Az Nevtelen (Az Nevtelen) wrote in ru_history,
Az Nevtelen
Az Nevtelen
ru_history

Categories:

К биографии П.И. Рачковского. Паоли и Паули. I

   В августовском 1912 г. номере «Русской Мысли» находим нейтральный отзыв на Ксавье Паоли. Повелители мира. М., 1912 [1]:

   Автор книги, агент тайной полиции по охране государей, приезжающих во Францию, посвящает несколько очерков характеристике государей, с которыми имел случай близко познакомиться, исполняя свои обязанности: императрицы Елизаветы австрийской, короля Альфонса XIII, короля и королевы Италии, шаха персидского, Эдуарда VII, королевы Вильгельмины нидерландской, Леопольда бельгийского, Георга греческого, английской королевской семьи, короля Камбоджи и королевы Виктории. Тонкий льстец и дипломат, лукавый придворный и ловкий охранник касается главным образом семейной стороны жизни царственных особ и притом большею частью панегирично. Наиболее интересны изображения экзотических властителей Музаффер-Эддина и короля Камбоджи.

   Критически отнесся к этой «пустой книге» рецензент «Русского Богатства», заметивший, что в России произведение французского «обер-шпиона» не найдет читателя, желающего, как европейский буржуа, жадно смаковать подробности жизни властителей мира [2]. Оба рецензента не заметили характерной особенности московского издания: в нем, в отличие от французского [3] и английского изданий [4], отсутствует глава «Царь и царица», где между прочим сообщается о чудесном их спасении от покушения, организованного... П.И. Рачковским [5]:

   Это было в Реймсе, больше десяти лет тому назад, во время второго Высочайшего путешествия во Францию.
   Перед посещением знаменитого реймского собора, все окрестные улицы были заняты войсками и суб-директор государственной полиции Эннион лично проверял карточки журналистов, чиновников, приглашенных. И он задержал некоторых специальных русских корреспондентов, хотя документы у них были в порядке.
   На правах старожила, я попытался заступиться за коллег, но получил отказ.
   — Мне теперь некогда разбираться,— ответил Эннион.— Я знаю только, что все эти приезжие-русские очень подозрительны, и трудно отличить, кто среди них настоящий журналист и кто полицейский.
   Был грех: некоторые специальные корреспонденты (правда, от газет вроде «Света» и «Московских Ведомостей», которым французское министерство иностранных дел отказало в пропускных coupe-files, не погнушались выправить себе в русском посольстве билеты, приготовленные в неограниченном числе для русских охранников. Но я возразил:
   — Если полицейские, то вам и подавно нечего их опасаться.
   — Эннион на это пожал плечами:
   — Я не пропущу в собор ни одного русского сыщика — и тогда я буду спокоен,— почти громко произнес он.
   Он казался тогда зол на все русское, на всю Россию — и я его оставил в покое. Можно было предположить, что между французской полицией и русской охраной произошли какие-либо трения на личной почве. Но в соборе на самом деле оказалось, что русских было очень мало во время Высочайшего визита. И это, видимо, тревожило шефов русской охранки — Рачковского, Гартинга и Мануйлова-Манасевича, которые метались из стороны в сторону и все о чем-то разспрашивали французских полицейских всех рангов.
   Ключ к тогдашнему поведению Энниона, которое не для всех осталось незамеченным, можно теперь найти в книге бывшего специального комиссара Паоли «Leurs Majestés». Паоли заведывал в течение 25 лет охраной всех коронованных особ, приезжавших официально или инкогнито во Францию и он издал теперь свои воспоминания, в которых встречается не мало любопытных деталей о разных европейских монархах. И вот, сообщая, между прочим, о своей службе во время «русской недели» в сентябре 1901 г., он пишет:
   «Не думаю, чтобы это было нескромно с моей стороны (ведь памятные события 1901 г. уже принадлежат истории, если я разоблачу, что тогда было покушение, о котором наши Гости ничего не узнали, так как благодаря чудесной случайности нам удалось предупредить исполнение его.
   Преступное покушение должно было совершиться в реймсском соборе. Узнав о готовившемся визите туда, наши русские коллеги стали сильно волноваться. Ведь не трудно, указывали они нам, положить бомбу где-нибудь под сиденьем, в тени статуи или в приделе: необходимо поэтому задолго вперед следить за всеми, кто служит и кто бывает в соборе».
   Эннион, разсказывает дальше Паоли, с этим согласился. И он не возразил против того, что русская охрана установила сама наблюдение за собором. Но так как еще раньше манеры русских коллег ему крайне не нравились и он решил остерегаться странного полицейского маккиавелизма, который они проявляли, то он установил с своей стороны наблюдение за всеми подозрительными личностями, которые находились на русской полицейской службе. Начальство над русскими охранниками, прикомандированными к собору, было поручено помощнику Рачковского — «шпиону бельгийского происхождения», как выражается Паоли, не называя его имени. И вот не прошло и 24 часов, как французский сыщик доложил Энниону, что этот странный охранник сам готовит покушение в соборе. Эннион не стал советоваться с Рачковским и тотчас же арестовал его помощника, причем отобрал у него целую переписку, которая изобличала его в преступном заговоре. Преступник стал оправдываться, доказывать, что его поведение неверно толкуют, но под конец сознался в том, что он взял лично на себя исполнение плана покушения.
   Других деталей об этом эпизоде в книге Паоли не имеется и в личной беседе бывший комиссар также отказывается дополнить свой разсказ. Подробности он считает профессиональной тайной и советует обратиться к Энниону. Но последний находится еще на действительной службе и я счел излишним сделать ему визит: от него можно ожидать еще меньше откровенности.
   Паоли, однако, признает, что данное покушение было операцией à la Азеф. В лучшем случае русская полиция хотела отличиться и открыть ею-же подброшенную бомбу к моменту визита и таким образом доказать свою проницательность и бдительность и в то же время опозорить на-веки полицию французскую. А может быть, Рачковский и Гартинг (Паоли не знает точно, был ли там и Азеф) не останавливались перед мыслью и о трагическом исходе своего заговора.
   По приказу тогдашнего министра-президента Вальдека-Руссо история эта была тщательно замята и арестованный преступник был просто выслан в Бельгию. Что же касается Рачковского и компании, то французской полиции предписано было внимательно следить за их дальнейшей работой во Франции и обо всем докладывать лично премьеру.

   Книге Паоли была посвящена и статья в харьковском Утре [6]:
(...)
   «Я знал,— пишет Паоли,— кой-кого из этих известностей русской тайной полиции (de ces célèbres «figures» de la police secrète russe), как знаменитого Гартинга, например; возможно также, что я встречался с таинственным Азефом. Самое яркое воспоминание, которое я сохранил от встречи с этими господами, это то, что мы считали всегда наблюдение за ними лучшей мерой предосторожности и, по мере возможности, скрывали от них те меры, которые мы считали полезными для охраны Государя». (Le souvenir le plus net que j'aie conservé de mes rapports, avec ces Messieurs — à l'exception de M. de Ratchkowski, le chef de la police russe à Paris — c'est que nous jugions prudent de les surveiller et de leur dissimuler autant que cela nous était possible, les mesures que nous croyions utiles d'adopter pour la sécurité de leurs souverains. X. Paoli „Leurs Majestés“, стр. 118).
   И действительно, Паоли имел случай убедиться в справедливости своего мнения.
   Когда русские гости хотели посетить знаменитый собор в Реймсе, русская охрана заявила, что готовится покушение и что ей известны террористы, благодаря одному «indicateur»'у, как, иронически беря в кавычки, говорит Паоли о провокаторе.
   Этот «indicateur», замечает Паоли, бельгийского происхождения и находился на службе в русской полиции. Начальник французского сыскного отделения, весьма подозрительный, велел с своей стороны следить за русским «указателем», который должен был инсценировать изловление преступников в самом соборе».
   Как видите,— задолго до Кулябко,— план à la Богров был у нас в некоторых кругах весьма популярен.
   Каково же было удивление французов, когда наблюдение и последовавший за ним арест «indicateur»'а установили, что никто иной, как он сам должен был смастерить и «накрыть» преступление (стр. 142). (...)

   Можно добавить, что посещение Реймского собора состоялось 06 (19).09.1901 и было непродолжительным [7, с. 2]:

   В четверг, в пять часов сорок минут вечера [sic!], Августейшие Гости Франции и Президент Лубэ, на пути из форта Витри, проехали в Реймс и, в четыре часа [sic!], следуя сквозь громадные толпы народа, прибыли к зданию городской ратуши (...) После осмотра городской ратуши, Их Величествам были поданы экипажи, в которых Августейшие Гости проехали к кафедральному собору. (...) Лишь только в соборе заметили приближение кортежа, как на нем ударили во все колокола, и кардинал Ланженьё, реймский архиепископ, вышел на ступени главной паперти и, окруженный всеми священнослужителями, ожидал прибытия Их Величеств. Когда Государыня Императрица (...) вышла из коляски, архиепископ приблизился и обратился к Их Величествам со следующими словами (...) После нескольких слов благодарности, сказанных Государем Императором, Августейшие Посетители прошли на хоры собора. Затем кардинал провел Их Величества в приделы, где были выставлены сокровища собора. (...) Их Величествам и Президенту Лубэ были затем поднесены в великолепных футлярах альбомы снимков с реймского кафедрального собора. Кардинал передал Государыне Императрице небольшой полог на детскую колыбель, сделанный и поднесенный группою реймских работниц для Великой Княжны Анастасии Николаевны. Государыня Императрица милостиво благодарила архиепископа. Их величества и все сопровождавшие лица прошли к паперти, здесь Государь Император и Государыня Императрица остановились, чтобы бросить последний взгляд на собор. На паперти Августейшие Гости простились с кардиналом Ланженьё. (...)

   По сообщению РТА со ссылкой на Гавас, гости выехали из ратуши в 17:25, осмотр собора завершили в 17:45 и в 18:00 выехали из Реймса в Компьень [8]. Реймская же газета сообщила, что визит в соборе продолжался около 35 минут, а в 17:50 гости были уже на вокзале [9].
   Что же касается свидетельства Паоли, то, к сожалению, французская печать не проявила, насколько мне известно, интереса к описанному выше эпизоду, а в 1901 г. утечки в печать о «покушении» действительно не было. Пишущие же на русском, на мой взгляд, приписывают П.И. Рачковскому значительные и даже выдающиеся профессиональные способности, из-за чего приведенное выше свидетельство Паоли им может показаться выдумкой, в особенности с учетом того, что не русские коллеги П.И. Рачковского, а французские политики, в частности, быв. президент Лубэ, прислали венок на его похороны [10].
   Между прочим, бытует и такое мнение, основанное на воспоминаниях С.Ю. Витте, что однажды Рачковский спас жизнь президента Лубэ [11], [12] и так приобрел большое влияние на него [13]; говорили также и о дружбе Рачковского с министром иностранных дел Делькассе [14], [15]. Благодаря свидетельствам С.Ю. Витте и И.Ф. Манасевича-Мануйлова [16] можно установить, что Рачковский спас Лубэ во время поездки последнего в Лион для открытия памятника президенту Карно. Правда, покушения не было и об этом писали тогда газеты, но, к счастью для репутации Рачковского, многие пишущие на русском историки газеты, даже русские, а не только французские, не читали, не читают и читать не будут.
   Началось все с появления в лионской газете Le Nouvelliste de Lyon заметки «Заговор против г-на Лубэ», сообщавшей об аресте в Оранже (департамент Воклюз с адм. центром в Авиньоне), анархиста, собиравшегося убить французского президента Лубэ, перепечатанной затем рядом газет [17]—[20]. Арестованный Виктор Кутюрье (Victor Couturier), 1880 г.р. в Тулоне, рабочий электрической компании в Ниме, показал, что, получив от руководства анархистов приказ выехать в Париж для убийства президента Лубэ и не имея денег, влез через камин в контору компании, где он работал и украл 2500 франков, после чего выехал в Лион (или в Валанс), но, опасаясь проверки в пути, сошел с поезда Оранже, где на вокзале был арестован полицейским, обратившим внимание на подозрительное поведение приезжего и следы сажи на его одежде. При обыске арестованного были найдены планы и документы, свидетельствующие о заговоре с целью убийства Лубэ, так что после умело проведенного полицией допроса Кутюрье во всем чистосердечно признался, хотя из заметки и не было понятно, собирался ли Кутюрье убить Лубэ в Париже или в Лионе, куда Лубэ должен был приехать для открытия памятника Карно. Об этом деле было доложено префекту департамента Воклюз, который немедленно выехал в Оранж и оттуда направил шифрованную телеграмму м.в.д. Вальдеку-Руссо с сообщением о раскрытии заговора, после чего из Парижа в Оранж в большой тайне был направлен заместитель начальника Сюртэ Амар, на момент публикации газетной заметки продолжавший в Авиньоне заниматься расследованием этого заговора; также, было усилено наблюдение полиции за анархистами, а пограничные власти уведомили об анархистах, предположительно замешанных в этом заговоре.
   На первый взгляд приведенное выше сообщение о заговоре анархиста, рабочего-электрика Кутюрье не выглядит неправдоподобным: хотя в то время французская конституция не давала президенту существенных полномочий, однако в 1894 г. анархист Казерио зарезал не премьер-министра Дюпуи, а президента Карно; кроме того, в 1900 г. европейские анархисты были активны — в Италии Бреши застрелил короля Умберто I, а в Бельгии Сипидо не смог застрелить в будущего британского короля Эдуарда VII. Правда, агентство Гавас сопроводило сообщение о заговоре оговорками, что парижская префектура полиции отрицает участие Амара в следствии по этому делу и что Пюибаро, генеральный директор следственного управления парижской префектуры полиции, заявил, что заговор против Лубэ полностью выдуман и что арестованный Кутюрье это обычный вор, неизвестный анархистам и не имеющий связей в их среде. Оппозиционная же газета L'Intransigeant высмеяла префекта департамента Воклюз, выдумавшего «картонный заговор» против «темного маразматика» Лубэ, он же и «святой человек Панамы I» [21]; напомню, что Лубэ был м.в.д. в то время.
   Затем газеты стали называть заговор воображаемым, а о Кутюрье, не отказавшемся от своих первоначальных и ложных показаний, стали писать как о психически ненормальном [22], а через несколько дней дело приобрело неожиданный поворот — в Авиньоне арестовали Эрве Луи (Hervé Louis), выдававшего себя за изобретателя, журналиста, «научного редактора» различных изданий в Париже, Марселе и Ницце, оказавшегося использовавшим документы брата своей любовницы Жан-Баптистом Буилларом (Jean-Baptiste Bouillard), 1857 г.р., заочно осужденным за мошенничество на 6 мес. тюрьмы судом Бурга (приговор утратил силу за давностью) и разыскиваемым по обвинению в мошенничестве, злоупотреблении доверием и ложном банкротстве прокуратурой Руана; выяснилось также, что Кутюрье был арестован не из-за бдительности полиции в Оранже, а по заявлению Буиллара, газетой L'Intransigeant справедливо названного мошенником и доносчиком [23], [24]. Позже была проведена очная ставка Буиллара с Кутюрье [25], [26]; неизвестно, чем все закончилось, но ясно, что это дело не было заговором с целью убийства Лубэ.
   Что же касается вышеупомянутого памятника президенту Карно, то президент Лубэ прибыл в Лион 21.10 (03.11).1900 (между прочим, кажется в этот день был арестован мошенник Буиллар), на следующий день принял участие в торжествах по случаю открытия памятника (как бы повторяя историю Карно, убитого в присутствии премьер-министра Дюпуи, премьер-министр Вальдека-Руссо составил в Лионе компанию президенту Лубэ) и в тот же день отбыл в Париж [27]—[29]. Где же находился в это время Рачковский? Думаю, что не в Лионе, а в Париже, руководя охраной пребывавших там великих князей [28], [30], [31]:

   Париж, 20-го октября (2-го ноября). (Собств. корр.). По случаю годовщины кончины Императора Александра III, в посольской церкви совершено заупокойное Богослужение, в присутствии Великих Князей Владимира, Алексея и Павла Александровичей, Великой Княгини Марии Павловны, Великого Князя Андрея Владимировича, Герцогов Евгения и Георгия Максимилиановичей Лейхтенбергских, поверенного в делах русского посольства Нарышкина и всех членов посольства. От лица Президента республики присутствовал офицер его военного кабинета. Присутствовали также Делькассе и церемониймейстер Крозье. (...)
   Париж, 21-го октября (3-го ноября). (Собств. корр.). Годовщина Восшествия на Престол Императора Николая II отпразднована сегодня с большим торжеством в посольской церкви, в присутствии Великого Князя Владимира Александровича с Августейшею Супругой, Великих Князей: Павла Александровича, Андрея Владимировича, Михаила Михайловича, Герцогов Евгения и Георгия Максимилиановичей Лейхтенбергских, поверенного в делах русского посольства Нарышкина, всех членов посольства, представителей русской колонии, коммисаров русского отдела выставки и экспонентов. От имени Президента республики был генерал Дюбуа. Министры военный и морской, а также президент совета министров были представлены членами их кабинетов. Министр Делькассе присутствовал с маркизом Монтебелло и церемониймейстером Крозье. По окончании церковной службы поверенный в делах Нарышкин принимал поздравления министров и членов русской колонии. (...)

   Увы, русские и французские газеты достаточно редко упоминали Рачковского, перечисляя имена участников подобных приемов, так что без привлечения каких-то архивных документов невозможно сказать, где именно он находился в то время — в Париже, Лионе или где-то еще. Можно говорить лишь о том, что басней является изложенная Витте и Манасевичем-Мануйловым история о спасении Рачковским жизни Лубэ при посещении последним Лиона, с оговоркой, что Лубэ мог опасаться покушения, верить Рачковскому и не верить французскому следствию, выяснившему смехотворность якобы заговора Кутюрье, но крайне сомнительно, чтобы Рачковский в то время выезжал в Лион и там руководил охраной Лубэ. Непросто проверить и свидетельство Паоли, т.к. ему по крайней мере из газет было известно о провокации против бельгийских анархистов, в 1894 г. организованной агентом Рачковского К.Ф. Яголковским, имевшим паспорт Э.П. Унгерн-Штернберга (см. о нем пост Одна из позорнейших страниц в истории русской журналистики), почему Паоли и мог написать именно о Бельгии.


1. Критическое обозрение. 137. Паоли Ксавье. Повелители мира. // Русская Мысль. М., 1912. №8, паг. 4 (КО), с. 297-298.
2. Новые книги. Ксавье Паоли. Повелители мира. // Русское Богатство. СПб., 1912. №7, паг. 2, с. 133-135.
3. Xavier Paoli. Leurs Majestés. 5e éd. Paris, n.d.
4. Xavier Paoli. My Royal Clients. London—New York—Toronto, n.d. [1911].
5. Д. Из истории провокации. (От нашего парижского корреспондента). // Речь. СПб., 1912. №19 (1973), 20.01 (02.02), с. 2-3. Перепечатано: с сокр. Воспоминания комиссара полиции Паоли. // Южный Край. Х., 1912. №10562, 21.01 (03.02), с. 3; полностью Из истории провокации. // Утро. Х., 1912. №1556, 25.01 (07.02), с. 5.
6. Герасимов Л. (Сиротский Ф.Г.). Книга Паоли. (От нашего парижского корреспондента). // Утро. Х., 1912. №1573, 15 (28).02, с. 3.
7. Пребывание Их Величеств во Франции. Корреспонденция «Paris-Nouvelles». // Правительственный Вестник. СПб., 1901. №197, 08 (21).09, с. 1-2.
8. Телеграммы Российского Телеграфного Агентства. // Правительственный Вестник. СПб., 1901. №197, 08 (21).09, с. 3-4.
9. A Reims. // L’Indépendant Rémois. Reims, 1901. №25526, 07 (20).09, p. 2.
10. Петербург. 26-го октября. (По телефону от наших корреспондентов). Похороны П.И. Рачковского. // Русское Слово. М., 1910. №247, 27.10 (09.11), с. 4:

   О похоронах П.И. Рачковского в Петербурге получены следующие подробности. При похоронах присутствовали только близкие покойного — жена, сын и два товарища сына. Не было ни представителей администрации, ни бывших сослуживцев покойного. Была только получена телеграмма от одного из его бывших начальников.
   Полную противоположность этой скромной обстановке представил тот отклик, который встретила смерть Рачковского в высших французских кругах. От бывшего президента Лубэ был возложен серебряный венок. Получены венки также от Поля Дешанеля и других.

11. [Руманов А.В.] Смерть П.И. Рачковского. (По телефону от нашего петербургского корреспондента). // Русское Слово. М., 1910. №241, 20.10 (02.11), с. 4:
(...)
Его [Рачковского] значение во французских правящих кругах с течением времени до того успело возрасти, что, когда, например, президент французской республики Лубэ совершал свое путешествие в Лион, то он, чтобы оберечь себя от предполагавшегося на него покушения, взял к себе в спутники Рачковского. По крайней мере, по разсказам людей осведомленных, Лубэ лично говорил гр. С.Ю. Витте:
   — Я предпочел вашего Рачковского лучшим агентам моей полиции.
   У Лубэ в Елисейском дворце Рачковский имел свою отдельную комнату. (...)

12. Витте С.Ю. Воспоминания : Царствование Николая II. Т. I. 3-е изд. Берлин, 1923. с. 151. То же: Витте С.Ю. Воспоминания. Царствование Николая II. Т. I. 2-е изд. Л., 1924. с. 137:
(...)
   Насколько Рачковский имел значение, можно видеть из того, что, как я помню, президент французской республики Лубэ говорил мне, что он так доверяет полицейскому таланту и таланту организации Рачковского, что, когда ему пришлось ехать в Лион, где,— как ему заранее угрожали,— на него будет сделано нападение, то он доверил охрану своей личности Рачковскому и его агентам, веря больше в полицейские способности Рачковского, нежели поставленной около президента французской охране. (...)

13. Значение П.И. Рачковского в охранном деле. (Из беседы). // Петербургская Газета. СПб., 1910. №289, 21.10 (03.11), с. 4:
(...)
   Одно лицо, близко знавшее покойного и его деятельность, разсказало нам следующее: (...)
   Особым влиянием Рачковский пользовался в дни президента Эмиля Лубэ и министра иностранных дел Делькассе, с которыми он был в хороших отношениях.
   Рачковский занимал одно время помещение в Елисейском дворце. (...)

14. «Лига спасения России». (От нашего петербургского корреспондента). // Русское Слово. М., 1913. №160, 12 (25).07, с. 3:

   В связи с появившимися в «Русском Слове» новыми данными о «священной дружине», приводим разсказ лица, занимавшего 10 лет назад видный пост в министерстве внутренних дел: (...)
   Неудивительно, что в эту группу, которую Рачковский уже официально называл «лигой спасения России», вошли не только видные политические и общественные деятели Франции, но и сам Эмиль Лубэ.
   Бывший тогда министром, нынешний посол в Петербурге Делькассе отнесся также с особенным вниманием к «лиге». Кстати, г. Делькассе мог бы много интересного разсказать о Рачковском, который не раз обращался к нему с ходатайствами... (...)

15. Z. «Лига спасения России» и П.И. Рачковский. (Из записок журналиста). // Русские Ведомости. М., 1913. №167, 20.07 (02.08), с. 3:
(...)
   Когда Плеве был назначен министром внутренних дел, (...) старая неприязнь Плеве к Рачковскому проснулась с новой силой, но министру надо было до поры, до времени быть осторожным по отношению к своему подчиненному, который пользовался уже большой силой благодаря своей близостью к коменданту дворца Гессе и дружбой таких лиц, как французские государственные деятели, особенно Лубэ, Этьен, Делькассе. (...) Рачковский был вызван в Петербург. Плеве ему предложил на выбор: 1) либо ссылка в Сибирь, 2) либо безотлучное пребывание в Брюсселе под строжайшим контролем министерства внутренних дел.
   Рачковский поселился в Брюсселе, (...) генерал Гессе некоторое время спустя выхлопотал Рачковскому разрешение жить в Варшаве. Здесь благодаря нынешнему французскому послу в Петербурге г. Теофилю Делькассе Рачковский получил представительство богатой фирмы Гута Банкова с жалованьем в 15 тысяч рублей в год. (...)

16. [Манасевич-Мануйлов И.Ф.] Карьера П.И. Рачковского. [V]. // Вечернее Время. СПб., 1912. №153, 25.05 (07.06), с. 1:
(...)
Заговор на жизнь Лубэ.

   Один из агентов Рачковского, находившийся в сношениях с международной группой анархистов, сообщил ему о готовящемся покушении на жизнь президента Французской республики.
   Рачковский передал полученные им сведения парижскому отделению общественной безопасности и лично руководил производившимся розыском.
   Произведенные аресты подтвердили указания русского начальника секретной полиции.
   Президент Лубэ был глубоко признателен Рачковскому за оказанную услугу и он приблизил его к себе настолько, что уделил ему в Елисейском дворце две комнаты, которыми и пользовался Рачковский, приезжая в Париж из Сен-Клу, где у него была прелестная вилла.
   Президент просил Рачковского взять на себя высшее наблюдение за охраной своей особы во время открытия памятника президенту Карно в Лионе.
   Рачковский в президентском поезде сопутствовал Лубэ и распоряжался французской полицией.
   Это были дни его полного расцвета. (...)

17. Histoire de complot. // Le Petit Marseillais. Marseille, 1900. №11834, 15 (28).10, p. 2.
18. Alleged Plot Against M. Loubet's Life. // The New York Herald (European Edition). Paris, 1900. №23442, 15 (28).10, p. 6
19. Un complot (?) contre M. Loubet. // Le Patriote. Bruxelles, 1900. №301, 15 (28).10, p. 4.
20. Слухи о покушении на г. Лубэ. // Киевлянин. К., 1900. №291, 20.10 (02.11), с. 2.
21. Charles Roger. Complot de carton. // L'Intransigeant. Paris, 1900. №7411, 16 (29).10, p. 1.
22. Nîmes, 30 octobre. L'auteur du prétendu complot contre Loubet. // La Libre Parole. Paris, 1910. №, 18 (31).10, p. 4.
23. Chronique Régionale. Vaucluse. Avignon.— Arrestation. // Le Petit Marseillais. Marseille, 1900. №11841, 22.10 (04.11), p. 2.
24. Départments et colonies. Escroc et mouchard. // L'Intransigeant. Paris, 1900. №7418, 23.10 (05.11), p. 3.
25. Chronique Régionale. Vaucluse. Avignon. // Le Petit Marseillais. Marseille, 1900. №11848, 29.10 (11.11), p. 3.
26. Chronique Régionale. Gard. Nîmes. // Le Petit Marseillais. Marseille, 1900. №11849, 30.10 (12.11), p. 2.
27. Le président de la République a Lyon. // Le Temps. Paris, 1900. №14393, 23.10 (05.11), p. 1-2.
28. Телеграммы Р.Т.А. Полученные 22-го октября. // Правительственный Вестник. СПб., 1900. №238, 24.10 (06.11), с. 3.
29. Телеграммы Р.Т.А. Полученные 23-го октября. // Правительственный Вестник. СПб., 1900. №238, 24.10 (06.11), с. 4.
30. Телеграммы Р.Т.А. Полученные 21-го октября. // Правительственный Вестник. СПб., 1900. №238, 24.10 (06.11), с. 3.
31. A l'église russe. // Journal des débats. Paris, 1900. №306, 22.10 (04.11), p. 4.
Tags: 19 век, 1900-e, Россия, Франция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment