?

Log in

No account? Create an account
Вопросы истории
Петр Оцуп о Григории Распутине. 
Старик
Оригинал взят у a_kuryatkov в Петр Оцуп о Григории Распутине.
 
Снимок Г.Е. Распутина, на паспорту К.К. Буллы,  Невский проспект, д. 54.
фото из журнала sergey_v_fomin

(Отрывок из воспоминаний)

  Сразу же после объявления империалистиче­ской войны 1914 года я выехал на Западный фронт в качестве корреспондента полдюжины; журналов: «Огонька», «Нивы», «Солнца России», «Нашего вестника», французского «L’Illustration» и др.


L’Illustration 13.11.1915
L'EMPEREUR NICOLAS II ET LE TSAREVITCH
L'auguste généralissime des Armées russes et son jeune fils, qui l'a accompagné au Grand Quartier Impérial,
portent l'uniforme des Cosaques de l'escorte de Sa Majesté.

Phot. G. H. Mewes. — Droits réservés.
Верховный Главнокомандующий русской армии с сыном, сопровождающим его в Ставку,  в форме казаков кнвоя Его Величества.



    За три года войны я объехал все фронты, сделав несколько тысяч снимков. Много тяжелого и постыдного пришлось видеть: окоп­ную жизнь, лазареты, эвакуации городов, траги­ческие фигуры беженцев и глупейшие церемо­нии, на которых попы кропили святой водой солдат, шедших в наступление с двумя патрона­ми. Уже разгром самсоновской армии в августе 1914 года показал беспомощность и продажность бездарного верховного командования. Солдаты, уцелевшие после боев у Танненберга и Мазур­ских озер, рассказывали, что их гнали в бой безоружными, в то время как противник бук­вально  поливал их огнем...





26-30 авг. 1914 8-я герм. армия (12 дивизий при 800 орудиях) под командованием генерала Гинденбурга одержала крупную победу над 2-й русской армией генерала Самсонова.

  Возмущение царской политикой охватывало широкие слои общества. Скандальное влияние Распутина на царскую семью вызвало недовольство даже в ближайшем  окружении  Николая  II





   В заграничных журналах помещалось множе­ство карикатур на Распутина. В один из приез­дов в Петербург я получил, задание из Парижа от редакции журнала -«L’Illustration» сфотогра­фировать Распутина. Я знал, что это очень трудно, но от таких заданий мне не позволяло отказаться профессиональное самолюбие. После нескольких  дней   «охоты»  за старцем   мне   удалось его подкараулить на вокзале.  Я    подошел к нему, но не успел изложить своей просьбы, как меня оттерли от него, а сам Распутин не­довольно бросил: «Дома принимаю».
    Узнав его адрес (он жил на Гороховской), я на другой же день отправился туда. Какой-то монах приоткрыл дверь, и, не снимая цепочки, долго расспрашивал, зачем я и откуда. Наконец меня впустили в приемную. Вышел Распутин, покосился на мою клаппкамеру и, перебивая ме­ня, заговорил:
— Снимать пришел... Вижу. Снимешь, а по­том... рожки подставите!
Тут он резко поднял руку к голове и наставил рога.
— Погоди,— сильно окая, буркнул Распутин и скрылся в кабинет. Через несколько минут он вышел и, протягивая мне новенькую пятируб­левку, сказал: — Возьми вот на чай и пошел вон!


Григорий Распутин Российский Государственный исторический архив (С.-Петербург).

    Я был раздосадован неудачей. Мне было со­вестно признаться, что я не сумел выполнить задания. Я решил продолжать «охоту», стал бы­вать на всех церемониях, где можно было ожи­дать Распутина. Во время крестного хода в Александро-Невской лавре я проник с помощью одного из прислужников в покои митрополита, и втиснувшись в какой-то угол, снял Распутина вместе с митрополитом Питиримом и другим мракобесом, иеромонахом Илиодором. В «L’Illustration»  по  этой  фотографии сделали  карика­туру.

 
Митр. Питирим (Окнов)            

   
    Иеромонах Илиодор (Сергей Труфанов)   

     Корреспондентская работа на фронте оконча­тельно открыта мне глаза на сущность самодер­жавия. Огромный механизм работал еще по за­веденному, но все чувствовали растерянность, полную ненужность, бессмысленность тех жертв, которых ежедневно  требовала война.
    Мое дело как фоторепортера — говорить о тех моментах, которые наиболее динамично вы­ражали настроение масс. Никогда не забуду первое братание, которое мне пришлось снять. Это было на Западном фронте, под Колкунами. Сперва встретились делегации русских и немцев из нескольких человек, а затем из окопов вы­шли все солдаты и с поднятыми руками пошли навстречу друг другу. Немцы несли плакаты с надписью по-русски «Мир». Невозможно пере­дать словами выражение лиц, с которым шли солдаты, чтобы пожать друг другу руки после долгих месяцев сидения  в окопах.
   Последние мои снимки с фронта империалистической войны не имели ничего общего с обычными   «военными корреспонденциями».  Выборы в Советы солдатских депутатов, чтение газет сходки солдат, — вот что было характерными сюжетами моих съемок в феврале 1917 года.

    27 февраля я был у Октябрьского вокзала. Сплошной стеной стояли атаманский и лейбказа­чий полки. Казаки держали пики наготове. Они казались темной, слепой силой, готовой ринуться по приказу начальства на революционный народ. Демонстрация путиловцев, балтийцев, обуховцев медленно двигалась навстречу этой силе. С замиранием сердца ждал я, когда эти две массы придут в соприкосновение... Вот рабочие подошли совсем близко... Хорунжий отдал при­каз стрелять. В это же время высокий женский голос крикнул: «Да здравствуют казаки!». Де­монстранты запели марсельезу. И я увидел впервые в жизни, как войско расступилось пе­ред народом. Казаки пошли за демонстрацией, ликование  народа  было  безгранично.

    29 февраля с революционными массами народа я очутился в Таврическом дворце. В большом зале, окруженные солдатами революции, сидели арестованные царские сановники: Фредерикс, Маклаков, Штюрмер. Вместе с ними были круп­ные жандармские чины, попы и прочие «столпы самодержавия». Многих из этих слуг последнего Романова  я  знал в лицо.


Борис Владимирович Штюрмер.

    Каким трусливым и жалким казался сейчас Штюрмер! Вспоминаю эпизод. Мне поручили сфотографировать председателя совета мини­стров Штюрмера. Я уже приготовился к съемке, как Штюрмер пристально посмотрел на меня и сказал: «А ты кто такой?» Не поняв его сразу, я ответил: «Фотограф». «Нет, ты жид, а хва­таешься за икону» (перед этим я передвинул икону, подаренную, между прочим, Штюрмеру Распутиным, милостями которого он оказался на посту премьер-министра). Снимок мне тогда сделать не пришлось, но я об этом не жалею. Мне довелось сфотографировать Штюрмера в обстановке, гораздо более приятной для меня, чем  для   него.

Comments 
15-июл-2017 09:59 pm
Журналист и разведчик часто совмещают занятия.
16-июл-2017 02:32 pm
Вот вроде все круто и цветисто - ужасные генералы, ужасное руководство и пр.
Но потом статистика почему-то показала, что потери в русской армии были сильно-сильно меньше, чем у тех, с кем она воевала. И в Крымскую, и в Русско-Японскую, и в Первую мировую.



Edited at 2017-07-16 14:33 (UTC)
15-фев-2018 06:28 am
Если граф Фредерикс был арестован 29 февраля 1917 года в Таврическом дворце, то как он мог присутствовать при отречении государя?
This page was loaded авг 23 2019, 7:19 am GMT.