?

Log in

No account? Create an account
Вопросы истории
ru_history — город — ЖЖ 
logo
Известное издание Американского мемориального музея холокоста - «Энциклопедия лагерей и гетто, 1933-1945 года» (Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933–1945) - теперь в официальных бесплатных пдф-ах на сайте музея (новость).

Из будущего семитомника выложены два вышедших тома (каждый в двух частях, в каждой части 900+ страниц)
- Том 1 (2009). Early Camps, Youth Camps, and Concentration Camps and Subcamps under the SS-Business Administration Main Office (WVHA)
- Том 2 (2012). Ghettos in German-Occupied Eastern Europe

Брать тут. Ссылки на скачивание появятся после заполнения простенькой анкеты.


ЗЫ. Новость на русском языке, откуда я это узнал, негодная (там не в курсе, что бумажные версии выложенных пдфов опубликованы сильно не сейчас)
Оригинал взят у starcheolog в Клад в Зарядье. Документальный фильм
Редкий случай - российский документальный фильм об археологической находке.

Фильм посвящён находке и изучению клада серебряных монет XVII в. (более 40 тыс. монет) найденного при раскопках в Зарядье

Для просмотра фильма надо перейти по ссылке кликнув на картинку (видео не встраивается в страницу).


Безимени-1.jpg

Ссылка на видео в Фейсбуке (если не открывается по картинке) -

https://www.facebook.com/alex.moshkov.darkcyan/videos/1671223039823388/?pnref=story0B8A

Ссылка на видео в "Вконтакте" -
https://vk.com/video241627870_171560692?hd=3&t=10s
Довольно неплохо снято, вполне по археологически.





Основанный в середине позапрошлого века Хабаровск можно считать старым городом лишь по меркам российского Дальнего Востока. Тем не менее даже он имеет немало своих исторических тайн и загадок. Хотя дальневосточная столица практически с первых лет развивалась по законам регулярной планировки, все же имелись свои исключения.
Мой фоторассказ посвящен почти исчезнувшей улице в центре Хабаровска, чьи следы до сих пор можно обнаружить в неприметных двориках, так и не успевшей толком появиться Театральной площади и скоропостижно снесенному в прошлом году католическому костелу.

...всего 31 снимок и две карты с комментариями в моем блоге
krw
В стране плутократов и нужды трудящихся масс. // За Родину. Псков, 1943. №78 (173), 3 апреля, с. 4.

Британские методы эксплоатации

   «Представьте себе всю Англию одним большим хозяйством, а население ее огромной семьей, как это в настоящем государстве и должно быть. Какую же семейную картину вы увидите? Недокормленных, оборванных, живущих в самых жалких условиях детей, а деньги, на которые следовало бы этих несчастных кормить, одевать и воспитывать, миллионами тратятся на духи, ожерелья, комнатных собачек, гоночные машины и всякие прочие излишества. В одной такой народной семье одна из сестер обладает одной единственной парой дырявых башмаков, другая же часами выбирает, какие туфельки ей одеть из имеющихся у нее сорока пар. Один из братьев помоложе вынужден питаться на один пенни в день, вымогая у матери деньги, истощая ее терпение, постоянно требуя есть. В то же время его старший брат тратит от пяти до шести фунтов только на обед в роскошных и дорогих отелях, затем ужинает в одном из ночных клубов и в результате бесконечно болеет от излишеств в еде и образе жизни. Такое народное хозяйство никуда не годится».


Трущоба в Ливерпуле, 1969
Читать дальше...Свернуть )
В начале этого года мы посетили в Беларуси местечко под названием Мир. Там находится один из красивейших замков Восточной Европы. Прогулявшись по залам музея, помокнув под дождем возле елки во дворе замка, мы обнаружили ещё одну дверь, также ведущую в выставочное помещение. Там располагалась экспозиция, посвященная еврейскому гетто. Замок имеет богатую историю, но события, происходящие во время Второй мировой войны, самые страшные, что могли запомнить древние стены.




Читать дальше...
Это они убивали евреев, что бы продлить себе жизнь!
photos-of-the-lodz-ghetto-1940-1944-17_2
d1a4da167406
377793
a20jew20in20the20rzeszo

По ходу оккупации немцы создавали на территориях Польши и СССР т. н. гетто — закрытые еврейские районы в больших городах. Для управления внутренней жизнью гетто было решено создать административный орган, состоящий из евреев. Такой орган назывался «юденрат» (нем. Judenrat — «еврейский совет»). Таким образом было создано 101 «юденрат».

Читать дальше...Свернуть ) Читать дальше...Свернуть )Читать дальше...Свернуть )
Читать дальше...Свернуть )


Редкий случай - на немецкой карте Смоленска 1942 года показано гетто (кликабельно для увеличения):



Слышал, что в военное время гетто в Смоленске было одним из самых больших на территории, занятой фашистами. Попытался найти материалы относительно смоленского гетто. Оказалось, что их не так много. Вот что удалось накопать.

Далее - об истории смоленского геттоСвернуть )
Владка Мид
продолжение.

Абраша Блюм




Абраша и Люба Блюм

Когда закончились бои, от гетто остались лишь дымящиеся руины. Немцы деловито уничтожали пустые бункеры. Варшавского гетто больше не было, остатки его защитников, прятавшиеся на «арийской стороне», ощущали себя обездоленными, опустошенными. Гетто было душой и целью нашего существования, ради него одного мы жили. Только гетто сплачивало нас, только жгучая потребность отомстить придавала нам силы.

Ничего этого не осталось. Зачем было жить дальше? Над городом еще висел запах гари. Улицы Варшавы кишели патрулями СС и гестапо, автомобилями, полными вооруженных немцев. Повальные аресты и обыски в домах поляков были обычным делом. Огромные плакаты, предупреждавшие о «еврейской угрозе», предписывали арестовывать евреев на месте и объявляли , что поляки, помогающие евреями, либо дающие им кров, будут расстреляны. В качестве показательного урока немцы подожгли дом на площади Казимеж, убив всю проживавшую там польскую семью за то, что те приютили у себя евреев. Поляки были перепуганы. «Немцы на всё способны,» - повторяли они с опаской.

Сами собой стихийно зародились польские комитеты самозащиты от «несчастья», как они называли евреев. Эти комитеты стали для нас огромным препятствием. Они постоянно следили за появлением чужаков и сообщали о таковых в полицию. В результате поначалу оказалось невозможно найти квартиру для Абраши Блюма, и первое время он жил у меня, в моей маленькой комнатке на четвертом этаже на улице Баркова 2. Хозяин квартиры, Стефан Невяровский, знал, кто я такая, и иногда помогал нам.

Читать дальше...Свернуть )

Когда я пришла в себя, комната кишела разъяренными людьми, и они забрасывали меня вопросами. Они боялись, что из-за меня сожгут весь дом. Явились три полицейских поляка, выгнали всех остальных и принялись допрашивать меня одну. Я всё еще плохо соображала, отвечала с трудом, пыталась повторить в точности то, что сказала ранее немецкому офицеру, арестовавшему нас с Абрашей. Полицейские вновь обыскали комнату, то и дело засовывая вещи себе в карманы. Мне было всё равно. Я понимала, что скоро конец. Единственное, что я хотела знать – жив ли Абраша? Что с ним?

И вдруг в сопровождении полицейского в комнату вошел Абраша. Я содрогнулась. Его лицо было сине-багрового цвета, и одна сторона распухла. Голова в крови, кровь изо рта, руки в синяках. Он едва мог идти. Я упросила полицейского разрешить ему лечь. На все вопросы он отвечал вяло и бессвязно.

Не помню, сколько продолжался допрос, наконец нас вывели из комнаты. Абраша шел из последних сил, морщась от боли. Шепотом я спросила его, как он себя чувствовал, он не смог произнести ни слова.

Читать дальше...Свернуть )

лучше поздно, чем никогда: я отсканировала свою карту Варшавского гетто
а то в сети они все маленькие, и не видно названий мелких улиц.

гетто во время войны: http://farm9.staticflickr.com/8477/8166711110_ebfe135d2a_o.jpg
гетто наложенное на теперешнюю карту Варшавы: http://farm8.staticflickr.com/7272/8166681091_2b6cec0236_o.jpg
Владка Мид
продолжение.

Судьба защитников гетто на «арийской стороне»



Жизнь на «арийской стороне» превратилась в ад. Каждый день мы теряли укрытия и людей, земля буквально горела у нас под ногами.

Судьба выживших защитников гетто сложилась крайне трагично. Около семидесяти из них через канализацию удалось выбраться на «арийскую сторону», и подпольщики (*** поляки ***) среди бела дня увезли их из города в крытых грузовиках в Ломянский лес недалеко от Варшавы. И оставили там. Ломянский лес – густые низкие сосны. Местные крестьяне, боясь, что их обвинят в укрывательстве евреев, грозили сдать их немцам, если они не уберутся сами. Плюс над ними постоянно висела угроза немцкой облавы, немцы в любой момент могли окружить лес и всех их убить.

Мы лихорадочно искали им укрытия, заново перелопачивали все возможные контакты с польскими партизанами. Найти жильё в домах поляков стало теперь почти невозможно. Мы ощущали себя в полной изоляции. И опять, как и в дни восстания, мы были бессильны, неспособны спасти жизни тех немногих, кто пережил страшную агонию гетто.

Героизм восставшего гетто потряс польское подполье, нелегальные издания превозносили мужество евреев и пели хвалу их силе и стойкости. Но этим всё и закочилось. Не было оказано почти никакой практической помощи – ни в часы последней смертельной схватки, ни, разумеется, теперь. Вместо этого мы столкнулись с типичным польским безразличием к судьбе евреев.

Шли дни. Варшава, давшая кров тысячам подпольщиков-поляков, оказалась не в состоянии приютить горстку выживших бойцов гетто.

Читать дальше...Свернуть )

Несчастье шло с нами рука об руку. 11-го ноября 1943 года восемь бойцов гетто прятались на чердаке целлофановой фабрики в предместье Прага. Чердак был весь уставлен ящиками со взрывчаткой и боеприпасами. Один из ребят разогревал в ложке лечебную мазь для одной из раненых девушек, горящая спичка упала на пол, на легко воспламеняющийся мусор под ногами, и произошел взрыв – ящики взорвались один за другим, и в считанные секунды чердак охватил пожар.

Лишь Элиезеру Геллеру, Тосе Альтман и Меиру Шварцу удалось вырваться из этого ада. Проломив голыми руками горящий потолок, они выкарабкались на крышу. Но Тосино платье загорелось, и, не в силах стоять, она упала и скатилась по крыше. К дому уже бежали люди тушить пожар, но увидев на крыше евреев, не знали, что делать дальше: «Там евреи! Евреи горят!» Казалось, присутствие троих несчастных евреев пугало их сильнее огня.

Читать дальше...Свернуть )
Владка Мид
продолжение.

Рассказывают участники восстания.



[На одиннадцатый день восстания двоим друзьям Владки удалось через канализацию выбраться из гетто. Это были Зигмунт (*** Залман Фридрих: http://one-way.livejournal.com/495366.html#otreblinke ***) и Казик (*** Симха Ротем: http://boti.ru/node/84155 ***). Казик пару ночей спал на квартире у Владки. Вот, что он ей рассказал.]

На второй день восстания Казик был в составе группы, охранявшей мину, зарытую против входа на фабрику щеток. Сидя в засаде, они смотрели, как приближается отряд немцев, и, когда те подошли к самым воротам, Казик по приказу командира группы соеденил провода. От взрыва содрогнулось гетто, и чуть не обвалился потолок здания, где прятались бойцы. Железные каски и человеческие тела полетели вперемешку с грязью, пылью, деревянными обломками и стеклом. Убитых и раненых немцев раскидало по улице.

После этого враг стал осторожнее. Эсэсовцы атаковали позицию Казика, прижимаясь к стенам домов. Их встретили гранатами и бутылками с зажигательной смесью – и они отступили. «Но это еще не всё.»

19-го апреля части немцев, украинцев, литовцев и поляков окружили гетто. Осада, целью которой была полная и окончательная депортация евреев из Варшавы, готовилась под покровом темноты. Но эти приготовления заметили часовые гетто и сообщили о них в штаб восстания, откуда был дан приказ всем отрядам занять боевые позиции: пять групп под началом Марека Эдельмана в районе фабрики щеток по улицам Францисканска и Валова; восемь групп Элиезера Геллера в районе немецких мастерских по улицам Лешно, Новолипки и Смоча; и девять отрядов в центральном гетто под командованием Захарии Артштейна – на улицах Геся, Заменхоф, Мила и Налевки. Штаб-квартира под командованием Мордехая Анилевича находилась в бункере по адресу Мила 18. Повсюду сновали курьеры, предупреждали население об облаве и призывали к сопротивлению. Этой ночью всё гетто попряталось в укрытиях – в подвалах, бункерах, в тайниках и на чердаках. И приготовилось к неизбежному.

Читать дальше...Свернуть )
Владка Мид
продолжение.

Когда горело гетто...



...Варшава изумлялась четыре дня подряд.


Предполагалось, что немцы подождут до конца апреля, а то и до мая, но точно никто не знал. В любую минуту надо было быть готовыми к бою.

Утром 19-го апреля, в канун Песаха, в гетто грянула орудийная канонада. Залпы были оглушительными, от взрывов дрожала земля. Гетто окружили войска. Специальные части СС выстроились в полной боевой готовности. С балконов, из окон, и с крыш домов напротив Стены нацелили пулеметы. Немецкие мотоциклетные патрули оцепили улицы вокруг гетто.
Битва началась.

Восстание, к которому мы все так готовились, застигло нас врасплох. Не сговариваясь группа подпольщиков на «арийской стороне», включавшая кроме прочих Целека и меня, собралась на одной из явочных квартир. Мы решили раздобыть себе оружие и прорываться в гетто сквозь немецкое оцепление. Миколаю (*** Миколай Березовский – связной с польским подпольем ***) было поручено договорться об оружии с поляками, и мы ждали их ответа.

Наступило короткое затишье, но к полудню бой возобновился. По Бонифратерской, Мурановской и по Красинского подвезли артиллерию, поливавшую гетто шквалом огня. Юнкерсы, блестя на солнце, то кружили стервятниками, то устремлялись вниз. Мурановская пылала, и на севере ее в небо поднимался огромный столб дыма. Каждые несколько минут земля содрогалась от взрывов, разбивались вдребезги окна, и обваливались дома.

Я взглянула в сторону Свентоерской улицы. Туда, на то, что осталось от фабрики щеток, нацелили пулеметы. Очевидно немцы столкнулись там с сильным сопротивлением; очередь за очередью, пулеметы не умолкали. Мне было видно руины знакомых зданий, обрушившиеся этажи, огромные проломы в стенах, столбы поднимавшейся в небо пыли.

Вдруг город потряс оглушительный взрыв – громче всего, слышанного нами до сих пор.

По улице Налевки к Стене прогрохотали танки. Тысячи поляков столпились на улицах и наблюдали за схваткой. Они стеклись со всей Варшавы. Никогда еще город не был свидетелем такой схватки в самом своем сердце. Поляки не могли поверить, что евреи сами без чьей либо помощи противостоят немецким войскам. «Там наверняка сражаются наши, кто еще мог организовать такое!» - настаивали они. Они были радостно возбуждены, взволнованы, взбудоражены. «Смотрите, какие потери!» - кричали они, глядя на поток машин санитарной помощи, увозящих убитых и раненых немцев. Сирены визжали. Неожиданный град огня из гетто по «арийским» улицам разогнал зевак, а немцы бросились ничком на землю. При первой же возможности все побежали искать урытие. Боясь приближаться к Стене, немцы приставили к ней украинцев.

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует

лирическое отступлениеСвернуть )
Владка Мид
продолжение.


Последние приготовления


«Власть в гетто больше не в моих руках. Здесь новое правительство у власти.»

Марек Лихтенбаум, последний председатель юденрата Варшавского Гетто, в ответ немецкому начальству.




[…]

Я посетила гетто накануне восстания. Как обычно на рассвете я явилась на Парысовский Плац с завернутым в грязную бумагу пакетом динамита, похожим со стороны на сверток с маслом. У ворот было тревожно, но для меня подставили небольшую лестницу, и я влезла на Стену. Я ожидала увидеть на той стороне своих связных, Юрека Блонса и Янека Биляка, но их не было. Значит, что-то неладно. Только я решила спуститься назад, как издалека донеслись выстрелы, народ бросился врассыпную – и лестницу подо мной моментально убрали. И вот я сижу у всех на виду на Стене: одной рукой вцепившись в кирпичи и со свертком «масла» в другой. Спрыгнуть нельзя – «масло» взорвется. Выстрелы приближаются, и помощи ждать неоткуда. Выбора у меня не было, я прижала динамит к себе и, будь что будет, приготовилась прыгать.

«Владка! Владка! Постой!» – это был Юрек. Пока он помогал мне спуститься на свою сторону, нас издалека увидели немцы, и началась погоня. Мы нырнули в пустое здание напротив Стены и брослись вверх по лестнице на чердак. Там мы зарылись под грудой перьев и постельного белья. Шаги и голоса позади нас становились всё громче. Наши сердца бешенно колотились. Найдут?

Бегло осмотрев чердак, немцы ушли. Мы лежали в нашем углу, пока не стихли все звуки. Только тогда мы рискнули выползти оттуда и очистились от перьев перед тем, как выйти наружу. На пустынных улицах мы держались ближе к стенам домов, то и дело прячась в подъездах от усиленных после январских событий немецких патрулей. Теперь у каждого еврея на улице требовали документы, каждый сверток проверяли и многие конфисковывали. По чердакам, подвалам и руинам заброшенных домов мы добрались до фабрики щеток.

А там всё бурлило и кипело. Взволнованные взмыленные евреи носились с мешками и узлами, народ куда-то торопился и собирался.

«В чем дело?» - спросила я Юрека.

«Мы только что узнали, что фабрику перевозят из гетто в один из новых трудовых лагерей в Понятове или в Травниках – оба недалеко от Люблина. Ну, то есть, это немцы так говорят. Вот объявление – можно брать даже детей.»

«И люди верят?»

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует
Владка Мид
продолжение.

Осведомитель



Для подпольщиков нет ничего страшнее доноса. Вдруг ни с того ни с сего одна за другой были провалены несколько наших явок. Мы подозревали – нет, мы были уверены, – что среди нас находится осведомитель гестапо и польской полиции. Сперва наши подозрения пали на Стефана Махая, у которого мы раньше жили. Он как-то вдруг перестал нам помогать и целыми днями валялся дома или щеголял в дорогих обновках, да покупал деликатесы и алкоголь. Откуда деньги, Стефан? Зная, как мало зарабатывает Стефан, и глядя на его новый образ жизни, нам, конечно, всё это было подозрительно. Но доказательств против него не было, да и допустить, что добрый, великодушный Стефан нас предал, было немыслимо. Он близко знал многих из нас, мы часто собирались в его квартире, даже иногда ночевали у него. Кроме того, он знал, где прячутся многие бежавшие из гетто евреи. Разве мог он перейти на сторону врага??

В то время Анна Вачальска прятала у себя тринадцатилетнюю Зошку Рыбак. Зошку никто не принимал за еврейку, и она свободно ходила по городу. В один прекрасный день к Анне зашел Стефан, поговорить о какой-то ерунде. Так случилось, что я в тот же день встретила Анну, и она рассказала мне о визите Стефана. Меня мучили подозрения: чего ему было надо?? Я уговорила Анну отослать Зошку на несколько дней и выбросить все, что могло выдать присутствие девочки в доме Анны. Возможно, сказала я, мои подозрения напрасны, но осторожность никогда не помешает. Анна послушалась меня, а через два дня ее дом обыскали агенты гестапо – перевернули всё вверх дном, ничего не нашли. Был этот обыск случайностью – или...?

лирическое отступление (Анна Вачальская)Свернуть )

Одним чудесным воскресным днем к Дубелям, где жили сестренки Блит, явились жандармы из польской полиции. К счастью, девочек не было дома, они отправились в церковь с пани Дубель. Набожная женщина всегда брала их с собой по воскресеньям. Дома оставался только ее муж. Он объяснил жандармам, что да, действительно, тут одно время прятались еврейские дети, но это было очень, очень, очень давно и неправда, и где они теперь, он не знает. Больше того, с тех пор, как арестовали его сына, он больше не общается ни с какими евреями. И под конец он предложил полицейским пойти с ним в бар и выпить за его счет. Когда пани Дубель и девочки вернулись домой, там было пусто. Полицейские поверили старику и убрались. Мы немедленно подыскали сестренкам Блит новое убежище. Стефан знал о том, что они прятались у Дубелей. Мы всё сильней убеждались в том, что он таки стал осведомителем. И всё же у нас не было доказательств.

Потом арестовали Михаля Клепфиша. Михаль жил теперь на квартире по адресу Панска 48. Однажды вечером, проходя мимо своего дома, он был арестован агентом гестапо. Мы знали полицейского, бравшего взятки. Через него нам удалось связаться с Михалем, но мы не смогли устроить его освобождение. Через две недели связь с ним оборвалась, мы решили, что его депортировали (в Треблинку).

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует
Владка Мид
продолжение.

Детдом в гетто



Стояла зима. Я готовилась к очередной вылазке в гетто, и Болек попросил меня передать там небольшую посылку с едой его брату Лазерелю, жившему в одном из детских домов CentOS (Центр опеки над сиротами). (*** про Болека было в главе о вымогателях: http://one-way.livejournal.com/584036.html ***) . Лазерель долго скитался по улицам «арийской зоны» вместе с братом, прятался на чердаках, в подвалах, и бог знает где, но так и не смог найти долговременного убежища, вернулся в гетто и в конце концов оказался в детдоме CentOS по адресу Дзика 3. Туда я и направилась его навестить.

В те дни в гетто было что-то вроде перемирия, даже открылись несколько немецких мастерских. Народ надеялся, что депортации закончились. Малейшего намека на то, что немцы замешкались с окончательным решением еврейского вопроса, было достаточно, чтобы вновь вспыхнули надежда и воля к жизни. Немцы позволили снова открыть детдома CentOS, где в относительной безопасности жили дети депортированных родителей.

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует
Владка Мид
продолжение.

Доставка оружия



Пробраться обратно в гетто было непросто и без оружия. Но с пустыми руками можно было смешаться с рабочими еврейских бригад, возвращавшихся после смены из «арийской зоны». Однако же если вы что-то несете, вас наверняка обыщут и арестуют прямо в воротах. Требовались более надежные пути.

Михаль однажды сам пронес в гетто револьвер. Он договорился передать его с поляком-железнодорожником, работавшим внутри гетто, но тот не явился, и тогда Михаль сам проник в гетто (*** Владка говорит, что он узнал у прохожих, как это лучше сделать, но не вдается в подробности. ***) Ему надо было пересечь часть Умшлага, где немцы обыскивали любого подозрительного. Он крепко держался за револьвер, лежавший у него в кармане, и был готов отстреливаться, если его остановят. К счастью, отстреливаться не понадобилось, и Михаль благополучно выполнил задание.

Одним из популярных мест контрабанды в гетто была часть Стены вдоль улиц Окоповой и Дзика, соприкасавшаяся на «арийской стороне» с Парызовской площадью. Предпреимчивые граждане подкупили тамошнюю охрану и развернули крупномасштабное контрабандное дело. Поляки взбирались по Стене в гетто, чтобы добыть за смешные деньги одежду, белье, обувь, швейные машинки и т.п. Кроме того, «храбрецы» лазили в гетто пограбить опустевшие еврейские дома – и выносили из них всю мебель, разбирали ее по частям, перетаскивали через Стену обратно в «арийскую зону», где потом собирали снова. Вся эта возня у Стены процветала некоторое время, пока немцы ее не обнаружили и не пристрелили нескольких контрабандистов. Пробираться в гетто и обратно становилось с каждым днем всё труднее.

Читать дальше...Свернуть )
Владка Мид
продолжение.

Оружие для гетто



Нашей главной миссией в «арийской зоне» - целью, ради которой мы подвергались постоянной опасности, меняли имена, переезжали с места на место, прятались, как загнанные звери – главной нашей задачей было достать оружие для отрядов сопротивления варшавского гетто. Ради этого объединились разрозненные силы, преодолели идеологические и тактические разногласия, сплотились под одним знаменем – знаменем мести убийцам наших родных и друзей.

Но как? Как нам, чужакам под личиной простых поляков, наладить поставку такого редкого, такого запрещенного товара, как оружие и взрывчатка? Нам было известно о тайных складах оружия польских подпольщиков, и мы обратились к ним. Миколай (*** Миколай Березовский – связной с польским подпольем ***) повторял снова и снова: «Терпение! Они обещают!» И снова и снова мы задавались вопросом, почему, несмотря на нашу готовность щедро заплатить, они отказываются нам помочь? Наши отношения с польским подпольем были натянутыми и часто плохо заканчивались, нас много раз предавали.

Юреку (Арье Вильнеру) удалось купить большую партию револьверов у одной женщины. Но не успел он принести домой чемодан с «товаром», как гестаповцы ворвались к нему в квартиру, нашли и забрали оружие и арестовали его самого и всех остальных жильцов. Мы были совершенно уверены, что донесла на него та же самая женщина, которая продала ему оружие. Сообщила нам об этом Тося Альтман – близкий друг Юрека. Все знали, что вырваться из когтей гестапо почти невозможно, но Тося не собиралась сдаваться. Через несколько месяцев мне стало известно о том, что Юрека пытали в гестапо, раздробили ему ступни и ладони, но он никого не выдал, что из тюрьмы Павяк его по ошибке перевели в лагерь Кавенчин недалеко от Варшавы, и что оттуда он связался с товарищами, и они помогли ему бежать. Он вернулся в гетто и там лечил свои раны. Юреку Вильнеру суждено было погибнуть во время восстания Варшавского гетто плечом к плечу с легендарным вождем восстания Мордехаем Анилевичем.

Потеря Юрека стала серьезным ударом по нашему подполью в «арийской зоне», его сменил Михаль (Клепфиш).

Фотографии Владки, Юрека Вильнера, Мордехая Анилевича, Тоси Альтман и Михаля КлепфишаСвернуть )

продолжение следует
г.Минск

5 февраля 1943 г.

8 и 9 февраля 1943 года наша служба производит в г. Слуцке переселение проживающих там евреев. В этой операции примут участие персонально названные ниже сотрудники службы, а так­же около ПО служащих роты латышских добровольцев. Руководит операцией оберштурмфюрер СС Мюллер. Участники операции собираются 7 февраля 1943 года в 11.15 в нижнем коридоре служебного здания для отъезда, который состо­ится в 11.30. Автоколонну будет возглавлять штурмбанфюрер СС Бредер. Из состава отделов в операции участвуют следующие офицеры, унтер-офицеры и солдаты:

Отделы I—II
Оберштурмфюреры СС Кауль и Мербах; хауптштурмфюреры СС Мадекер и Шнейдер; унтерштурмфюреры СС Вертхольц, Мюллер, Юнкер, Шмидт, Вихерт; штурмшарфюреры СС Краузе, Цеманн; шарфюрер СС Крузе; роттвахтмайстер Альтман; роттенфюреры СС Николь, Гайгер, Грюнер, Штрёссингер, Эггер, Фишер; обершарфюрер СС Геннерт; рядовой СС Крафт; вахмайстеры Кранке, Мишке.

Отдел III
Хауптштурмфюреры СС Шлегель, Фридрих; унтерштурмфюрер СС Экк; хауптшарфюрер СС фон дер Гольц; роттенфюрер СС Шрамм; переводчики Юлик и Кроветц.

Территория переселения

Ha территории переселения имеются 2 ямы. У каждой ямы работает по одной группе из 10 офицеров и солдат, которые сме­няются через каждые 2 часа: 8-10 ч., 10-12 ч., 12-14 ч., 14-16 ч.

Яма I

1-ая группа
Штурмбанфюрер СС Бредер (руководитель); оберштурмфюреры СС Кауль и Мербах; хауптштурмфюрер СС Шнейдер; унтерштурмфюреры СС Вертхольц, Мюллер, Юнкер; штурмшарфюрер СС Фритц; роттенфюреры СС Гайгер и Грюнер.

2-ая группа
Хауптштурмфюрер СС Шлегель; обершарфюреры СС Бургер, Зекингер, Брандльмайер; хауптшарфюрер СС Хюттнер; обершарфюрер СС Веллер; унтершарфюрер СС фон Толль; шарфюрер СС Рексхаузер; цугвахмайстер Экснер; унтершарфюрер СС Хёрнер.

Читать дальше...Свернуть )
Владка Мид
продолжение.

Szmelcownicy – вымогатели


Словарь военного времени:

«szmelcownicy» (шмельцовницы) – всякое отребье, искавшее быстрого заработка за счет людей, бежавших из гетто в «арийскую зону».

«szmalcowe» (шмальцове) – взятка, которую платил еврей вымогателю, чтобы тот не выдал его гестапо.

«łebek» (головы) – «живой товар»

(источник: http://warszawa.getto.pl)


[...Владка уже несколько недель живет в «арийской зоне», по документам она Владислава Ковальская (отсюда имя «Владка») ...]

Мне казалось, что в «арийской зоне» всем страшно любопытно знать, что происходит в гетто. Мне казалось, кошмары неотступно преследуют поляков, живущих у Стены и каждый день в окно наблюдающих творящееся за ней. Мне казалось, что они, безусловно, готовы помочь своим знакомым и соседям-евреям, ведь как бы то ни было, до войны они вместе воспитывали детей и делили радости и горести. Мои иллюзии очень скоро разбились вдребезги. А случилось вот что. Воскресным днем я прогуливалась по улице недалеко от Стены, ограждавшей гетто. Напротив Стены на детской площадке собралось множество народу – дети и взрослые бегали, играли, танцевали. Маленькие кафешки были забиты молодыми людьми. Я остановилась, внимая, на некотором расстоянии, а потом повернулась налево. Стена была всего лишь через дорогу. Два мира на одной улице. Вдруг за Стеной раздалась автоматная очередь, крик боли – и затем тишина. Я повернулась к парку – услышали ли они выстрелы? Несколько человек встревоженно оглянулись, но один из них левой рукой указал в сторону Стены, а правой сделал отмашку, что всё нормально. «Это у евреев» - улыбнулся юный поляк на качелях... Стоял солнечный зимний день, выходной, улица была полна народу... Я смотрела, как хорошо одетые поляки неспешно прогуливались по улице, как бежали впереди них их дети... Но перед моим мысленным взором вереницей проходили обитатели гетто, и щегольский хлыст указывал то в одну сторону, то в другую, и монотонный голос повторял: «Налево! Направо! Налево! Направо!»

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует
Владка Мид
продолжение.

Прощание с гетто



[…прошло несколько недель, и в дверь Владки постучался старый знакомый Михаль Клепфиш: «Я пришел забрать тебя с собой, Фейгеле. Послезавтра в восемь утра я буду ждать тебя за воротами гетто. Ты выйдешь, присоединившись к колонне «внешней» бригады. К тому времени я успею подготовить тебе документы и предупредить людей. Если мы разминемся, ты найдешь меня по адресу Горношлёнска 3 – запомни наизусть, никаких записей.» Он не мог оставаться дольше, Владка проводила его до дверей подъезда, он присоединился к последней «внешней» бригаде, возвращавшейся из «арийской зоны» домой, и ночь поглотила его…]

Я покидаю гетто через два дня!!! У меня кружилась голова. На работе тоже царила атмосфера секретности – первые боевые отряды создавались в мастерских Тоббенса. За Стеной, проходившей по улице Желязна, я различала перемещения людей – взрослых и детей, женщин с корзинками, движение, пульс жизни. Но здесь, внутри гетто, жизнь остановилась, улицы были мертвы и пустынны. Не считая немецких патрулей, не видать ни одной живой души.

Побег из гетто – мысль об этом вселяла надежду в любого. Но на деле всё было не так просто. Для начала, чтобы прошмыгнуть через границу, требовалось заплатить астрономическую цену нееврею. Но и подкупив немецкого охранника, вы не были уверены, что он вас не застрелит. Единственной альтернативой было выйти вместе с «внешней» бригадой еврейских рабочих – но этот способ был самым опасным.

Довольно много евреев с арийской внешностью – и толстыми кошельками – уже пытались бежать из гетто. И хотя многих хватали и расстреливали на месте либо депортировали, это не отпугнуло остальных. И некоторым улыбалась удача.

За пределами гетто простирался чужой мир, где надо было искать убежище, обращаться за помощью к друзьям-неевреям, чтобы те добыли для вас фальшивые документы, нашли вам жилье и работу. И самое главное, были нужны деньги, очень много денег – платить требовалось за каждую маленькую услугу. Евреи предпринимали отчаянные попытки связаться со знакомыми-неевреями, но большинство таких попыток остались без ответа. Иногда люди, которым удалось перейти на «арийскую сторону», возвращались обратно, не в силах справиться со свирепствовавшим там вымогательством.

Мне было приказано выйти из гетто, выдав себя за члена трудового отряда. Другого способа не было. Бригадиры «внешних» бригад иногда могли делать замены. Такие оказии были редки и стоили дорого. Я заплатила.

С собой я должна была взять последний номер подпольной газеты с подробным описанием и картой лагеря уничтожения Треблинка. Друзья, знавшие о моих приготовлениях, посоветовали спрятать газету в ботинок. Мы распрощались в слезах. Обещали не забывать друг друга, пожимали руки. Увижу ли я их когда-нибудь еще?

5 декабря 1942 года, семь утра. Я шагаю в составе трудового батальона из сорока мужчин, бригадиру которого я заранее заплатила 500 злотых. Я среди них единственная женщина. Наша колонна подошла к воротам гетто, где уже ожидали тысячи рабочих, мужчин и женщин.

Читать дальше...Свернуть )

продолжение следует
Владка Мид
Фейгеле Пелтел aka Владка Мид, одна из знаменитых «кашариёт» – девушек-связных еврейского подполья – написала в 1948 году книгу воспоминаний о варшавском гетто и о восстании. Называется «По обе стороны стены». Повествование начинается с 22-го июля 1942 года – дня, когда немцы приступили к ликвидации гетто и к депортации его обитателей в Треблинку. Этот рассказ – как устная иллюстрация последних страниц архива Эмануэля Рингельблюма, как оно всё было на примере одной семьи, глазами одной из участниц событий. Она пишет про всё – и про еврейскую полицию, и про тайники, и про три кило хлеба добровольно явившимся на Умшлаг. И о том, как все понимали, куда их «переселяют», но отказывались признаться себе в этом. И главное о страхе, о парализовавшем всё гетто страхе – пока им было, что терять, они не сопротивлялись.

По приказу немецких властей все евреи Варшавы, независмо от возраста и пола, будут депортированы. Исключение будет сделано только для работающих в немецких мастерских, в юденрате, в полиции и в больнице. Во время переселения разрешается взять с собой пятнадцать килограммов груза на человека, включая наличные деньги, ценности и еду на три дня. За неповиновение смертная казнь.

(подпись) Юденрат


22-го июля 1942 года объявления с этим текстом были расклеены по всему гетто. Возле них стояли толпы растерянных людей, задававших друг другу растерянные вопросы: «Куда нас везут? Сколько на самом деле будет депортировано? Как можно выселить целый город?...»

Под катом много букв и нет картинок.

о еврейской полиции и первых облавахСвернуть )
up in flames
17 ноября 1941 года был приведен в исполнение первый смертный приговор за самовольный выход из варшавского гетто. Вот как рассказывает об этом Эммануэль Рингельблюм в своем дневнике:

1-10 ноября

В первую треть ноября 1941 года вышел указ, по которому евреям, покинувшим гетто без пропуска, грозит смертная казнь. Это подарочек, оставленный нам генерал губернатором Франком после его последнего визита в Варшаву. В результате слегка изменились цены на продукты, но не слишком сильно. ---
3-го ноября (говорят) двоих евреев застрелили прямо на улице без суда – за то, что они покинули гетто без пропуска. Один из них известный владелец кинотеатра Лехман (застрелен на Театральной площади); другого еврея застрелили на вокзале. И вот теперь восемь евреев, среди которых шесть женщин, передали еврейской полиции – для смертной казни. Ауэрсвальд, комиссар гетто, настаивает на том, чтобы еврейская полиция организовала свой собственный боевой расчет для привидения в исполнение приговоров в тюрьме на углу улиц Заменхофа и Геся. (*** Хайнц Ауэрсвальд, эсэсовец, комиссар «еврейского района Варшавы» с апреля 1941 по ноябрь 1942 ***). Шеф еврейской полиции Щеринский, крещенный еврей, который ходит в церковь каждое воскресенье и первостатейный взяточник, согласился на это под угрозой расстрела в случае отказа. Будет ужасно, если евреи станут палачами евреев! Между тем около сотни человек сидят в тюрьме за то же преступление, и им тоже грозит смертная казнь.

[….]

22 ноября

Казнь восьмерых евреев, шестеро из которых женщины, привела в ужас всю Варшаву. Мы многое пережили и здесь, в Варшаве, и в других гродах, особенно в Литве, где массовые казни – обычное дело. Но всё, что было раньше, меркнет перед лицом того факта, что восемь человек были расстреляны только за то, что переступили границу гетто. Говорят этот приговор был детищем Ауэрсвальда, которого евреи поначалу считали своим другом и честным человеком. Смертный приговор был приведен в исполнение в еврейской тюрме по адресу улица Геся, 24. Сперва Они настаивали, чтобы это было сделано руками еврейской полиции, и чтобы присутствовали «отцы города». Рассказывали, что Щеринский объявил шефу польской полиции Пшеварскому, что он согласен, но спустя пятнадцать минут покончил жизнь самоубийством. Другие рассказывали, что Щеринский объявил, что он не сделает этого даже под угрозой смерти. Факт остается фактом – приговор привела в исполнение польская полиция. Говорят, среди них были добровльцы. Однако всеми приготовлениями занимались евреи, еврейская служба закона и порядка. Они вывели приговоренных одного за другим из тюремной камеры, привязали каждого к столбу и завязали им глаза. Ауэрсвальд опоздал на казнь. Он сказал: «Черт, опоздал». Присутствовали несколько офицеров СС, они преспокойно курили и отпускали циничные шутки на протяжение всей казни. Из евреев были Щеринский, Лерманн и Лейкин. Говрят, последний проявил особое рвение, выволакивая обреченных из камер. (*** Йозеф Щеринский (в девичестве Шейнкман) был первым шефом еврейской полиции варшавского гетто. В мае 1942 года он будт арестован гестапо, и Якоб Лейкин займет его место, но не надолго – вечером 29 октября 1942 года Лейкин будет застрелен подпольщиками на этой же самой улице Геся. Щеринский покончит жизнь самоубийством в январе 43-го. ***). Поверенный прочитал приговор, который затем был приведен в исполнение. Улица перед тюрьмой вся была заполнена людьми. Было слышно, как кричали родственники. Казнь состоялась в половине восьмого утра во вторник. Среди шестерых казненных женщин были нищенка, мать троих детей и шестнадцатилетняя девочка в истерике от страха перед расстрелом. Был там и рабби Вайнберг, узнанный одним из осужденных. Говорят, что заключенные вели себя спокойно. Ночью появились красные объявления, подписанные Ауэрсвальдом, в которых жителям гетто сообщалось, что приговор был приведен в исполнение. Как обычно, все восемь были арестованы польской полицией. Одна из женщин рассталась с жизнью из-за сотни злотых. Она предложила полицейскому только 50 злотых, чтобы он отпустил ее; он требовал 150. Один из двух мужчин был стекольщиком, подрабатывавшим на Той Стороне. С тех пор арестовано еще 400 евреев, 20 из которых уже приговорены судом к смерти. Говорят, тяжесть наказания беспокоит даже немцев. В любом случае, смертная казнь за выход из гетто – явление совершенно беспрецедентное. Это первый случай.

Объявление о казни:

(*** то самое объявление и имена казненных:

Читать дальше...Свернуть )

***)


Но вся эта история – и вообще смертная казнь – ничуть не остановила контрабанду, которая продолжается с той же силой. Евреи контрабандисты продолжают лазить через Стену, потому что, по их словам, иначе они так и так приговорены к смерти. И поэтому в результате казни особенного повышения цен не случилось. Контрабанда процветает и будет процветать до тех пор, пока есть немцы, заинтересованные в ней.

translated from the book "Notes From The Warsaw Ghetto" The Journal of Emmanuel Ringelblum, ISBN 1-59687-331-0
me now
Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.
В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.
В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.
На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли как вкопанные на одном месте, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.







Читать дальше...Свернуть )

***


Фотографии, сделанные Джо Гейдекером в варшавском гетто, можно увидеть на сайте яд ва-Шем:
http://collections.yadvashem.org/photosarchive/en-us/search.html#q=joe%20heydecker.
Но то ли там не всё, то ли я не умею искать.


***

Сайт, посвященный фотографу Джо Гейдекеру: http://members.chello.at/heydecker/home_e.html
http://www.bildarchivaustria.at/Pages/Praesentation.aspx?p_iAusstellungID=1701405&p_iCollectionID=-1


***

перевод из книги "The Warsaw Ghetto: a photographic record 1941-1944" by Joe Julius Heydecker
Дед
Интересный, хотя и сильно потрепанный дом располагается на углу набережной Фонтанки и Большой Подьяческой улицы (наб. реки Фонтанки, 131/ Большая Подьяческая ул., 36). Это - бывший доходный дом С. И. и Б. И. Марголиных: 
  
Смотреть дальше... 
This page was loaded дек 1 2022, 7:07 am GMT.