердце, как бы дать клятву, что это верно. В глубине души у нас теплится еще надежда, что мой дорогой брат и его семья живы. Как же я могу сама, не будучи уверенной, убеждать других?» 6 Митрополит еще раз обратился к великой княгине с письмом, в котором заверил о полном доверии к следствию, произведенному Соколовым, и сделал вывод: «... думается, что мы меньше погрешим, если маловероятной, как мне представляется, ошибкой совершим отпевание останков, не принадлежащих царственным мученикам, чем если оставим это дело так» 7. (...)
   11 апреля 1933 года Архиерейский Синод обратился к хранителям священных останков с предложением передать их для предания христианскому погребению временно, до получения возможности перевезти их в Россию. Ответ коллегии хранителей был получен 18 мая 1933 года с сопроводительным письмом Маклакова.
   Послание оказалось без подписи, но из текста явствовало, что написано оно «хранителями следственного производства об убийстве царской семьи, известными В. А. Маклакову, скрывающими свои подлинные лица, так как вынуждены были это делать, связанные обещанием хранить эти имена в строжайшей тайне». В связи с изложенным, а также учитывая интерес советских властей к следственным материалам Соколова, хранители не сочли возможным рассекретить обстоятельства хранения, а тем более вскрыть опечатанные ящики с вещественными доказательствами. В отношении хранения царственных останков коротко и безапелляционно: «Никаких священных останков, принадлежащих царственным мученикам, в числе вещественных доказательств не имеется...».
   Этот ответ обсуждался на заседании Архиерейского Синода 7 июня 1933 года. Было постановлено «считать по-прежнему, что в следственном производстве хранятся останки, но вместе с тем признать основательность доводов относительно затруднительности для них выделения сих останков из предметов следственного производства».
   Синод все же посчитал необходимым включить в состав коллегии хранителей одного из членов царской семьи (...)
{с. 38} (...)
   По результатам обсуждения митрополит направил коллегии хранителей послание с мнением Особой комиссии, созданной Обществом памяти государя Николая II в Белграде. Владыка обратил внимание на необходимость считаться с этим документом. Кроме того, в письме было выражено недоверие кадету В. А. Маклакову (...) Ответ коллегии хранителей последовал незамедлительно. В своем письме хранители опровергли обвинения в свой адрес и подтвердили нецелесообразность раскрытия как имен хранителей, так и места хранения следственного делопроизводства: «при нынешней политической обстановке весьма вероятно, что таким путем большевики добьются своей цели и все следственное производство, включая вещественные доказательства, попадут в их руки» 8. Необычайный интерес, возникший к тайне хранения после кончины Гирса, коллегия расценила как организованное движение, возможно, с целью дать большевикам воспользоваться любой неосторожностью в этом вопросе.
   После этого Архиерейский Синод признал дальнейшую переписку с коллегией хранителей бесполезной. (...)
   (...) Единодушного отношения вопрос об отпевании царской семьи не получил и на Соборе РПЦ9.
   Конец затянувшейся истории положило письмо Е. К. Миллера, председателя Российского общевоинского Союза (РОВС), митрополиту Антонию 27 июля 1936 года. Генерал Миллер написал, что до него дошли сведения, что перед началом панихиды по зверски убиенным Николаю II и его семье митрополит Антоний коснулся вопроса о судьбе останков, «которые до настоящего времени находятся в руках врагов русского государства и хранятся в неподобающем месте». Генерал уверил митрополита в ошибочности его представления и напомнил, что еще три года назад разослал по этому вопросу циркулярное сообщение РОВСу, которое убедительно доказывало, что останков, которые могли бы заслуживать погребения, в действительности нет.
   Процитируем генерала. «Все это я знаю непосредственно от следователя Соколова, который, приехав зимой 1920/21 года в Париж, обратился ко мне с просьбой хранить у меня II-й экземпляр следственных материалов, конечно, кроме вещественных доказательств, которые находились при подлинном следствии, приведенном Жаненом. Несколько месяцев чемоданы Соколова с копией следствия хранились у меня на квартире, а вещественные доказательства, среди которых имеется и то, что я перечислил, были тогда же переданы на хранение М. Н. Гирсом Особой комиссии в условиях, совершенно исключающих возможность утраты их, даже и в случае смерти кого-либо из членов коллегии» 10. (...)
ПРИМЕЧАНИЯ
1. ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 44. Л. 246—248.
2. Там же. Л. 247.
3. Там же. Л. 246.
4. Там же. Л. 9—10.
5. Там же. Л. 11—11 об.
6. Там же. Л. 29—29 об.
7. Там же. Л. 33.
8. Там же. Л. 69.
9. Там же. Л. 97—98.
10. Там же. Л. 99.

   Читатели могут оценить разницу во взглядах представительницы Свободного Мира Алексинской и представительницы подсоветской интеллигенции Павловой.
   Т.Ф. Павловой использованы архивные материалы фонда Р5853 (документы генерал-майора А. А. фон Лампе).
   Крайне любопытно выглядит сравнение статьи Алексинской с фрагментом из книги Виктора Александрова (псевдоним, о нем см. посты http://ru-history.livejournal.com/3813054.html, http://ru-history.livejournal.com/3815583.html, http://ru-history.livejournal.com/3817690.html). На мой взгляд, Александров не только читал статью Алексинской, но и воспользовался сообщенными ею сведениями при описании истории ящиков следователя Н. А. Соколова, якобы приобретенных парижским антикваром И. С. Гурвичом на парижском аукционе Друо 9 октября 1950 г. и якобы обнаруженных Виктором Александровым в апреле 1962 г. — не забудем, что свою книгу Александров издал только в 1966 г. в США (во Франции в 1968 г.), а до того времени информация о его "находке" (насколько мне известно) в прессу не попадала.
   В качестве еще одного образчика постсоветской историографии помещаю здесь фрагмент из книги О.А. Платонова [3]:

{с. 400} (...)
   Настоящее расследование (...) начинается только с приходом следователя Н. А. Соколова (...) 24 февраля 1919 года (...)
   Соколов продолжал свою работу вплоть до 10 июля и, не закончив ее, был вынужден уйти вместе с отступающей Белой армией. (...)
{с. 401} (...)
   Соколов не успел произвести экспертизу (...). Он хотел это сделать позднее, понимая, что от этой экспертизы многое зависит. Все собранные Соколовым материалы и вещественные доказательства были упакованы в 50 ящиков (100х75х75 см) и отправлены поездом во Владивосток. Однако по дороге неизвестные личности подкупили охрану и украли 21 ящик с этими бесценными материалами. Но на этом злоключения с вещественными доказательствами не закончились. Оставшиеся 29 ящиков были погружены на британский крейсер «Кент». По прибытии в Англию ящики были переданы великой княгине Ксении Александровне, бывшей замужем за (...) Феликсом Юсуповым. Когда ящики открыли, то оказалось, что большая часть их содержимого была подменена разным хламом. Неизвестно, было ли их содержи- {с. 402} мое подменено еще на корабле или это сделал кто-то из окружения Юсупова. К счастью, сафьяновый синий сундучок с предполагаемыми останками тел членов Царской семьи, а также три экземпляра следственного дела переправлялись отдельно.
   В январе-феврале 1920 года Соколов вместе со всеми экземплярами следственного дела и сундучком с останками Царской семьи приехал в Харбин, где встретился с генералом Дитерихсом, Вильтоном и П. Жильяром. Материалы дела и реликвии спрятали в вагоне Вильтона, а потом по очереди Вильтон и Соколов день и ночь сторожили их.
   В марте положение в Харбине ухудшилось, принимается решение об отправке всех материалов и сундучка в Европу.
   Первый экземпляр следственного дела через генерала Жанена передавался родственникам Царя. Второй — увезен с собою Соколовым. Со второго экземпляра была также снята копия для генерала Дитерихса. Третий — взят Р. Вильтоном в Лондон.
   Дитерихс намеревался отослать первый экземпляр дела и вещественные доказательства великому князю Николаю Николаевичу. Перевозку собирались осуществить через английские дипломатические каналы. «Спросили разрешения английского правительства. Между тем революционное настроение в Харбине подымалось, а ответа не было. Консул Англии в Харбине — еврей, по слухам женатый на родственнице Троцкого, — относился враждебно к пересылке следственного дела и вещественных доказательств.
   17 марта Жанен узнал, что из Англии последовал отрицательный ответ. Жанен пишет, что он был счастлив показать, насколько остались верными французы в несчастьи: он заявил, что готов взять на себя перевозку дела и приложений. Просил только, чтобы Дитерихс ему выдал письмо, удостоверяющее, что посылка будет принята. Кроме того, Жанен поставил условие, чтобы ему дали на память монету в 50 коп., принадлежавшую одному из убитых в Екатеринбурге.
   20 марта Дитерихс с Жильяром и одним офицером прибыли к Жанену с тремя тяжелыми чемоданами. 21 марта Дитерихс доставил Жанену сундучок, до того времени хранившийся в банке и заключавший в себе частицы тел, а также предметы, имевшие для следствия большое значение. Вместе с тем он передал письмо, предназначенное вел. кн. Николаю Николаевичу, а также опись предметов, заключавшихся в сундучке и чемодане, — всего 311 номеров.(...)
{с. 403}
   При провозе посылки через Пекин Бонне поставил печать посольства на чемоданах, и в Шанхае Жанен объявил об их содержимом с просьбой осведомить великого князя во Франции для принятия посылки в Марселе.
   Во время перехода на Арман Бедик начальство парохода обеспечило хранение чемоданов. В Марселе, к изумлению, ничего не было сделано для принятия с должными знаками внимания столь чрезвычайной посылки. Явился офицер от марсельской комендатуры и указал Жанену, что посылка должна быть передана в дело Министерства иностранных дел, которое передаст посылку по назначению. Но это Жанену показалось противоречащим полученному им поручению».
   Одно время чемоданы хранились у него на вилле под Греноблем, где жила его семья. Затем Жанен, по-видимому согласно договоренности с Дитерихсом, решил передать дело великому князю Николаю Николаевичу, но последний не только отказался от следственных материалов, но даже не пожелал принять Жанена и Соколова. (...) Великий князь заявил, что он «является частным лицом, а таковое не может быть хранителем вещественных доказательств Екатеринбургского злодеяния и Останков Царской Семьи».(...)
   Николай Николаевич фактически передал следственное дело и предполагаемые Царские останки в руки масонов. Через состоявшего при {с. 404} нем масона барона Стааля великий князь распорядился передать все масону М. Н. Гирсу, бывшему послу Временного правительства в Риме, во время эмиграции избранному председателем Совещания русских послов за границей.
   Пока Жанен хранил чемоданы у себя. Он их отвез в другое свое имение в долине Драка, около Мане. Только 16 октября генерал Жанен встретился с Димитриевым. Димитриев передал Жанену письмо Гирса. В письме Гирс уполномочивал Димитриева быть его представителем. Кроме того, было передано письмо великого князя, который просил Жанена «лично передать М. Гирсу документы, а равно все то, что было ему доверено ген. Дитерихсом по делу об екатеринбургском следствии». Относительно передачи был составлен в трех экземплярах протокол, после чего генерал Жанен счел, что его миссия окончена.
   По поручению Гирса следственное дело и сундучок с реликвиями забирал все тот же Димитриев, который позднее сообщал: «Насколько я помню, первое время они хранились в имении Гирса под гор. Драгиньян (деп. Вар), в часовне, и незадолго до своей смерти он передал их для хранения графу В. Н. Коковцову, который положил их в сейф Русского для Внешней Торговли Банка. Перед своей смертью граф Коковцов передал все последнему оставшемуся российскому послу В. А. Маклакову. Где хранил сданные ему вещи В. А. Маклаков, я не знаю.»
   Сообщалось, что Гирс в 1921 году якобы поручил хранение ящиков особой тайной коллегии, заверив, что члены этой коллегии не унесут секрета в могилу. Установлена преемственность. Живые заменяют мертвых.    Последний известный хранитель святынь масон Маклаков категорически отказался сообщить местонахождение следственного дела и предполагаемых Царских останков и отказался назвать имена членов {с. 405} коллегии хранителей. Маклаков опроверг сообщение о том, что хранит Царские останки в «грязном подвале между вином и углем».
   Первоначальный состав тайной коллегии неизвестен, (...) после передачи предполагаемых Царских останков в руки масонов местонахождение их теряется. В 1943 году тайная коллегия хранителей состояла из В. А. Маклакова, К. К. Миллера, А. А. Гулевича и В. В. Свечина. (...)
   Присвоив в своих, возможно ритуальных, целях Царские останки, масоны отказываются передать их родственникам Николая II.
   В связи с этим в 1924 году великий князь Кирилл Владимирович обращается с воззванием: « (...) {с. 406} (...) Останки, (...) не могут быть присвоены и скрыты частными лицами, под каким бы ни было предлогом. Кирилл».
   В обращении Кирилла Владимировича есть упоминание об «уполномоченном лице», которое вело разговор с Гирсом. Гирс, придя в ярость от попыток Кирилла Владимировича пролить свет на это дело, бросил его уполномоченному фразу: «Откуда я знаю, что там в этих ящиках — собачьи кости или царские?.. »
   Другой великий князь, Андрей Владимирович, провел свое расследование судьбы предполагаемых Царских останков и составил специальный документ, который был опубликован только частично и не давал ответа, где же хранятся предполагаемые Царские останки.
   Все дальнейшие попытки выяснить судьбу предполагаемых Царских останков были также безуспешны. После Второй мировой войны масон В. А. Маклаков заявил, что они были изъяты немцами 8 февраля 1943 года из парижского банка, в который он их положил на хранение. Заявлению этого масона нельзя верить, тем более он даже не сообщил, из какого банка они были изъяты. Скорее всего, прав Н. Былов — останки были просто уничтожены масонами.

   Продолжение (с разбором приведенных мнений) следует...


1. Алексинская Т.И. Эмигрантская пресса 1920-39 г.г. об убийстве Царской Семьи. // Возрождение. Париж, 1963. №139, с. 21-37. 2-й экз. 3-й экз.
2. Павлова Т.Ф. Несостоявшаяся сенсация. // Родина. М., 1993. с. 36-38.
3. Платонов О.А. Терновый венец России: История цареубийства. М., 2001. Цит. по част. оцифровке.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments