?

Log in

No account? Create an account
Вопросы истории
София де Боде. Часть 1.1. 
в ресторане

Когда несколько лет назад я взялся читать сборник воспоминаний о Ледяном походе из серии «Россия забытая и неизвестная» мое внимание привлек один персонаж, имя которого из раза в раз встречалось у разных авторов. Он не носил генеральских погон и не был политиком, но тем не менее привлек к себе внимание многих участников похода. Это была женщина-прапорщик София де Боде. И хотя в Ледяном походе участвовало 163 женщины-воина, именно она произвела на остальных участников наибольшее впечатление.

И вот, столкнувшись с таким примечательным фактом, я начал делать выписки упоминаний о Софии, больше из любопытства, нежели с конкретным расчетом. Затем начал искать упоминания о ней в Интернете. А после того, как я вскользь упомянул о баронессе Боде в своем блоге, мне пришли два письма из-за границы от людей, связанных с родом де Боде. В общем, в итоге у меня накопилось некоторое количество материала о баронессе. Можно сказать, я был фанатом баронессы де Боде еще до того, как это стало мейнстримом. Честно говоря, я надеялся, что кто-то из профессиональных историков возьмет на себя труд составить ее биографию, поскольку ни времени, ни навыков для архивной работы у меня нет, и все, что вы прочтете ниже, было взято исключительно из открытых источников. Однако, когда недавно меня попросили скинуть ссылку на информацию о Софии де Боде, я обнаружил, что, по большому счету, ссылку давать не на что, ни одного более менее полного материала о ней нет, более того, имеющиеся краткие заметки о ней содержат ошибки. Пожалуй, наибольше число сведений о Софии собрано в фильме 2007 года «Баронесса де Боде - легенда Белой армии», но и они не полны. Поэтому я решил, наконец, взяться за перо, и, не претендуя на полноту, изложить имеющиеся в моем арсенале сведения о баронессе Софии де Боде.


Род

Род де Боде происходит от Якова де Боде (1585-1653), отец которого, французский дворянин, во время гонений Карла IX (1550 - 1574) на протестантов удалился из Франции в Германию и поселился в Аахене. Его сын Жерар был директором консистории в княжестве Гессен-Шаумбургском. Сын Жерара Юст Фольрат де Боде (1667-1727) был при последнем германском императоре из династии Габсбургов, Карле VI, возведен в баронское достоинство Римской империи. Четвертый сын Юста-Фольрата, барон Людвиг-Фридрих, служил в австрийском войске под знаменами принца Евгения Савойского и убит в сражении под Темешваром, а пятый — барон Лотарий Франц-Август служил в прусском войске майором; старший сын последнего, барон Карл-Август-Людвиг (1741-1797), был на французской службе полковником немецкого Цвейбриккенского полка.(1) Во Фландрии он познакомился с англичанкой Мэри Киннерслей, оказавшийся там во время одного из своих путешествий, которые она любила. Ее отец — Томас Киннерслей владел обширными поместьями в Стаффордшире. Молодые люди полюбили друг друга и в 1775 году поженились. По характеру Карл был человеком мягким и нерешительным. Его жена, напротив, отличалась твердой волей, энергией и предприимчивостью. Больше всего на свете она любила свою семью и вечно хлопотала ради мужа и восьмерых детей.(2) В 1788 г. последний курфюрст — архиепископ Кельнский, эрцгерцог Максимилиан, пожаловал Карлу де Боде иммедиатный лен Сульц-Унтервальден в Нижнем Эльзасе, во Франции.(1)

Однако не прошло и года, как грянула Великая французская революция. Над бароном стали сгущаться тучи. Мэри уговорила мужа бежать в Германию, переодевшись крестьянином. А на следующую ночь бежала и сама вместе со старшими детьми. Семья Боде, потеряв почти все, оказалась в Альтенбургском монастыре около Франкфурта-на-Майне. Прошло лет пять. Как-то случайно баронесса прочла в газете сообщение, что императрица Екатерина II приглашает в Россию иностранцев и дарует им земли на юге своих обширных, но малонаселенных владений. У Мэри Боде возник рискованный план отправиться в незнакомую Россию, выпросить у щедрой императрицы имение и переждать в нем смутное время. Взяв с собой лишь 17-летнего старшего сына, Клементия, в начале августа 1794 года она прибыла в Петербург. Действуя умело и с большим успехом, баронесса начала заводить здесь выгодные знакомства. В этом ей помогли рекомендательные письма. Ее покровителем стал сам Платон Зубов, фаворит императрицы. Екатерина II велела поселить баронессу на квартире и прислала ей 600 рублей на текущие расходы. Ее сын Клементий был назначен в гвардейский полк и вскоре вступил в брак с дочерью богатого и влиятельного англичанина, жившего в Петербурге, Шарлоттой Гарднер. Полвека спустя их дочь, Аделаида Клементьевна, станет матерью русского ученого К.А. Тимирязева.
Герб рода де Боде
Герб баронов де Боде.

Баронессе было предложено на выбор несколько поместий в недавно присоединенной Малороссии. Она выбрала имение в Екатеринославской губернии и в Крыму, в районе Судака. Теперь в Россию перебрался и муж баронессы с младшими детьми. Смерть покровительствовавшей де Боде Екатерины II не нанесла удара семейству. Мэри, добившись аудиенции у Павла I, представила себя жертвой приближенных Екатерины. Ход оказался верным. Новый монарх не только оставил за ней все земли, полученные ранее, но и пожаловал еще 200 душ крепостных, а также имение Ропшу на берегу Финского залива в 50 верстах от Петербурга.(2)

Один из сыновей Карла Боде, Лев женился на Наталье Фёдоровне Колычевой, их сыну Михаилу Львовичу де Боде 13 мая 1875 года было дозволено принять герб и фамилию рода Колычевых и именоваться Боде-Колычевым. Вообще же де Боде породнились со многими аристократическими родами России: Оболенскими, Барятинскими, Долгоруковыми, Вяземскими.

В 1839 году Лев Боде был признан бароном Российской империи, а в 1842 году получили баронское достоинство его братья: Клементий, Андрей и Александр.(1)

Второй сын Карла и Мэри Боде, Андрей дослужился до генерал-майора артиллерии, был женат первым браком на баронессе Моренгейм, затем на баронессе Юлии Гольк. От одной из них у него родился сын Андрей. В 1864-1866 гг. и 1869-1872 гг. он был уездным предводителем дворянства Хвалынского уезда Саратовской губернии.(3) Как и его отец, был женат дважды: сначала на Ольге Павловне Краснопольской, умершей 2 июня 1845 года, затем на Елизавете Ивановне Ершовой. (Родословная роспись Боде) От нее в 1860 году у него родился сын Николай, отец нашей героини. Как и все предки, он пошел по военной стезе. Образование юный Николай Александрович де Боде в Нижегородском гр. Аракчеева кадетском корпусе. В службу вступил 01.09.1880. Окончил по 1-му разряду 2-е военное Константиновское училище (1882). Выпущен Подпоручиком (старшинство с 07.08.1882) в 14-й пехотный Олонецкий полк. Позже переведен в Гвардию. Поручик (ст. 07.08.1886). Штабс-капитан (ст. 21.03.1891). Командовал ротой 2 года и 5 месяцев. Состоял при Симбирском кадетском корпусе офицером-воспитателем (22.11.1891-28.10.1900). Капитан (ст. 30.08.1894). Подполковник (ст. 15.04.1897). Командовал батальоном 4 года и 6 месяцев. Полковник (пр. 1905; ст. 05.10.1904; за отличие) 148-го пехотного Каспийского полка. Участник русско-японской войны 1904-05. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. за бои в период с 13-го по 22-е февраля 1905 года, где «будучи начальником участка на укрепленных позициях у дер. Лютзятунь, в течение 10-ти суток находился на позициях, умело и мужественно руководя своими ротами без сна и отдыха. Результатом его деятельности было отбитие 13-ти японских атак 10-го и 40-го полков и взято в плен до 180 японцев, более 1000 ружей, много патронов, вооружения, снаряжения и шанцевого инструмента». Командовал 95-м пехотным Красноярским полком (12.05.1907-30.05.1912). Генерал-майор (пр. 30.05.1912; ст. 30.05.1912; за отличие). С 30.05.1912 командир л-гв. Петербургского полка. Командир 1-й бригады 3-й гв. пех. дивизии (07.10.1914-12.05.1915). Командующий 57-й пех. дивизией (с 12.05.1915). В эту дивизию входил 226-ой Землянский пехотный полк, чьи роты стали участниками знаменитой «Атаки мертвецов». Ген-лейтенант (пр. 18.07.1916; ст. 30.05.1916; по Георгиевскому статуту) с утверждением в должности начальника дивизии.(4) В Гражданскую войну командовал силами Добровольческой армии в Крыму (10 октября 1918 - 6 января 1919).(5) В эмиграции жил в Югославии, был членом Высшего Совета Союза русских военных инвалидов. Умер в Осиеке (Югославия).

Награды: ордена Св. Станислава 2-й ст. с мечами (1905); Св. Георгия 4-й ст. (ВП 29.03.1906); Золотое оружие (ВП 25.02.1906); Св. Анны 2-й ст. (1907); Св. Владимира 3-й ст. (1908); Св. Станислава 1-й ст. (1913); мечи к ордену св. Станислава 1-й ст. (ВП 30.04.1915); Св. Владимира 2-й ст. с мечами (ВП 18.03.1916). (3)

София

Мне неизвестен год рождения Софии. В Википедии кто-то поставил 1897, в фильме о ней упоминается, что в 1918 году ей не было еще 20 лет. Во многих статьях о ней говорится, что в 1913 году она закончила Смольный институт благородных девиц. Но в списках самого института ее имя значится под выпуском 1914 года. В этом же году Институт отмечал свое 150-летие. Из того же списка следует, что мать ее звали София Михайловна, а отца – Николай Андреевич. Кстати София Николаевна была третьей девушкой из рода де Боде, закончившей Смольный институт. До нее в нем учились дочери Карла и Андрея Карловича, обеих звали Клементина.(6)

С легкой руки писателя Бориса Акунина в Интернете стала бродить версия (принятая всеми за истину), что отцом Софии де Боде был Августин Клементьевич де Боде, потомок старшего сына Карла и Мэри де Боде Клементия, полковник русской армии, умерший от ран, полученных в бою у дер. Творильне в 1915 году. Как видим, это не так.

По некоторым сведениями у Николая Андреевича де Боде было семеро детей. (7)

Практически единственным источником о жизни Софии де Боде до октябрьской революции 1917 года являются написанные в 1933 году в Харбине воспоминания руководителя Всероссийского женского союза помощи Родине “Женщины за Отечество”, занимавшегося созданием женских добровольческих частей, М.А. Рычковой. По ее словам в 1914 году София поехала на фронт к своему отцу (похоже в ней взыграла кровь Мэри Киннерслей) и «пробыла там, в команде разведчиков, восемь месяцев. Во время одной из поездок она упала с лошади, сломала ногу и была отправлена отцом в Москву, где находилась в это время ее семья».

Как мы помним, Н.А. де Боде командовал в то время лейб-гвардии Санкт-Петербургским пехотным полком, входившим в состав 2-ой бригады 3 гвардейской дивизии 23 армейского корпуса, расположенного в районе Варшавы. С началом войны корпус вошел в состав 2-ой армии Самсонова и принял участие в ее роковом наступлении, но, находясь на фланге, избежал окружения и продолжил боевые действия в Восточной Пруссии и Польше. 7 октября 1914 года Николай де Боде получает командование 1-ой бригадой в той же 3-гвардейской дивизии. Если сведения Рычковой верны, в архивах или воспоминаниях чинов 3-й гвардейской дивизии могут быть сведения о девушке из команды конных разведчиков.

Вернемся к воспоминаниям М.А. Рычковой:

«Она (София де Боде – прим. Авт.) явилась на одно из первых заседаний комитета «Помощь Родине». Трудно было в то время обратить на кого-либо особое внимание: в течение дня перед глазами проходило столько разнообразных лиц, жизнь приносила столько неожиданностей. Но де Боде была одним из исключений. Своей выдающейся наружностью, изящным костюмом и манерой держать себя, она привлекла общее внимание. Казалось странным видеть эту девушек в подобной обстановке. Еще более выросло удивление, когда она заявила, что пришла узнать – насколько серьезна организация и что хочет записаться через комитет в отряды доброволиц.

На другой же день после этого, представительницы Союза были приглашены к н-ку Военного Александровского училища. Он почему-то и кем-то свыше (?) был поставлен во главе женского батальона и организации.

С нами отправилась де Боде в мужском военном костюме. Она была так красочно хороша со своей шапкой черных кудрей, что каждый встречный юнкер, буквально, ломал шею, оглядываясь на нее и невольно напрашивалась мысль о «маскараде».

В канцелярии, при первом взгляде на де Боде генерал Михеев коротко приказал «остричься!». Де Боде была назначена при генерале Михееве ординарцем для связи с батальоном. С первого дня, как доброволицам отвели казарму де Боде переселилась туда. Среди доброволиц она быстро завоевала общую симпатию и доверие. Доброволицы заявляли, что за де Боде они пойдут «в огонь и в воду». Решено было, что после двух месяцев подготовки, отряды, на подобие бочкаревского, пойдут на фронт. Но судьба решила иначе: благородный и, чтобы там не говорили, чистый и патриотический порыв был заглушен превращен в никому не нужную и, может быть, вредную затею. Женщина живет чувством: бросается, если нужно, но не думает – можно ли? Потянулась казарменная, нудная жизнь. Время шло, а время – смерть порыва. В батальоны вместе с военными инструкторами, был назначен командиром старый полковник из запаса. Затем пришел запрос записать желающих и окончивших средние учебные заведения доброволиц в Военное Александровское училище. Де Боде была в числе их». (10)

Военное Александровское училище занимало квартал между Гоголевским бульваром, улицей Знаменкой и Большим Знаменским переулком, сейчас в его здании, реконструированном в 1944-1946 годах, располагается Министерство обороны России. С началом Первой Мировой войны из-за большой убыли офицеров на фронте в училище были введены ускоренные 4-месячные курсы обучения. Строевые занятия проводились ежедневно по несколько часов, а некоторые предметы были упразднены: Закон Божий, русский и иностранные языки, военная история, география. На ускоренные курсы принимали мужчин до 30 лет, имевших среднее образование, независимо от семейного положения и сословия.
Александровское военное училище
Александровское военное училище. Вид со стороны Знаменки.

На один из таких ускоренных курсов в 1917 году было принято 25 лучших доброволиц из Московского женского батальона. Сам батальон, между тем, был переведен в казармы по соседству с солдатскими. Общение с противоположным полом не пошло девушкам на пользу, да и в доброволицы с этих пор стали записываться вовсе не те, кто горел жертвенным порывом умереть за Родину. В итоге, когда в Москву приехала Мария Бочкарева пополнить свой отряд перед отправкой на фронт, идти с ней вызвались 200 девушек, выступивших в батальон первыми, и в основном из интеллигенции. Остальные, как вспоминает Рычкова, отвечали Бочкаревой с матерной руганью: «Иди одна умирать! Нам и здесь хорошо!» После этого женский батальон прекратил свое существование.

Идея Марии Бочкаревой – поднять боевой дух тыла и фронта примером женского самопожертвования – не увенчалось успехом. С одной стороны это произошло из-за недопонимания ее самим военным командованием и правительством – так, вопреки желанию Марии, московских доброволиц отправили на фронт не с помпой и торжествами, а втихомолку с одной из товарных станций вдалеке от центра города. Вообще в то время в армии обращалось очень мало внимания на психологическую подготовку личного состава, считалось, что офицерство вне политики, а русский солдат по умолчанию готов положить голову за царя-батюшку. Вот как описывает жизнь 49-го Сибирского стрелкового полка в колчаковском тылу в 1919 году один из его офицеров: «Офицерский состав, проведя несколько часов со стрелками, оставлял роты на фельдфебелей, а сами спешили в Офицерское собрание, где проводили очень много времени и шли домой, не зайдя даже к своим стрелкам. Таким образом, стрелки жили своей одинокой жизнью, конечно, очень скучной, и для большевистских провокаторов было открытое поле, так как свернуть молодого сибиряка было для них очень легкой работой». (11) А выпускник того самого Александровского военного училища, вспоминая прощальные наставления преподавателей молодым офицерам, с горечью отмечал, что «ни одного слова не было сказано о том, с кем мы будем иметь дело, о солдате, ни одного практического совета, как обучать солдат и что за солдаты в запасных частях и что эти части из себя представляют».(12) Однако отмена крепостного права, рост городов, развитие капитализма, народное образо вание, всеобщая воинская повинность, появление политических партий изменили сознание солдатской массы, которая теперь требовала пристального к себе внимания. К сожалению, руководство Русской императорской армии не успело осознать произошедшие изменения, что и привело трагическому разложению наших вооруженных сил в Первую Мировую войну.

С другой стороны, сама возможность воздействовать благородным примером на дезертиров и разложенный пораженческой агитацией народ, стоит под вопросом. Те мужчины, которых пример Бочкаревой мог устыдить и заставить идти в бой уже находились к тому времени на фронте, у тех же, кто предпочитал отсиживаться в тылу, попытка уязвить их совесть вызывала лишь агрессию. Над женщинами-солдатами демонстративно насмехались, оскорбляли их. Но бывало и хуже. По словам самой М.А. Рычковой за время существования московского женского батальона, три доброволицы были убиты на улицах города одним и тем же способом – их столкнули под трамвай.

Между тем, двадцать пять девушек окончили Московское военное училище и стали прапорщиками. 4 октября женский союз устроил в Юридическом собрании раут в честь выпущенных женщин-офицеров.(10) Исходя из этого, можно предположить, что выпуск состоялся 1 октября (выпуски обычно происходили 1-ого числа, также известно, что 1 октября в Александровское училище был набран новый младший курс).

Но фронт к тому времени трещал по швам, солдаты не желали воевать, митинговали. Многие офицеры, видя свое бессилие и опасаясь расправ, уезжали под различными предлогами в тыл. Не было ли выдано назначение на фронт последнему выпуску Александровского училища или новоиспеченные прапорщики сами решили, что нет смысла ехать, но девушки-офицеры до конца октября оставались в Москве. Известна фотография шести девушек-прапорщиков, сделанная в ноябре 1917 года.
Девушки-прапорщики, выпускницы Александровского училища
Москва. Ноябрь 1917-го. Ускоренный курс прапорщиков Александровского военного училища. В центре - прапорщик Зинаида Реформатская, над её головой прапорщик Зинаида Свирчевская. Слева внизу - прапорщик Виденек, над нею – прапорщик Антонина Кочергина. Справа внизу - прапорщик Н. Заборская. Над нею – поэтесса, прапорщик Зинаида Готгард.

This page was loaded дек 17 2018, 5:22 am GMT.