?

Log in

No account? Create an account
Вопросы истории
Английские интриги 
27-апр-2013 11:59 pm
krw
Алексинская Т.И. Эмигрантская пресса 1920-39 г.г. об убийстве Царской Семьи. // Возрождение. Париж, 1963. №139, с. 21-37.

{с. 21} (...)
   В изгнании русская эмиграция в своих публичных выступлениях выражала желание получить определенный ответ от бывших министров Временного Правительства: возможно ли было спасти отрекшегося Государя путем увоза его и его семьи заграницу?
   П. Н. Милюков, будучи министром иностранных дел до середины мая 1917 г., — дал ответ в статье от 8 сентября 1921 г. в "Посл. Нов." [Милюков П.Н. О выезде из России Николая II. // Последние Новости. 08.09.1921. c. 2], которую он напомнил в 1932 году, когда создалась особенно нервная атмосфера, не только у русских эмигрантов, но и во всем мире, после появления книги дочери английского посла в Петербурге Бьюкенен "Развал Империи" [Meriel Buchanan. The Dissolution of an Empire. London, J. Murray, 1932; перевод на рус.: Мириэль Бьюкенен. Крушение Великой Империи. В 2-х тт. Париж: Изд. журнала "Иллюстрированная Россия", 1933].
   "С самого момента отречения Николая, - писал Милюков, - Временное Правительство занималось вопросом о возможности его отъезда с семьей в Англию, и я, в качестве министра иностранных дел Временного Правительства, вошел по этому вопросу в переговоры с британским послом Бьюкенен. Но для вывоза Царской Семьи являлось препятствие со стороны самой Англии. Мое буквальное заявление об {с. 23} этом содержался в следующих словах. "Однажды на мой вопрос, что же делается для подготовки выезда Николая II за-границу, сэр Джорж Бьюкенен ответил мне, что "английское правительство более не настаивает на своем предложении". Предложение это, - или, точнее, ответ британского правительства на предложение Временного Правительства, - заключалось в заявлении Бьюкенена: "король и правительство будут счастливы предоставить экс-императору России и его семье убежище в Англии... до окончания войны" и т.д.
   "В настоящее время, дочь покойного посла выпустила книгу "Развал Империи", в которой сообщаются сведения, подтверждающие и разъясняющие изложенный мною ход событий. Сэр Джорж, по сообщению его дочери, был поставлен в известность об опасности, грозящей Императору, одним из великих князей, это совпало с его собственным мнением, по поводу которого он уже беседовал со мной раньше - и узнал от меня, что "правительство встревожено этим вопросом". Бьюкенен сообщил своей дочери и о нашей с ним беседе по тому же поводу на следующий день. По его словам, которые я могу подтвердить, я спросил его, "может ли быть дана гарантия в том, что Императору не будет разрешено покинуть Англию, пока длится война". Одновременно я заявил, что Временное Правительство было бы радо знать, что Император в безопасности, вне России". Это совершенно верно. Таковы именно были в то время опасения Временного Правительства и поставленное им условие".
("Посл. Нов." 12 июня 1932 г.).

   Мисс Бьюкенен по этому поводу в своей книге "Развал Империи" [p. 196-197; см. также этот фрагмент в 151. The Attempt to Send the Imperial Family to England for Asylum. // The Russian Provisional Government, 1917 : Documents / selected and edited by Robert Paul Browder and Alexander F. Kerensky. Vol. 1. Stanford, 1961. p. 182-184, экз. Google Books и DLI] писала:
   ..."Это было 10 апреля, и память об этом дне живо запечатлелась в моем уме. Отец, как всегда, отправился в министерство иностранных дел. Он опоздал к завтраку, и мать, которая всегда о нем сильно тревожилась, спросила лакея, не случилось ли что либо с отцом.
— Его превосходительство только что вернулся, — ответил лакей. — Он прошел прямо в канцелярию, так как прибыла срочная телеграмма из Англии.
   Вдруг дверь открылась настеж, и вошел отец. Он выглядел так необычно, что мать воскликнула:
   — Уж не болен ли ты? Или что-нибудь случилось? Отец тяжело опустился в кресло и схватился за голову руками, что делал в минуты сильного волнения.
   — У меня дурные вести из Англии, — ответил он едва слышным голосом. — Теперь там отказываются принять Императора. Наступило гробовое молчание.
   — Мне пишут, — продолжал отец, — что там находят предпочтительным отговорить Императорскую Семью от мысли приехать в Англию. Правительство опасается, как бы это не вызвало внутренних волнений. Идут какие-то революционные разговоры в Гайд-Парке, рабочая партия заявляет, что она заставит рабочих бросить работу, если Импе {с. 24} ратору будет разрешен въезд. Мне предписано отменить соглашение с Временным Правительством. Они перепуганы, вот в чем дело"...
("Возрождение", 4 июля 1932 г.).

   В этой же книге мисс Бьюкенен передает, что ее отец собирался разсказать в своей книге правду о попытке вывезти царскую семью из России. Но в министерстве иностранных дел ему сказали, что, если он это сделает, то ему не только предъявят обвинение в нарушении закона о государственной тайне, но и лишат его пенсии. Отец не обладал состоянием и решил воздержаться.
   Русский публицист Дионео [Шкловский И.В.], живший в Лондоне, в своих статьях всецело обвиняет Ллойд-Джоржа, который сообщил королю, будто в стране крайне враждебно настроены по отношению к русской Императорской Семье.    "Ллойд-Джорж, — писал Дионео, — жизнью семьи Николая II хотел купить популярность не у русских, которые его совершенно не интересовали, а у левых, в Англии. Он сильно преувеличивал тогда силы английских коммунистов и думал, что расплачиваться чужой жизнью можно, если жертва эта ничего не стоит себе".
("Посл. Нов.", 12 июня 1932 г.).

   А. Ф. Керенский в своих публичных выступлениях, в книге и статьях также ссылался на категорический отказ английского правительства. Вместо того, чтобы выехать в Англию, Император и его семья оказались в далеком Тобольске. В газете "Ивнинг Стандарт" (июнь 1932 г.) [точнее, июль 1932 г., A.F. Kerensky. Provisional Government again request British cooperation summer 1917 and British reaction. // Evening Standard. 04.07.1932], Керенский писал: "Оттуда "мы" (?) собирались в 1918 году перевести Императорскую Семью в Японию. Но судьба решила иначе"...



Иллюстрированная Россия. Париж, 1934. №29 (479), 14 июля. с. 5-6.


{с. 5}
   Бывший английский премьер и лидер либеральной партии Ллойд Джордж посвятил в газете «Дэйли Телеграф» несколько очерков вопросу о том, на кого падает ответственность за то, что царская семья, не найдя в 1917 году приюта в Англии, была разстреляна большевиками. [cм. War Memoirs of David Lloyd George. Vol. III. London, 1934. p. 1637-1646]
   В виду того, что статьи Л. Джорджа содержат ряд новых данных по вопросу, продолжающему волновать русское общественное мнение, мы обратились за разъяснениями к б. министру иностранных дел Временного Правительства проф. П.Н. Милюкову и б. председателю Временного Правительства А.Ф. Керенскому, которые любезно поделились с нами нижеприводимыми данными, впервые появляющимися на страницах русской печати.


Милюков П.Н. Где причина?

   Ллойд Джордж только что выступил в «Дэйли Телеграф» с попыткой доказать, что ответственность (за невыезд Николая II из России) не лежит на Великобритании. Однако, приведенные им новые данные отнюдь не могут служить доказательством этого утверждения.
   В статье Ллойд Джордж очень сильно подчеркивает, что почин предложения о выезде Николая II в Англию принадлежит не англичанам, а Временному Правительству. Это, конечно, вполне соответствует истине. Ллойд Джордж цитирует мой вопрос сэру Джорджу Бьюкэнену — уже 6/19 марта, т.е. в самые первые дни после февральской революции: «Знает-ли он что-нибудь о приготовлениях для отъезда Царя в Англию»? Самая форма этого обращения показывает, что это был не первый мой разговор с английским послом на эту тему. Через день, 8/21 марта, Бьюкэнен телеграфирует о новом моем обращении к нему с вопросом, каковы планы английского правительства относительно пребывания Царя в Англии. Получив опять отрицательный ответ, я, по его телеграмме, заявил, что чрезвычайно озабочен выездом Царя из России и был бы очень доволен, если бы Король и правительство предложили Царю приют у себя». На следующий же день военный кабинет обсудил это предложение и пришел к заключению, что «чрезвычайно важно, чтобы Царь покинул Россию при первой возможности». При этом приглашение в Англию разсматривалось, как способ «избежать неприятельской интриги, в случае его пребывания в нейтральной стране». 9/22 марта соответствующее приглашение и было нам послано «в ответ на указание русского правительства». Итак, инициатива Временного Правительства стоит вне спора.
   Далее возникает ряд трудностей. 11/24 марта Бьюкэнен телеграфирует о моем пожелании, чтобы «Этот факт не оглашался, так как крайне левое крыло возбуждает общественное мнение против выезда Царя из России. Я (Милюков) надеюсь, что правительство преодолеет это сопротивление, но окончательного решения еще нет, и во всяком случае, Царь не сможет выехать прежде, чем дети не выздоровеют от кори». Два дня спустя — новая телеграмма Бьюкэнена о разговоре со мной: «Царю не сообщено о предложении, так как сперва надо покончить с противодействием левого крыла».
   Ясно, что меня не покидала надежда, что сопротивление не повлияет на решение правительства и будет устранено. Но в дальнейшем Бьюкэнен обращается к Керенскому и к князю Львову — и слышит от них менее оптимистические соображения. 20 марта/2 апреля Керенский заявляет, что в течение месяца, пока не закончено изследование захваченных документов, Царь не может выехать, и он просит Бьюкэнена не оказывать давления на правительство, чтобы выпустить его раньше». Бьюкэнен отвечает: «Конечно, у меня нет такого намерения, но мы очень озабочены тем, чтобы все было сделано для его безопасности». «Очевидно, Керенский», замечает Ллойд Джордж, «не склонен брать на себя ответственность за разрешение выезда».
   Военный совет, получив эту телеграмму, снова обсудил вопрос, и внес в обсуждение новый мотив, доселе неизвестный. Оказывается, «Франция противится тому, чтобы Царь поселился в какой бы то ни было союзной стране, так как это создаст чувство подозрения среди революционных элементов России, а их поддержка существенно необходима для деятельного сотрудничества русской армии в войне». В доказательство Ллойд Джордж приводит письмо лорда Берти, парижского посланника, в котором выражается опасение, что «германцы распустят слух, которому русские крайние социалисты поверят — что британское правительство будет держать Царя для реставрации, на случай, если эгоистическая политика Англии сочтет нужным вызвать безпорядки в России». Ллойд Джордж прибавляет, что и в Англии среди рабочих классов уже возникло враждебное настроение против поселения Царя в Англии. Получив эти сведения, Бьюкэнен запросил непосредственно кн. Львова (2/15 апреля), отчего бы не отправить Царя в Ливадию. Львов ответил, что это путешествие рискованно и высказал свои личные соображения в пользу выезда Царя в Англию: имеется возможность движения в пользу реставрации, и малейший признак контр-революции будет грозить Царю смертельной опасностью. На это Бьюкэнен ответил: «Крайне правые и германские агенты несомненно воспользуются пребыванием Царя в Англии, чтобы возбудить против нас (англичан) общественное мнение». В конце концов, он высказал мнение, что лучше всего отправить Императора... во Францию!
   Кажется ясно, что опасения по поводу выезда Царя возникали не только у не желавшего принять на себя ответственность Керенского, но и в союзных с нами странах. И именно это обстоятельство вызвало колебания английского посла, хотя кн. Львов и продолжал, по своеобразным соображениям, настаивать на выезде Царя. Очевидно, также, что решающее значение имело для союзников соображение, как бы не настроить против них русских «крайних социалистов» и не помешать активному участию русской армии в войне. Понятия о степени силы «крайних» и о настроении армии были, очевидно, у союзников очень приблизительные. А между тем, именно эти несовершенные представления вызвали решение «умеренных» социалистов союзных стран содействовать перемене состава Временного Правительства в смысле его полевения. Насколько эта политика была ошибочна, я указывал неоднократно в своих исторических очерках февральской революции.
   Итак, «ответственно» ли военное правительство Великобритании за невыезд Царя из России или не ответственно? Данные, приведенные Ллойд Джорджем — впервые с такой полнотой, дают, по моему мнению, совершенно объективный ответ на вопрос: где причина невыезда? Я лично испытал одно последствие сложившегося у союзников отрицательного решения. Бьюкэнен наводил справки о положении не через меня, а через других членов Временного Правительства. Когда я, — вероятно, во второй половине апреля, — повторил свой вопрос, что же, наконец, делается для вывоза Царя в Англию и когда прибудет в Мурманск обещанный крейсер, Бьюкэнен кратко ответил мне: «английское правительство больше не настаивает на своем приглашении». Этот вывод из своих справок он, повидимому, не сообщил Ллойд Джорджу, ибо Ллойд Джордж продолжает считать английское предложение не взятым назад до конца. Правда, он предупреждает, что в настоящее время он «не имеет права (I am no free) напечатать все правительственные документы». Возможно, что в неизданных найдутся точные указания на то, как перемена политики относительно России оказалась той общей причиной, частным последствием которой было то, что на своем предложении британское правительство «перестало настаивать».
П. Милюков.



{с. 6}
Если бы Англия захотела... Беседа нашего сотрудника с А.Ф. Керенским

   Скромный, деловой кабинет.
   Знакомое всей России бритое лицо. Пятнадцать лет в эмиграции наложили свои следы: больше морщин, резкие, характерные складки лица стали рельефнее, а небольшая полнота придает некоторую грузность знакомой фигуре Александра Федоровича.
   — Скажите, Александр Федорович, вы читали, недавно опубликованные в «Дэйли Телеграф», воспоминания Ллойд Джорджа о переговорах по поводу переезда Государя с семьей в Англию?
   — Читал, — слышу спокойный, ровный голос моего собеседника. — Удивляет меня не то, что органы иностранной печати возвращаются к утверждениям, мною уже опровергнутым, а то, что некоторые наши русские представители общественной мысли не только упорно молчат, но и перепечатывают эти воспоминания без комментариев, т.е. спокойно проходят мимо тех фактов, которые только вредят авторитету прежней России.
   Ллойд Джордж в своих воспоминаниях вначале правильно излагает ход событий, но потом его изложения грешат не только неточностью, но и несоответствием действительности.
   «Британское правительство обратно своего приглашения не взяло, и если царскую семью постиг столь трагический конец, то ответственность за это падает не на Англию». Таков смысл той главы воспоминаний, в которой говорится о семье Государя. Именно, заключительная часть как раз противоречит тем фактам, с которыми мне пришлось сталкиваться в то трагическое время.
   В марте месяце 1917 года, когда везде еще царствовал хаос революции, и правительство не владело всем государственным аппаратом, вывоз царской семьи был просто физически невозможен. Были забастовки, и во многих местах действовали самочинные организации. Даже охрану самого Государя нельзя было организовать подобающим образом. Только случайности можно приписать то обстоятельство, что Государь в марте месяце, не был похищен или с ним не произошло что-либо худшее. В одну из мартовских ночей (в 2 часа ночи) отряд броневиков во главе с неким Масловским (псевдоним Мстиславский) — пом. библиотекаря Академии Генерального Штаба) ворвался в Александровский дворец. Бывшая охрана не оказала никакого сопротивления. Разбуженный Государь, показался в своей традиционной серой тужурке вместе с графом Фредериксом в конце длинного дворцового коридора. В другом конце его стоял Масловский с солдатами. Вид ли Царя, или что-то другое подействовало на Масловского, но он скомандовал своим солдатам: «Кругом марш!» Но команда могла бы последовать другая, и результаты могли быть иные.
   Следствие над Государем, которое я сам вел в спешном порядке, скоро закончилось, и не могло служить препятствием к отъезду Царя.
   В марте месяце была единственная причина невозможности отъезда — отсутствие у Временного Правительства полноты той власти, которая бы дала возможность управлять всем государственным аппаратом.
   Случай с Масловским лишний раз подтверждает это, и потому Временное Правительство сейчас же изъяло охрану царской семьи из ведения Петербургского Главнокомандующего ген. Корнилова и передало ее мне, как министру юстиции, под мою личную ответственность. И пока я оставался у власти, Государю и его семье опасность не угрожала.
   17 апреля 1917 года Министерство Иностранных Дел Англии оффициально сообщило нашему министерству, что оно не настаивает на сделанном предложении их посла Бьюкэнена об отъезде царской семьи в Англию. Возможно, что для этого были причины, исходившие из Парижа, о которых пишет Ллойд Джордж в «Дэйли Телеграф», но тот же «Дэйли Телеграф» одновременно, писал неоднократно против переезда Государя в Англию, и в одной из статей под названием «Почтительное предостережение» прямо было указано: «мы не может допустить въезда царской семьи в Англию, ибо Императрица — германская Прицесса, а потому мы готовы совершенно открыто и прямо сказать, что о предоставлении убежища царской семье не может быть и речи. Если бы наше правительство согласилось на этот шаг, то он мог быть опасным даже самому королевскому дому».
   Когда Временное Правительство в мае месяце овладело положением и правительственный аппарат стал действовать более или менее нормально, министр иностранных дел Терещенко и кн. Львов обратились к Бьюкэнену с вопросом, когда можно разсчитывать на приход английского крейсера в Мурманск за царской семьей.
   Понимая всю сложность военной обстановки и опасность, которой могла подвергнуться царская семья при проходе в Англию северным путем, где уже действовали немецкие подводные лодки, Временное Правительство просило датского посланника, как нейтрального, начать переговоры с германским командованием о безпрепятственном переезде. Датский посланник уведомил, что от германского командования получено заверение: «Ни одна боевая единица немецкого флота не нападет на какое-либо судно, перевозящее Государя и его семью».
   В конце июня и в начале июля Бьюкэнен приехал к Терещенко крайне взволнованный с письмом от одной особы, занимавшей не только видное положение в английском Министерстве Иностранных дел, но и близкое ко двору, и сообщил, что письмо содержит формальный отказ на въезд царской семьи в Англию до окончания военных действий. Этот отказ был продиктован соображениями внутренней английской политики. В тексте этого письма была даже фраза злой и безосновательной иронии: «Английское правительство не может оказать убежища лицам с германофильскими симпатиями».
   Оставить Государя в Петербурге не было возможности. Нужно было найти место, куда можно было его перевезти, не подвергая эксцессам, и которое было бы значительно удалено от революционно настроенных масс. Таким местом был избран Тобольск.
   Я организовал отъезд со всем доступным комфортом с поварами, слугами и т.д., и вся поездка прошла настолько благополучно и конспиративно, что об отъезде царской семьи узнали тогда, когда она была уже в Тобольске.
   — Значит, технических или внутренних политических препятствий для вывоза Государя в Мурманск не было?
   — Абсолютно не было. Если нам удалось провезти поезд с царской семьей через Пермь и Урал, где было уже много распропагандированных рабочих, то переезд по пустынному Мурманску не представлял бы особых трудностей.
   — Вы разговаривали с Государем по поводу возможного его отъезда?
   — Да, несколько раз. Вначале, Государь хотел переехать в Ливадию, но переезд туда, через Донецкий бассейн и районы, охваченные крестьянскими волнениями, был опасен. Он мог бы кончиться весьма печально. Затем, Государь ждал с большим нетерпением выезда в Англию.
   — Какое впечатление произвел на Государя отказ Англии?
   — Ошеломляющее... Он находился в таком же подавленном состоянии, как и в момент отречения и казалось повторит сейчас ту же фразу: «Везде предательство, трусость и измена!...»
   Александр Федорович закончил нашу беседу искренней и решительной фразой:
   — Если бы английское правительство дало разрешение на выезд царской семьи, она была бы вывезена... Не было бы ни Тобольска, ни Екатеринбурга, не было бы лишней клеветы на авторитет прежней России.
А. Матвеев.


UPDATE 17.05.2014.

Временное правительство и судьба императора Николая II. // Руль. Берлин, 1921. №250, 13 сентября, с. 4

From ru-history.livejournal.com/3856368.html


Англия и Николай II. // Руль. Берлин, 1921. №252, 15 сентября, с. 2

From ru-history.livejournal.com/3856368.html


Печать. // Руль. Берлин, 1921. №255, 18 сентября, с. 2

From ru-history.livejournal.com/3856368.html


Набоков К.Д. Незаслуженное обвинение. // Руль. Берлин, 1921. №270, 6 октября, с. 4.

From ru-history.livejournal.com/3856368.html


Печать. // Руль. Берлин, 1921. №282, 20 октября, с. 2

From ru-history.livejournal.com/3856368.html


Ковалевский Е.П. По поводу одной легенды. // Руль. Берлин, 1923. №665, 6 февраля, с. 2.

From ru-history.livejournal.com/3856368.html

Comments 
27-апр-2013 09:20 pm
долгонько иммигранишки яйцы парили.... и блять... НИХУЯ не предпринимали, бараньё......
28-апр-2013 01:01 pm
...была разстреляна большевиками...

дикси.
This page was loaded авг 23 2019, 7:05 am GMT.