Az Nevtelen (Az Nevtelen) wrote in ru_history,
Az Nevtelen
Az Nevtelen
ru_history

Category:

Берендтс Э.Н. Из воспоминаний старого сенатора

Берендтс Э.Н. Из воспоминаний старого сенатора. (20 июля 1914 г. в Зимнем Дворце) // Жизнь. Ревель, 1922. №10, 2 мая, с. 2-3.

   Недавно прочел в «Revue de deux mondes» воспоминания M. Paleologue, бывшего посла Франции в России во время войны. Французский дипломат описывает между прочим появление Николая II в Зимнем Дворце 20 июля 1914 г. и сообщает, что Государь будто-бы в дворцовой церкви дал офицерам клятву довести войну до победоносного конца.
   Этот разсказ не соответствует действительности.
   Я был одним из пяти сенаторов, присутствовавших во Дворце в этот день, и позволяю себе сообщить то, чему свидетелем был.
   Получив утром 20 июля из министерства финансов по телефону известие об объявлении войны Германией, я поспешил в Сента, где собравшиеся немногие сенаторы, обер-прокурор и обер-секретарь попросили меня написать проект адреса Сената Государю по случаю неожиданного объявления войны Германией. В то же время было передано приглашение гофмаршальской части всем сенаторам явиться к 2 часам дня в Зимний Дворец в полной парадной форме. Я тотчас же выехал.
   Все улицы были полны народа. На Петровской площади происходил осмотр лошадей и стоял страшный шум. Все набережные, Адмиралтейский бульвар, вся Дворцовая площадь — все было занято народными массами, которые запрудили и все окрестные улицы.
   Над народной массой развевались национальные флаги и плакаты с патриотическими надписями.
   На площади стоял сплошной гул. Прибывших во дворец немногих членов Гос. Совета и сенаторов приглашали в большую дворцовую церковь. Здесь уже находились председатель Гос. Думы Родзянко, несколько высших чинов двора и министерства иностранных дел.
   Тут же был злополучный статс-секретарь Ея Величества Безобразов. Начали прибывать чины дипломатического корпуса.
   Прибыли послы французский, итальянский, посланники греческий, болгарский, сербский, бельгийский. Не было английского посла Бьюкенена.
   К нашей группе подошел гофмаршал и сказал:
   — «Сейчас сообщено о прибытии и австро-венгерского посла графа Шапари».
   — «Что Вы! Вы шутите?»
   — «Нет, говорю серьезно».
   Мы, промахи в дипломатии, замолчали, а Родзянко, усмехнувшись, сказал:
   — «Чему Вы удивляетесь? Ведь старик Франц-Иосиф только по форме жив, из него песок сыплется».
   Мы решительно ничего не понимали в дипломатии с Австрией; почти вся армия мобилизована против Австрии, против Германии выставлен только заслон (армии ген. Рененкампфа и Самсонова) не более 350000 чел., а именно она — Германия — предъявляет оскорбительный ультиматум и затем объявляет войну! А Австрия молчит.
   Один из членов министерства иностранных дел старался нам объяснить, в чем дело: он утверждал, что Франц-Иосиф в 1849 г. в благодарность за спасение его Николаем I во время венгерского возстания дал ему честное слово никогда с Россией не воевать.
   Кстати, как времена изменились! Ныне давно умерший генерал-адъютант Штюрмер [sic! Гейден?], бывший в 1849 г. адъютантом у Николая I, разсказывал про сцену, коей он был свидетелем в Варшаве в 1849 г.
   19-летний Франц-Иосиф приехал в Варшаву благодарить Николая I за оказанную помощь. Император Николай I не выехал ему навстречу, а ожидал на крыльце дворца в Лазенках. Когда Франц-Иосиф подъехал в своем экипаже, Николай I даже не спустился с лестницы, а приветствовал его по французски словами:
   «Здравствуй, мой мальчик».
   Франц-Иосиф выскочил из коляски, взбежал с обнаженной головой вверх по лестнице и поцеловал руку Николая. А Николай поцеловал его в щеку.
   Как все это было давно и как все изменилось!
   Известно, что Австро-Венгрия объявила войну 6 дней спустя и что даже при объявлении войны ни полслова не говорилось о каких-либо обидах, нанесенных Россией, а просто было заявлено, что де известились мы о том, что Вы де в состоянии войны с Германией, а потому и мы с Вами воевать намерены.
   Вот и все!
   Ни слова намека на союзный трактат 1879 и понятно почему, ибо там говорилось о взаимной помощи в случае нападаения со стороны России! Но, как бы то ни было, австро-венгерский посол не приехал, передумал, снял парадную венгерку, надел халат и 6 дней думал о благоденствии мира...
   Настроение в Зимнем Дворце, по крайней мере среди статских, было очень мрачное.
   Передавали слухи не хорошие: в Ганга высадился германский десант, Либава занята, мост через западную Двину у Риги взорван и т.д. Вдруг с набережной загремело ура и было подхвачено на площади. Это государь приехал из Петергофа и вошел во дворец.
   Появился гофмаршал и пригласил нас в Николаевскую Белую Залу. Мы все, с дипломатами во главе, чуть не бегом, отправились туда. Николаевская зала была полна военными. Генералы и офицеры в полевой форме. Все раздражены против Германии. Вероломное нападение!
   Через несколько минут вошел Николай II с государыней, за ними великий князь Николай Николаевич, свита и председатель совета министров.
   Государь и государыня были бледны, только великий князь сиял и приглаживал усы.
   Начался молебен. Когда священник читал молитву, все стали на колени. По щекам государя текли крупные слезы.
   Протодиакон громким голосом прочел манифест о войне.
   Минутное молчание.
   Вот заговорил Государь. Сперва неуверенно и волнуясь.
   Он говорил, что он все сделал, чтобы сохранить мир, просил Вильгельма II о посредничестве, предлагал передать австро-сербский спор на решение Гаагского трибунала, но Вильгельм II, забыв старую дружбу, забыв все услуги, которые Россия оказывала Германии в XIX столетии, поставил оскорбительный ультиматум и вдруг объявил войну.
   Затем Николай II запнулся на секунду и вдруг, повысив голос, почти прокричал:
   «Даю царское слово, что не окончу войны, пока хоть один вооруженный неприятель будет находиться на русской земле».
   Тут военные вынули шашки из ножен и замахали ими, а мы — мирные — замахали нашими треуголками.
   Затем Государь взял под руку Государыню и прошел через толпу в залу, окна которой выходят на площадь, и вышел на балкон.
   Не успел показаться Государь, как вся народная масса опустилась на колени, и сто тысяч голосов запели гимн.
   Государь отбыл в Петергоф.
   Начали покидать дворец и все мы. Понятно, что военных приветствовали с энтузиазмом. Но и мы, мирные цивилисты, удостоились оваций.
   Сперва прокричали ура сгорбившемуся старику Горемыкину, после него приветствовали членов Гос. Совета и толстого великана Родзянко.
   Наконец появились и мы — 5 сенаторов — в наших красных с золотом мундирах. Кто-то закричал «Правительствующий Сенат» и нам отовсюду пожимали руки. А ведь мы были не причем. Мы только судили — рядили, однако и нам овации. Нас посадили в наши извозчичьи пролетки и мы, раскланиваясь на все стороны, укатили восвояси.
   Я так и ехал с обнаженной головой до дому.
   На Английской набережной — остановка.
   Меня остановили и спросили:
   — «Вы из дворца?»
   — «Да».
   — «Что, война?»
   — «Война».
   — «С Австрией?»
   — «Нет, с Германией».
   — «По какому поводу?»
   — «Не знаю».
   На Николаевском мосту повторилось то же; наконец, на Васильевском острове меня обступила группа дворников соседних домов. Один вопрос: с кем война? С Германией? А ведь мы ссорились с Австрией?! С какой стати Германия на нас пошла!
   Экая безтолочь, экая неразбериха! — Я мог только уверять, что я ничего сам не понимаю.
   Недавно Ллойд-Джордж сказал, что все спотыкнулись.
   Именно так и было. А теперь сидят у разбитого корыта, почесывают в затылках.
   Ни — да-с!

Берендтс Э.Н. Из воспоминаний старого сенатора. (Заседания 1 Департамента Правительствующего Сената 5 и 9 марта 1917 г.) // Жизнь. Ревель, 1922. №3, 22 апреля, с. 2.

   5 марта 1917 г. вечером мы, сенаторы 1 Департамента, получили приглашение явиться в полное собрание Департамента к часу дня. Мы явились почти в полном составе; отсутствовал только сенатор генерал А.В. Чарторийский, убитый матросами 1 марта. Нас было 21 человек. В совещательной комнате шла речь об отречении от престола Государя Императора Николая II за себя и за наследника. Мы все были согласны, что монарх лично за себя мог отречься от престола, но что устранение им от престола наследника, хотя бы и несовершеннолетнего, и передача престола Великому Князю Михаилу Александровичу — акты незаконные. Однако от мысли отказать в издании указа об отречении решено было уклониться, ибо Государь и наследник находились в Царском Селе в среде возставших войск и большинство сенаторов опасалось, что признание отречения незаконным могло бы привести к избиению всей царской фамилии. Решили помириться с отступлением от закона. Удивлялись одному: к чему понадобился сенат? Почему Временное Правительство, представлявшее Верховную Власть, само не опубликовало манифест об отречении? Оно, очевидно, хотело прикрыться авторитетом древнейшего государственного учреждения России. В час дня мы вошли в зал 1 общего собрания. Портрет Николая II был уже снят; остальные царские портреты были оставлены пока на местах. С «зерцала законов» был снят двуглавый орел.
   За прокурорским столом сидел небольшого роста человек в пиджаке, с гладко-выбритым лицом, с прищуренными глазами и оттопыренными ушами.
   То был новый генерал-прокурор, ставленник левых партий А.Ф. Керенский.
   Мы заняли места: председательствовал сенатор С.Б. Врасский. Керенский встал и подошел к столу сенаторов. Он объявил, что Временное Правительство просит Сенат опубликовать указ об отречении Николая II за себя и за наследника и указ об отказе от престола Великого Князя Михаила. Акты об отречении он вручил Врасскому.
   Акт об отречении Николая II был, насколько помнится, написан на синем телеграфном бланке; бумага была помята, точно будто ее носили в кармане. Скрепа была от Министра Императорского Двора графа Фредерикса, а не как следовало бы, от председателя совета министров. Акт об отречении ведь есть акт государственный, а не дело дворцового ведомства.
   Акт об отказе Вел. Кн. Михаила был написан на бумаге большого формата; не помню, кем был он скреплен.
   Затем новый генерал-прокурор произнес следующую остроумную фразу: «Г.г. сенаторы, теперь я покину залу заседания, дабы моим присутствием не смущать г.г. сенаторов».
   Курьезный генерал-прокурор!
   Он очевидно не знал, что раз генерал-прокурор налицо, то он должен присутствовать на собрании. Ведь сенаторы не удалялись в совещательную комнату. Затем, на его обязанности было дать заключение о законности или незаконности отречения, ибо он по словам Петра Великого: «око государево и стряпчий в делах государственных».
   Керенский важно удалился в кабинет обер-прокурора.
   На его место сел обер-прокурор Руадзе.
   Сенат после непродолжительного обсуждения постановил издать указ.
   Керенский вновь изволил выйти и сесть на свое место. Сенаторы обратились к нему со следующими словами: «Сенат решил издать требуемый указ и просит Вас передать Временному Правительству, что он будет поддерживать Временное Правительство во всем, что будет содействовать укреплению законности в России».
   Сделать это заявление было предложено сенатором И.В. Мещаниновым.
   Керенский принял акты из руки Врасского и затем, несколько волнуясь, сказал, что передаст все сказанное Временному Правительству и что он польщен, что имеет честь находиться в среде сенаторов, в сенате, детище великого Петра.
   После сего он обратился к обер-прокурору Руадзе и сказал: «Я вручаю Вам эти важные исторические акты для хранения в сенате под Вашу личную ответственность».
   Промолчав несколько секунд, он добавил: «Я делаю это в присутствии моих адъютантов».
   Выскочили два молодых офицера и встали около Керенского. Так закончилось заседание 5 марта.
   На 9 марта вновь был собран весь 1 Департамент. На этот раз потому, что Временное Правительство пожелало принять присягу перед сенатом.
   В то время Временное Правительство было уже Верховною властью. К чему было ему присягать перед сенатом, перед которым присягали только высшие судьи? Опять в 1 час дня мы заняли наши места.
   Вошло Вр. Правительство. Князь Львов, Гучков и Мануйлов с серьезными лицами, в черных сюртуках и галстуках, а остальные, кто в пиджаке, кто в тужурке, в веселом настроении.
   Сенатор Врасский прочел формулу присяги. Не было ни креста, ни евангелия, ни священника.
   Гучков, Мануйлов и князь Львов подняли руки и сложили пальцы согласно ритуалу, а остальные кое-как держали поднятую руку. Затем каждый подписался на листе присяги.
   После сего Временное Правительство заявило, что будет снята группа сенаторов 1 Департамента и членов Вр. Правительства. Явился фотограф Булла, тот самый, который снимал группу сенаторов вокруг Государя в день 200-летнего юбилея Сената 2 марта 1911 года.
   Сели, снялись и разошлись. Через полгода явилась новая власть и прекратила всякую деятельность сената.
   До поры, до времени окончилась последняя глава в истории сената.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

В Правительствующем Сенате. // Новое Время. Пг., 1917. №14720, 7 (20 марта), с. 3. То же: Петроград. Административные известия. В Правительствующем Сенате. // Вестник Временного Правительства. Пг., 1917. №2 (47), 7 (20 марта), с. 2.

   5 марта состоялось заседание первого департамента Правительствующего Сената, в котором были заслушаны акты об отречении императора Николай II от престола государства Российского и об отказе великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти вплоть до установления в Учредительном Собрании образа правления и основных государственных законов.
   Эти акты были доставлены в Сенат в подлинниках министром юстиции А.Ф. Керенским, который, передав их обер-прокурору первого департамента, предложил Сенату обсудить вопрос об обнародовании их во всеобщее сведение.
   Вслед затем министр оставил зал заседания.
   Разсмотрев предложенный на его обсуждение вопрос, Правительствующий Сенат определил распубликовать оба акта в «Собрании узаконений и распоряжений правительства» [см. Вестник Временного Правительства. Пг., 1917. №1 (46), 5 (18 марта), с. 1] и сообщить об этом указами всем подчиненным Сенату должностным лицам и правительственным местам.
   Засим, в зал заседания вновь вошел министр юстиции, и председательствующий в первом департаменте сенатор С.Б. Враский, объявив постановленную Сенатом резолюцию, обратился к А.Ф. Керенскому, согласно единодушным суждениям всех сенаторов, со следующими словами:
   «Первый департамент Правительствующего Сената выражает Временному Правительству глубочайшую признательность за быстрое возстановление в нашем дорогом отечестве законности и порядка, предоставляя себя в полное распоряжение этого Правительства, в видах поддержания тех же порядка и законности, как залогов процветания и благоденствия дорогой родины».
   В ответ на это министр юстиции А.Ф. Керенский сказал:
   «Я почту своим долгом передать заслушанное заявление Временному Правительству. Счастлив, что на мою долю выпало передать в учреждение, созданное гением Великого Петра для охраны права и законности, акты первостепенной государственной важности, обнародование которых завершает собою упразднение старого государственного строя».
   Оба акта приняты Сенатом для хранения на вечные времена.
   В тот же день министр юстиции сообщил Временному Правительству о состоявшемся определении первого департамента и о сделанном ему в Сенате заявлении.

Действия правительства. Журнал Правительствующего Сената от 5-го марта с.г. // Вестник Временного Правительства. Пг., 1917. №5 (51), 10 (23 марта), с. 1.

Часть первая. 1917 года, марта 5-го дня
.
   В собрание Правительствующего Сената 1-го департамента прибыли

Господа сенаторы:

   Степан Борисович Враский.
   Григорий Иванович Шамшин.
   Иван Васильевич Мещанинов.
   Михаил Петрович Севастьянов.
   Николай Андреевич Малевский-Малевич
   Николай Иванович Вуич
   Нил Петрович Зуев.
   Николай Чеславович Заиончковский.
   Федор Федорович Оом.
   Антоний Оттович Эссен.
   Сергей Сергеевич Андреевский.
   Михаил Викторович Арцимович.
   Эдуард Владимирович Фриш.
   Эдуард Николаевич Берендтс.
   Игнатий Михайлович Золотарев
   Валентин Анатолиевич Брюн-де-Сент-Ипполит.
   Александр Карлович Бельгард.
   Дмитрий Иванович Засядко.
   Барон Николай Николаевич Медем.
   Дмитрий Иванович Никифоров.
   Николай Иванович Туган-Барановский.
   Александр Васильевич Степанов
   Исп. об. обер-прокурора, сенатор Александр Иванович Руадзе.

Слушали:

№1.

   Акты: об отречении государя императора Николая от престола Государства Российского и о сложении с себя верховной власти.

№2.

   От отказе великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти вплоть до установления в Учредительном Собрании образа правления и новых основных законов Государства Российского. Приказали: к исполнению сих актов сделать надлежащие распоряжения.
   По объявлении Правительствующим Сенатом резолюций по заслушанным сего числа делам, председательствующий в первом департаменте, сенатор С.Б. Враский, согласно единодушным суждениям гг. сенаторов, обратился к прибывшему в заседание министру юстиции А.Ф. Керенскому с нижеследующими словами: «Первый департамент Правительствующего Сената выражает Временному Правительству глубочайшую признательность за быстрое возстановление в нашем дорогом Отечестве законности и порядка, предоставляя себя в полное распоряжение этого Правительства в видах поддержания тех же порядка и законности, как залогов процветания и благоденствия дорогой Родины». На это министр юстиции А.Ф. Керенский ответил: «Я почту своим долгом передать высказанное Правительствующим Сенатом заявление Временному Правительству. Счастлив, что на мою долю выпало передать в учреждение, созданное гением Великого Петра для охраны права и законности, акты первостепенной государственной важности, обнародование которых завершает собою упразднение старого государственного строя». Подлинное за подписание Правительствующего Сената и скрепою; исполнено 6-го марта 1917 года.

Действия правительства. Журнал Правительствующего Сената от 15 марта с.г.// Вестник Временного Правительства. Пг., 1917. №10 (56), 16 (29 марта), с. 1.


Часть первая. 1917 года, марта 15-го дня.

   В собрание Правительствующего Сената 1-го департамента прибыли

Господа сенаторы:

   Степан Борисович Враский.
   Григорий Иванович Шамшин.
   Иван Васильевич Мещанинов.
   Михаил Петрович Севастьянов.
   Николай Андреевич Малевский-Малевич.
   Михаил Александрович Остроградский.
   Нил Петрович Зуев.
   Николай Чеславович Заиончковский.
   Федор Федорович Оом.
   Антоний Оттович Эссен.
   Сергей Сергеевич Андреевский.
   Михаил Викторович Арцимович.
   Эдуард Владимирович Фриш.
   Эдуард Николаевич Берендтс.
   Игнатий Михайлович Золотарев
   Валентин Анатолиевич Брюн-де-Сент-Ипполит.
   Александр Карлович Бельгард.
   Дмитрий Иванович Засядко.
   Барон Николай Николаевич Медем.
   Дмитрий Иванович Никифоров.
   Николай Иванович Туган-Барановский.
   Александр Васильевич Степанов
   Исп. об. обер-прокурора, сенатор Александр Иванович Руадзе.

Слушали:

I.

   По открытии заседания, председательствующий в I департаменте, сенатор С.Б. Враский, пригласил членов Временного Правительства войти в присутствие и предложил им принять присягу на верность службы народу Державы Российской.
   Затем председательствующим сенатором были оглашены нижеследующие слова присяги:
   «По долгу члена Временного Правительства, волею народа по почину Государственной Думы возникшего, обязуюсь и клянусь перед Всемогущим Богом и своею совестью служить верою и правдою народу Державы Российской, свято оберегая его свободу и права, честь и достоинство, нерушимо соблюдая во всех действиях и распоряжениях моих начала гражданской свободы и гражданского равенства и всеми предоставленными мерами мне подавляя всякие попытки прямо или косвенно направленные на возстановление старого строя.
   Клянусь приложить все разумение мое и все мои силы для осуществления в полноте всех обязательств, Временным Правительством всенародно на себя принятых.
   Клянусь принять все меры для созыва в возможно кратчайший срок, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, Учредительного Собрания, передать в руки его полноту власти, мною совместно с другими членами Правительства временно осуществляемую, и преклониться пред выраженною сим Собранием народною волею об образе правления и основных законах Российского Государства.
   В исполнении сей моей клятвы да поможет мне Бог.
   Члены Временного Правительства повторили оглашенные председательствующим сенатором слова присяги, подтверждая подъятием рук силу произносимых ими клятвенных обещаний.
   Присяжный лист был подписан членами Временного Правительства и заверен подписями председательствующего, сенатора С.Б. Браского и исполняющего обязанности обер-прокурора, сенатора А.И. Руадзе.
   По подписании присяжного листа, правительствующий сенат определил: О приведении членов Временного Правительства к присяге внести в настоящий журнал, а подписанный ими присяжный лист принять в правительствующий сенат, для хранения.
   Вслед за сим заседания было объявлено закрытым.
   Подлинный подписали присутствовавшие господа сенаторы.
   Скрепили: За обер-секретаря Г. Блон.
   За помощника обер-секретаря А. Чебышев.
Tags: 1910-e, 1917, Воспоминания, Первая Мировая война, Россия, романовы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments