Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

  • id77

"Не тронь меня", "Микроб" и другие забавные названия кораблей флота Российского :-)

                                                                                                                                   "Как корабль назовёшь, так он и поплывёт"
                                                                                                                                    Христофор Бонифатьевич Врунгель



Здравствуйте уважаемые.
Читал тут кое-какие материалы об известной броненосной плавучей батарее Российского императорского флота второй половины 19 столетия "Не тронь меня" и на секундочку задумался над столь необычным названием.... Ведь забавно же. Причем, вполне в тему - достаточно грозным оружием он был вооружен для своих лет. Правда, злые языки утверждали, что полностью своему наименованию он стал соответствовать в самом конце карьеры - в 1905 году, и полностью назывался "Не тронь меня, а то я развалюсь" :-)))

Это конечно шутка, но в целом вот что подумалось - наш язык и так образен и интересен в своем многообразии, а уж в умелых...хммм...устах людей ходящих по морю, и вовсе может превратится во что то фееричное :-)
В общем, решил поискать еще корабли в нашем флоте, с удивительными и иногда парадоксальными названиями.
И если Вы видели, знаете, встречали столь же интересные названия - кидайте в комменты, может еще на один пост наскребем :-))

Итак, началось все с Петра Великого. Петр Лексеич имел своеобразное чувство юмора и иногда петросянил не по-деццки :-))) Знаете, как он назвал один из первых кораблей воронежской постройки? "Три рюмки" :-) Не знаю, что имел ввиду коронованный любитель хмельного, но вышло очень по-нашенски :-)))
Теперь ожидаю введение в состав Российского флота Большого противолодочного корабля "Рюмка водки на столе" - в честь неофициального гимна страны :-)

Collapse )
  • prajt

Ерминия Жданко и тайна «Святой Анны»

Если бы за настоящие приключения давали бы «Оскаров», то история с полярной шхуной «Святая Анна», наверное, получила бы наград не меньше, чем нашумевший фильм о «Титанике». Тем более что драматические события разворачивались примерно среди тех же льдов и айсбергов.
В злосчастный год гибели крупнейшего лайнера мира отправилась навстречу льдам и неизвестности небольшая парусная шхуна, бывшее зверобойное судно «Святая Анна».

Святая Анна 1912

Collapse )
  • prajt

Операция спецслужб США «Вьюнок»

Борьба разведок и контрразведок России и США не прекращается ни на минуту. Об одной из прекрасно подготовленных и реализованных операций по прослушиванию подводных кабельных сетей связи ВМФ СССР стоит рассказать подробнее.

Что послужило в конце 70-х годов причиной возникновения идеи прослушивания секретных линий связи, расположенных на дне водных бассейнов, прилегающих к территории Советского Союза, можно только предположить. Возможно, на эту мысль натолкнуло изучение опыта немецких подводных лодок времен Великой Отечественной войны, когда немецкие специалисты прослушивали трансатлантические кабели связи.



[Дальше...]
Как бы то не было, но в 1970 году начальнику Отдела подводных операций разведуправления ВМС США Джеймсу Фрэнсису Брэдли пришла в голову мысль, как установить местонахождение секретных подводных кабелей связи: он вспомнил, что в детстве ездил на пароходе по Миссисипи и видел предупреждающие знаки "Не швартоваться: кабель".
А что, если такие знаки стоят и на советском побережье, предупреждая о прохождении кабельной линии.

Дополнительное изучение мест базирования советских подводных лодок и возможных размещений линий связи баз с управляющими штабами привело к определению места будущего проведения операции – Охотское море. По расчетам, именно там мог располагаться секретный подводный кабель, связывающий базу подлодок в Петропавловске-Камчатском со штабами во Владивостоке и Москве. Американские специалисты предполагали, что по этому кабелю передается информация о ракетных стрельбах, боевой подготовке, сведения технического характера по системам обеспечения и обслуживания подводных лодок, стратегическом и тактическом планировании. Специалисты разведки США допускали, что в расчете на засекреченность и труднодоступность этих линий связи информация по ним передавалась либо открытым текстом, либо с минимальным уровнем криптографической стойкости.

Отделом Джеймса Брэдли рассматривались, кроме Охотского, еще акватории Балтийского и Баренцевого морей. Выбор Охотского моря основывался на том, что именно здесь находилась одна из крупнейших баз подлодок стратегического назначения, которая располагалась на достаточно большом расстоянии от органов управления. Но этот вариант имел и проблемы: площадь моря составляет более 600 тыс. кв. миль и найти на его дне кабель толщиной 13 сантиметров задача не из легких.

Брэдли предложил отыскать на берегу предупреждающие и запрещающие знаки с помощью перископа – это значительно бы ограничило район поиска, поскольку в месте прокладки секретной линии связи должен быть запрещен траловый лов рыбы и подводные работы. Еще одну трудность необходимо было преодолеть: кабель располагался на глубине около 130 метров, и работа водолазов на такой глубине сопряжена со смертельной опасностью. Но и эта проблема была решена. Подводную лодку «Хэлибат» (USS Halibut), планируемую к участию в операции, оснастили декомпрессионной камерой и создали новое водолазное снаряжение.

У американцев был неудачный опыт поиска советских телефонных линий в 70-е годы возле острова Сицилия. В результате нескольких походов подлодок был обнаружен итальянский кабель времен прошедшей войны. Поэтому стоило больших трудов уговорить руководство страны дать добро на осуществление операции по подключению к секретной линии связи в территориальных водах СССР. Район Камчатки был интересен спецслужбам США еще и потому, что здесь кроме пункта базирования подлодок находился полигон, предназначенный для проведения стрельб межконтинентальными баллистическими ракетами. И, конечно, по скрытой линии связи должна передаваться информация о результатах пусков ракет.



"Кокон"






В то время тайные операции за рубежом спецподразделениями США проводились только с разрешения так называемого «комитета 40», в который входили директор ЦРУ, председатель объединённого комитета начальников штабов ВС и другие высокопоставленные лица из правительства и конгресса. Председателем этого комитета был Киссинджер, имеющий право самостоятельно, без одобрения комитета, принимать решения о проведении зарубежных разведывательных операций. Подробный, убедительный доклад Брэдли убедил Киссинджера, и тот взял ответственность за риск по осуществлению операции по установке прослушивающего устройства на себя.
Подготовка к операции подлодки «Хэлибат» и планирование маршрута заняло некоторое время. Любой заход "чужаков" в территориальные воды СССР являлся грубейшим нарушением суверенитета страны, а подлодке для подключения к кабелю требовалось подойти как можно ближе к советской береговой линии. На подлодке дополнительно установили специальную аппаратуру и глубоководный аппарат для спасения водолазов: шлюзовую и декомпрессионную камеры.

В октябре 1971 года «Хэлибат» вышла из Мэриленда и взяла курс на Охотское море. Маршрут был проложен через Алеутские острова и Берингово море, что позволило избежать нежелательных встреч с советскими кораблями. Путь, который корабли проходят за две недели, подлодка преодолела за более чем четыре недели. Перед тем как войти в Охотское море, подлодка несколько часов маневрировала между островами Курильской гряды и Камчаткой. Участники этой операции вспоминали, что хорошо запомнили прекрасный вид действующего вулкана, увиденного ими в перископ. Большая часть экипажа подводной лодки не знала об истинных причинах похода – они считали, что основной целью плавания был поиск частей советских ракет на дне Охотского моря. В состав экипажа входила группа специалистов по обслуживанию специальной аппаратуры, использующейся для подключения к линиям связи и обработки полученной информации.

Находясь на перископной глубине, подлодка медленно обследовала навигационные знаки, расположенные на побережье. Каждые три часа для проверки отсутствия слежения за ней советской подлодки, «Хэлибат» приходилось уходить далеко от берега. На поиски знаков ушло больше недели. Наконец был замечен знак, предупреждающий о том, что в связи с нахождением в этом районе кабеля все подводные работы запрещены.
Начались поиски самого кабеля. На дно было спущено радиоуправляемое устройство с вмонтированной телекамерой и мощным прожектором. С помощью этого устройства удалось в мутной воде найти кабель. Лодка отошла подальше от берега и «нависла» над кабельной линией. Водолазы закрепили на кабеле специальную аппаратуру, которая могла принимать сигналы по нескольким каналам сразу, но только в течение нескольких суток. Питание устройства поддерживала литиевая батарея.



USS Halibut



После подключения подслушивающей аппаратуры специалисты на борту подлодки смогли проверить работу устройства. Тестирование прошло успешно. Поскольку официальной версией нахождения американской подлодки вблизи российских берегов был поиск затонувшей советской противолодочной ракеты, водолазы отыскали и загрузили обломки ракеты в специальную емкость. Выполнив поставленную задачу, «Хэлибат» направилась в США к пункту базирования. Три месяца ушло у подлодки для возвращения.
После обработки полученной информации специалисты высоко оценили полученные сведения. Оказалось, что значительная часть переговоров советского руководства ВМФ и базы подводных лодок велась открытым текстом или шифровались примитивным кодом.

Успех окрылил американские разведывательные спецслужбы. Поскольку использованная в Охотском море для прослушивания аппаратура могла фиксировать информационные потоки только по нескольким каналам, разведчики поставили перед своими техническими службами задачу создать устройство, которое не только принимало бы сигнал со всех каналов кабеля, но и имело бы возможность работать автономно не менее нескольких месяцев. Это позволило бы подводной лодке не находиться вблизи кабельной линии, а с периодичностью в несколько месяцев снимать записанную за этот период информацию.

По заказу разведотдела штаба подводного флота корпорацией «Белл» (Bell Labs) разработано устройство, названное за свою форму «коконом», которое эффективно могло выполнить желаемые функции. Это устройство представляло собой цилиндр длиной более шести метров, а шириной около метра и весом приблизительно шесть тонн. В «кокон» была встроена ядерная энергетическая установка. Это новое устройство не было необходимости крепить непосредственно к кабелю, оно располагалось рядом с ним, используя для считывания информации эффект индукции.




В августе 1972 года устройство было размещено на подводной лодке, и «Хэлибат» снова отправилась в поход в сторону Охотского моря. В этот раз водолазы без проблем отыскали кабель и смонтировали «кокон» рядом с ним. Специалисты-радиоэлектронщики убедились, что аппаратура работает превосходно и эффективно осуществляет перехват. Через неделю лодка направилась обратно к берегам США, чтобы вернуться за принятой информацией через месяц. Но большая проблема возникла при изъятии водолазами кассет с записями спустя некоторое время. В этот день в Охотском море разыгрался сильнейший шторм. Не выдержали якоря подводной лодки, находящейся на большой глубине, - она стала резко всплывать, потащив за собой водолазов, которые были связаны с ней шлангами. Стремительное всплытие лодки подвергло опасности жизнь людей. Только умелые действия команды позволили спасти их.

Доставленная информация представляла собой настолько ценные сведения, что источник ее - кабель - был назван «золотой жилой». Походы «Хэлибат» стали регулярными, а самой операции было присвоено название «Вьюнок» (Ivy Bells). Фирма «Белл» получила задание на усовершенствование «кокона». Для исключения ситуации с обрывом якорей на подводной лодке были смонтированы специальные «лыжи», которые позволяли лодке мягко ложиться на грунт.

В 1975 году на смену отслужившей свой срок лодке «Хэлибат» пришла атомная субмарина «Сивулф» (USS «Seawolf» (SSN-575)). И хотя эта лодка была не новой, на ее модернизацию для проведения спецработ были выделены значительные финансовые средства. В течение двух лет «Сивулф» участвовала в реализации плана «Вьюнок». Но в процессе походов в Охотское море выявился недостаток подлодки - высокая шумность. В походах ее прикрывали две современные подлодки. Одна из них обеспечивала поиск и блокирование советских противолодочных систем, перед другой стояла задача отвлекать лодки противника от «Сивулфа».

В конце семидесятых годов, в связи с появлением на вооружении советского ВМФ нового поколения подлодок типа «Дельта», изменилась концепция применения стратегических морских ядерных сил. Американское руководство очень обеспокоило принятие на вооружение лодки, имеющей дальность стрельбы более 8000 километров, что делало невозможным их контроль американскими противолодочными системами. Срочно требовалась информация об изменениях в концепциях советского руководства по применению стратегических ядерных сил. Эксперты американских спецслужб дали заключение о необходимости прослушивания кабельных линий, идущих по дну Баренцева моря. Причина выбора этой новой акватории в том, что основные пункты расположения подлодок «Дельта» находятся на побережье Баренцева моря.

Еще несколько проблем обеспокоили американские разведывательные службы. Практически всегда советские субмарины появлялись в районах учений НАТО еще до прихода туда лодок участников. Внезапный и качественный скачок в строительстве новых советских подводных лодок - выпуск многоцелевых бесшумных лодок типа «Виктор III», которые не уступали по основным характеристикам американским подлодкам. Эти факты вызывали подозрение в наличие утечки секретной стратегической информации. После совещания на высшем уровне была одобрена операция по осуществлению прослушивания советской кабельной линии в Баренцевом море. Так операция «Вьюнок» начала реализовываться в другом районе советской морской акватории.

USS Seawolf (SSN-575)



Баренцево море

Но для выполнения этой миссии на этот раз была привлечена современнейшая атомная подлодка «Перч», приспособленная для ведения разведывательных операций. На подлодке была смонтирована модернизированная аппаратура для прослушивания. Прежде чем выйти в Баренцево море, «Перч» осуществила поход за данными, накопленными «коконом» в Охотском море. Поход в Баренцево море был задержан из-за проведения на высшем уровне американо-советских переговоров по ограничению вооружения. После подписания сторонами договора ОСВ-2 подлодка «Перч» вышла на задание. Поскольку операция представлялась очень рискованной, маршрут был избран необычный: Аляска - Берингов пролив - Северный полюс - Баренцево море. Основная команда не знала истинной цели похода – все считали, что проходит освоение нового маршрута.

Для размещения специальной группы радиоэлектронной разведки был перестроен торпедный отсек, также на лодке находилась взрывчатка для самоподрыва в случае критической ситуации. Теплым августовским вечером 1979 года подлодка вышла в поход. Аналитиками американских спецслужб было предложено искать кабель на выходе из Белого моря, поскольку кабель должен был связывать советский ремонтно-строительный центр подлодок с материком. По отработанной ранее технологии специалисты достаточно быстро нашли подводный кабель и установили рядом прослушивающее устройство. Результат работы команды «Перча» был по достоинству оценен руководством США и президентом Картером.

Летом 1980 года подводная лодка «Перч» не только сняла информацию с прослушивающих устройств в Охотском море, но и установила дополнительный «кокон» в Баренцевом море.

Пришедший к власти новый президент Рейган, прочитав доклад о подводных разведывательных операциях в российских прибрежных водах, одобрил дальнейшее их продолжение.

Но следующая операция по плану «Вьюнок» (vy Bells), которую проводила лодка «Сивулф» в Охотском море, закончилась неудачей. Командир субмарины при маневрировании навалился своими «лыжами» прямо на кабель. Это могло стать причиной неисправности кабельной линии и привело бы к обнаружению подслушивающего устройства при ремонте кабеля. К тому же опять поднялся шторм, что затруднило работу команды водолазов. После снятия информации с приборов подлодка с большим трудом оторвалась от дна и направилась в базу приписки.

Через достаточно короткий промежуток времени были получены фото со спутников, где в районе размещения подслушивающих устройств в Охотском море обнаружено сосредоточение большого количества советских судов. Опасения американских спецслужб подтвердились. Советскими техническим кораблями оба подслушивающих аппарата были подняты со дна и отправлены на военную базу. Принадлежность этих устройств была точно известна, поскольку они были снабжены табличками, указывающими, что их владельцем являются США.

При анализе произошедших событий американские специалисты подтвердили, что это не является случайной удачей русских. Установлено, что советские специалисты знали практически точно место размещения подслушивающих устройств. Исключался вариант, что русские обнаружили аппаратуру из-за «навала» «Сивулфа» на кабель, поскольку корабль технических служб с глубоководными устройствами на борту уже следовал к месту подъема во время операции «Сивулфа» в Охотском море. Из всего этого был сделан обоснованный вывод о наличии утечки информации в военных либо политических кругах США, знакомых с операцией «Вьюнок».

В советских газетах того времени была опубликована официальная версия о произошедшем в Охотском море. Первопричиной обнаружения американского «кокона» озвучен случайный обрыв кабеля тралом при рыбной ловле советскими судами в том районе. К предполагаемому месту повреждения кабеля было направлено специальное кабельное судно, которое при поиске обрыва на кабеле обнаружило на дне большой контейнер неустановленного назначения. Контейнер был поднят на борт судна, а затем доставлен в базу и переправлен далее в Москву для установления его предназначения и принадлежности. Эксперты КГБ и специалисты ВМФ дали однозначное заключение: найденный контейнер является высокотехнологичным автоматизированным подслушивающим устройством, изготовленным в США.

Правда, в этом сообщении есть одна неувязка.Этот район Охотского моря был объявлен запретным для рыбной ловли. В советское время подобные запреты выполнялись неукоснительно.

Американские разведчики оказались перед решением сложнейшей проблемы: означал ли провал операции в акватории Охотского моря то, что советские спецслужбы обнаружили прослушивающие устройства в Баренцевом море, не опасно ли посылать лодку «Перч» на съем информации к Кольскому полуострову? После длительного наблюдения всеми доступными средствами за ситуацией на советском севере, в 1982 году подлодка была направлена в Баренцево море очень замысловатым путем. Плавание длилось более пяти месяцев: вдоль побережья Южной Америки – мыса Горн – Фолклендских островов – через Атлантику в Баренцево море. На этот раз рядом с кабелем была установлена новая модификация «кокона», снабженная устройством подрыва в случае подъема на поверхность.

Удача команды была отмечена лично президентом Рейганом. Только в 1984 году лодка «Перч» вернулась в Баренцево море для съема информации с «кокона» - это был ее пятый поход по программе «Вьюнок». Доставленная информация была очень важной: сведения о принципах управления российскими подводными крейсерами, степени боеготовности, тактике и стратегии подводного флота при различных военно-политических ситуациях. Но самая важная полученная информация состояла в том, что по новой советской военной доктрине стратегические подводные лодки не планировалось использовать при первом ядерном ударе - они входили в стратегический резерв.

Американские спецслужбы не переставали вести поиск советских агентов в своих подразделениях. В 1985 году ФБР обнаружила, что офицер связи штаба подводного флота США работал на разведку СССР с 1968 года. Он передавал шифры, копии секретных документов, сведения по системам кодирования. Благодаря ему советское руководство знало о местах патрулирования американских подлодок, о новейших разработках в области модернизации подводных лодок США. Эти данные позволили Советскому Союзу не отставать от американских разработчиков в области строительства и оснащения новейших подводных лодок.

Чуть позже американское разведывательное сообщество потряс грандиозный скандал. В конце 1985 года был арестован бывший сотрудник Агентства национальной безопасности (АНБ) США Пелтон, который, как установили в ФБР, передал советской разведке большое количество секретных материалов, в том числе и по операции «Вьюнок». Пелтон продал КГБ информацию о прослушивании подводной кабельной линии связи у побережья Камчатки за 35 000 долларов. Американскому военному командованию теперь многое стало понятным из той неясной ситуации, которая складывалась в Охотском море в 1981 году. Однако, расследование, произведенное разведывательным управлением ВМС, показало, что Пелтон не имел доступа к данным о деятельности американских подводных лодок по плану операции «Вьюнок» в Баренцевом море, ни, тем более, в других районах Мирового океана.

Рональд Пелтон



Рональд Пелтон

Рональд Пелтон в период с 1964 по 1979 год являлся штатным сотрудником АНБ. Как специалист, свободно владевший русским языком, он работал в одном из подразделений агентства, занимавшемся дешифровкой записей переговоров советских военных и гражданских должностных лиц, перехваченных с помощью средств электронной разведки. В последние годы своей работы в агентстве Пелтону часто приходилось заниматься прослушиванием пленок принципиально нового характера. Как он предположил, они были получены при подключении к какой-то проводной линии связи русских на Дальнем Востоке, так как переговоры касались исключительно полуострова Камчатка.

Эти пленки поступали с периодичностью раз в 3–4 месяца, и тогда огромный вал информации для перевода буквально захлестывал сотрудников его отдела. Для Пелтона всё было нормально до 1979 года, когда он не прошел ежегодную проверку на полиграфе — «детекторе лжи». Во время проверки вскрылись его гомосексуальные наклонности, а таких сотрудников в агентстве не держали. Пелтону пришлось уволиться, но он затаил чувство мести на организацию, которая, моментально забыв его заслуги, вышвырнула на улицу без средства к существованию. В разведке есть такое понятие – «инициативник».

Оно обозначает сотрудника спецслужб, добровольно предлагающего свои услуги разведке другой страны. Пелтон стал таким «инициативником», предложив свои услуги КГБ в качестве бывшего сотрудника АНБ, имевшего доступ к сверхсекретной информации, а также сохранившего хорошие связи в этой организации. Почти шесть лет до своего ареста в ноябре 1985 года он предоставлял советской разведке подробные сведения о деятельности и элементах системы безопасности АНБ в семидесятые годы.
За это время он получил 35 тыс. долларов и 5000 долларов на дорожные расходы. Последний раз он посетил Вену, где происходили его контакты с сотрудниками КГБ в апреле 1985 г.

Пелтон выдал информацию о нескольких стратегически важных американских системах сбора данных электронной разведки, в том числе и по операции «Вьюнок».
Судя по всему, одним из мероприятий по прикрытию Пелтона и было распространение слухов, а в последующем и опубликование в советской прессе сведений об обрыве кабеля связи в Охотском море рыбаками и о «случайной находке» там американского подслушивающего устройства.

Считается, что разоблачение Пелтона произошло в результате побега в США в августе 1985 г. заместителя начальника 1-го (американского) отдела ПГУ КГБ полковника Виталия Юрченко (по другой версии, Юрченко был похищен американцами). Во время допросов в ФБР Юрченко помимо всего прочего рассказал о некоем бывшем сотруднике АНБ, добровольно предложившем свои услуги.
В июне 1986 г. жюри присяжных признало Пелтона виновным. В результате он был приговорен к трем пожизненным срокам.

Подобных историй противостояния разведок двух влиятельнейших государств мира в 70-е и 80-е годы прошлого столетия множество. За прошедшие годы изменилась политическая, экономическая и военная ситуация в России и в странах бывшего советского блока. Научная мысль по созданию новых видов вооружения продвинулась далеко вперед. И в настоящее время ни у одного государства нет гарантии, что против него не будут применены новейшие разработки в области разведывательной техники.



https://topwar.ru/9734-sovetskiy-agent-sorval-operaciyu-ssha-vyunok.html
https://nvdaily.ru/info/173924.html



  • prajt

Русская торпеда

1 июля 1866 года в центре Санкт-Петербурга, на юго-западном берегу Васильевского острова была спущена на воду подводная лодка. Это субмарина первая в мире использовала для подводного движения двигатель особой конструкции, работавший на сжатом воздухе. Все создававшиеся ранее проекты подлодок использовали либо паровой двигатель, либо банальный ручной привод.

[Дальше...]

Новая конструкция русского изобретателя позволяла обойтись без паровой машины, совсем не подходящей для подводного движения, и без многочисленного экипажа подводных гребцов, вручную вращавших винты. Но помимо этого новшества русская подлодка 1865 года была впервые в мире задумана как единый боевой комплекс, совмещавший движущийся подводный носитель с самоходным подводным оружием, ныне известным под именем «торпеда».
До этого все созданные и проектируемые в мире подлодки оперировали только с неподвижными минами, которые под водой буксировали к вражеским кораблям и подрывали их по проводам, отойдя на безопасное расстояние. Естественно, такая тактика существенно сужала возможности использования подлодок. И только предложенный в Петербурге проект 1865 года действительно обещал сделать подводную лодку по-настоящему смертоносным оружием для всех, даже самых больших кораблей.


Военный художник и царский фотограф

Автором опередившего свое время изобретения был Иван Федорович Александровский. Сын небогатого смоленского дворянина, он родился в 1817 году в Митаве (ныне территория Латвии), где его отец работал таможенным чиновником. Начало жизни Ивана Александровского ничем не предвещало его интерес к подводному оружию — он закончил Императорскую академию художеств в Петербурге, учась живописи у знаменитого Карла Брюллова. С 1849 года в качестве штатного армейского художника Иван участвует в Кавказской войне — живописцы тогда заменяли фотосъемку, в их задачу входило зарисовывать для военного командования особенности местности.

Иван Федорович Александровский.(1817-1894)



Фактически Иван Александровский совмещал функции военного топографа и разведчика. Именно тогда он серьезно заинтересовался только что возникшей фотографией — в то время это занятие требовало самых современных знаний химии, оптики и механики. Фотографические пейзажи и фотопортреты были не только модным увлечением, но и важным, новым направлением штабной работы, позволяя по-новому фиксировать военную информацию.
Уже в 1852 году Иван Александровский сконструировал первый в мире аппарат для получения стереофотографий. Через несколько лет, в 1859 году, он участвовал в штурме аула Гуниб и сфотографировал сдавшегося в плен имама Шамиля. Завершившаяся Кавказская война оставила и целый ряд рукописных картин Александровского — «Осада крепости Чох», «Разоренный аул Ташкутур», «Русский лагерь под Гунибом» и другие.

Серьезное занятие фотографией позволило Александровскому стать состоятельным человеком. В Петербурге на Невском проспекте он открыл «Заведение фотографических портретов», столичная знать, следуя новой моде, активно фотографировалась и платила немалые деньги за это новое развлечение. Парадное фото тогда стоило дороже, чем билет первого класса на пароход из Петербурга в Лондон.

Опыты с химическими составами и стеклянными негативами сделали Александровского самым успешным фотографом России и одним из лучших в Европе. Он не раз фотографировал царскую семью, а с 1859 года первым в России стал официально именоваться «Фотографом Его Императорского величества». Александровский становится еще богаче — по налоговой статистике 1862 года его «фотографическое предприятие» в Петербурге приносило свыше 30 тысяч рублей годового дохода. Это были огромные по тем временам деньги, на которые можно было купить два добротных дома в столице Российской империи.
Но состоявшийся фотобизнес и личный успех не отвлекли Александровского от проблем Отечества. В то время общество России болезненно переживало неудачи Крымской войны, когда решающую роль в успехе наших противников сыграли британские пароходы. Россия тогда не имела ни кораблей, ни оружия, способных активно противостоять современному и многочисленному паровому флоту Великобритании.


Англо-французский флот во время осады Севастополя.



Иван Александровский, чья биография была тесно связана с русской армией, особо болезненно переживал ее неудачи и техническое отставание. Накануне начала Крымской войны он, уже будучи состоятельным столичным фотографом, совершил путешествие на Британские острова и мог лично наблюдать многочисленные стальные броненосцы англичан. Хорошо знакомый с современной техникой, Александровский прекрасно понимал, что Россия из-за технических и финансовых причин не сможет нагнать Англию, признанную «владычицу морей», по количеству современных кораблей. Для успеха надо было искать принципиально новое решение.


«Духовой самокат»

Позднее Иван Александровский так описывал ход своих мыслей: «Во время моего пребывания в Англии в 1853 году, перед самым началом Крымской кампании, вид грозного английского флота, готовившегося напасть на Россию, впервые меня навел на идею о подводной лодке...»
Но чтобы победить грозный и многочисленный флот требовалась лодка, отличная от прежних проектов с неподвижными минами на носовом шесте и ручным или паровым приводом движения. На идею о сжатом воздухе Александровского навели опыты с пневматическим затвором фотоаппаратов.
Замысел подводной лодки с таким движителем возник у русского художника еще в годы Крымской войны. Но, как писал позднее сам Александровский, «средства для нагнетания воздуха находились в том время в таком еще младенчестве». Пять лет изобретатель потратил на создание и поиск проектов промышленного сжатия воздуха. Первый пневматический двигатель, как тогда говорили — «духовой самокат», Иван Александровский разработал совместно со Степаном Барановским, профессором университета в Гельсинфорсе (Хельсинки), городе, который как раз в те годы становился главной базой нашего Балтийского флота.

1 мая 1862 года проект подводной лодки, движимой силой сжатого воздуха, был представлен в Морское министерство. Однако большинство русских адмиралов после неудачных экспериментов с немецкими проектами подводных лодок, разочаровалось в самой идее подводного корабля и отказалось рассматривать проект Александровского.
Изобретателю понадобился почти год, чтобы лично заинтересовать новым проектом царя Александра II и главу Морского министерства адмирала Николая Краббе. 4 июля 1863 года русский царь подписал особый указ о начале строительства экспериментальной подлодки.
Работы по созданию субмарины были строго засекречены. Но сразу выяснилось, что в России нет государственных заводов, способных производит многие сложные детали двигателя и корпуса лодки. Половину заказов пришлось разместить на частном предприятии «Завод Карра и Макферсона». В наши дни это расположенное в Петербурге предприятие называется «Балтийский завод», ныне он является одним из ведущих в отечественном судостроении. Но полтора века назад завод принадлежал британскому подданному Марку Мак-Ферсону, которого подозревали в связях с английской разведкой еще в годы Крымской войны.

Завод Карра и Макферсона (Балтийский судостроительный завод).



Заказ же на изготовление большой партии баллонов для сжатого воздуха тогда вообще не могло выполнить ни одно находящееся в России производство. И его пришлось размещать в Англии с ее мощной и передовой промышленностью. Так детали еще небывалого и передового проекта, не смотря на заявленную в царском указе секретность, почти сразу же стали известны «потенциальному противнику».


Первые подводные испытания

Не смотря не все технические сложности, к июню 1865 года лодка была почти полностью готова. На тот момент это было самое большое подводное судно в мире, достигая в длину 33 метров. Экипаж лодки составляли 23 человека — если в прежних проектах экипаж был в основном занят вращением ручного привода винта или работой паровой машины, то в новой лодке экипаж наконец получил возможность сосредоточится на управлении судном и его оружием. Что удивительно, но по форме корпуса и расположение основных узлов конструкции лодка Александровского напоминала современные классические субмарины.
Однако до осени 1865 года «Завод Карра и Макферсона» приостановил завершающие работы на лодке, ожидая поступления оплаты из казны. И только к октябрю лодка была окончательно готова к испытаниям и отправлена на буксире в Кронштадт. Первым командиром экспериментальной субмарины был назначен лейтенант флота Павел Крузенштерн, внук знаменитого мореплавателя.
Из-за наступления холодов и появления льда на Балтике, итоговые испытания лодки отложили на будущий 1866 год. Первое полное погружение было запланировано на 19 июня 1866 года — но оказалось, что неопытные моряки испытывают почти суеверный ужас перед перспективой оказаться ниже среза воды. К тому же первые испытания с погружением были действительно смертельным риском, опыт подобных работ в мире был минимален.

Поэтому в первом погружении участвовали только двое — сам не испугавшийся рисковать жизнью изобретатель лодки и вызвавшийся добровольцем механик «Завода Карра и Макферсона». Удивительно, но допущенный к секретным работам и испытаниям механик носил фамилию Ватсон и был английским подданным — понятия о секретности у русских адмиралов XIX столетия оставались еще очень патриархальными. Фактически вся «секретность» заключалась в том, что адмиралы отказались публиковать сообщения о работах и испытаниях в открытой печати.
Первое погружение на глубину в несколько метров прошло успешно, но закончилось аварией – оказалась не закреплена крышка одного из клапанов высокого давления, и вырвавшийся сжатый воздух разбил все электрические лампы внутри лодки. Кто не закрепил клапан — так и не смогли выяснить, а понятие технической диверсии военным XIX столетия было еще неведомо…
Однако последствия аварии на лодке удалось быстро устранить. Испытания продолжились, экипаж уже не боялся погружений, и лодка, полностью скрываясь под водой на несколько десятков минут, проплывала в таком положении до 2 миль. 27 июня 1866 года Иван Александровский с экипажем, находясь под водой, даже распили бутылку коньяка за здоровье императора Александра II.

Сам царь посетил лодку в середине сентября 1866 года и оказался весьма впечатлен, как он выразился, «чрезвычайно умной придумкой». Изобретателя наградили орденом Владимира 3-й степени и денежной премией в 50 тысяч рублей. Премия по тем временам была огромной, но на все исследования и работы, связанные с подлодкой, Иван Александровский потратил 140 тысяч рублей личных средств, все без остатка накопления, заработанные им в качестве фотографа.


«Торпедо» Александровского

Летом 1865 года, одновременно со спуском на воду своего подводного корабля, Иван Александровский предложил Морскому министерству Российской империи и новое оружие для новой лодки. По сути это были уменьшенные копии самой субмарины, так же двигавшиеся под водой мотором на сжатом воздухе — то, что сейчас именуется торпедами. Именно в 1865 году в описании новой подводной лодки ее конструктор впервые применил этот термин в еще неустоявшейся транскрипции — «самодвижущееся торпедо».
Изначально латинским torpedo в науке о рыбах именовались электрические скаты. С начала XIX века термином «торпедо» в России называли морские мины, приводимые в действие по электрическим проводам. Иван Александровский назвал свой проект «самодвижущееся торпедо» или «самодвижущаяся мина».

«Торпедо» Александровского.



Предложенный проект нового, еще не существовавшего в мире оружия понравился главе Морского министерства Николаю Краббе. Но тут русские адмиралы допустили первую ошибку — руководители Морского министерства посоветовали Александровскому сначала завершить первые испытания подлодки, а потом уже заняться воплощением в жизнь проекта торпед для них.
В 1868 году Иван Александровский вновь представил в Морское министерство уже доработанный проект «торпедо». К тому времени стало известно, что опыты над аналогичными устройствами, приводимыми в движение сжатым воздухом, ведет австрийский флот при помощи известного британского конструктора Роберта Уайтхеда.

Александровский немедленно приступил к испытаниям своих торпед. Однако в царской казне не нашлось для этого эксперимента денег, изобретателю предписали создать новое оружие «на собственные средства с последующим возмещение в случае успеха». Поэтому работы велись кустарно, в частной слесарной мастерской на Казанской улице Петербурга.
Параллельно с работой над торпедами Александровский продолжал испытания подводной лодки. Многочисленные погружения выявили недостатки лодки, причем не столько в проекте, сколько в качестве выполнения работ — например, из экономии «Завод Карра и Макферсона» заменил медные листы обшивки более дешевыми и тонкими латунными. Помимо устранения этих проблем, изобретателю пришлось решать массу ранее неисследованных вопросов, в основном связанных с устойчивым передвижением субмарины на глубине. Впервые в мире была проведена целая серия научных опытов по подводному движению.

В 1869 году подлодка Александровского впервые участвовала в маневрах флота совместно с надводными кораблями. Пройдя под водой почти милю, лодка вынырнула у борта императорской яхты «Штандарт», и ее экипаж на глазах царя в полной парадной форме моментально выстроился на палубе.
На следующий год был запланирован цикл испытания лодки на больших глубинах свыше 25 метров. Однако случилась неожиданная задержка — Россия в то время отказалась от рекрутской повинности с длительным сроком службы солдат и переходила на комплектацию армии путем временного призыва. В связи с этим прежний срок службы рядовых матросов был существенно сокращен и к 1870 году почти весь экипаж подлодки Александровского был уволен в запас. На подготовку нового экипажа ушел почти год, и цикл глубинных испытаний был начат только в 1871 году.

10 июля 1871 года лодка впервые погрузилась на глубину 24 метра. Это стало мировым рекордом погружения обитаемого аппарата подобной величины. Обрадованное флотское начальство без консультаций с конструктором, который отбыл с докладом в Петербург, решило на следующие сутки провести погружение на глубину свыше 30 метров. Этого поспешного погружения корпус лодки не выдержал, и она затонула в Финском заливе у пролива Бьёркезунд (ныне это Выборгский район Ленинградской области).
Два года Иван Александровский потратил на подъем лодки с глубины. В 1873 году ему это удалось при помощи резиновых понтонов собственной конструкции. Естественно, спасение лодки отвлекло его от работ по созданию первых торпед.


«Оскорбительно для русского самолюбия обращаться к Уайтхеду»

К тому времени командование армией и флотом было озабочено очередным конфликтом с Турцией. Боевые действия должны были начаться в ближайшие годы, но после Крымской войны Россия не имела флота на Черном море. Простроить за 2–3 года новый броненосный флот было невозможно, и единственным наступательным средством русского флота против турок могли стать лишь «самодвижущиеся мины», торпеды.
Летом 1875 года в Морском министерства состоялось совещание адмиралов, на котором решалась судьба торпедного оружия. Имелось два варианта — купить за большие деньги торпеды британца Уайтхеда или доработать до готовности торпеды Александровского.

К тому времени «самодвижущихся мины» русского изобретателя прошли успешные испытания, но по скорости уступали британскому варианту. Хотя Александровский разработал проект торпеды в 1865 году, годом ранее, чем получил свой патент Роберт Уайтхед, однако русский конструктор прошедшее десятилетие был вынужден потратить на создание, испытание, а затем спасение затонувшей подводной лодки, в то время как британец сосредоточился исключительно на опытах с торпедным оружием.
Помимо этого торпеды Александровского изготавливались им за свой счет кустарно в слесарной мастерской, тогда как на Уайтхеда работал его собственный большой механический завод в Фиуме (ныне порт Риека в Хорватии), щедро финансируемый австрийским флотом. Неудивительно, что, имея такую фору, британский инженер за несколько лет вырвался вперед в вопросах скорости нового оружия.

Роберт Уайтхед и его торпеда.



Большинство адмиралов по этой причине высказались за покупку британского проекта. Однако глава Морского министерства Николай Краббе решительно поддержал русского изобретателя. «Господа, — обратился он к подчиненным, — я всегда старался поддерживать русский труд и русские изобретения, а вы? За какую-нибудь трубку, придуманную иностранцем, готовы дать сотни тысяч… Обратите внимание, что Александровский не имеет в своем распоряжении никаких механических предприятий, устройте механическую мастерскую для изготовления торпеды, и я уверен, что Александровский построит торпедо не хуже Уайтхеда».

В итоге Ивану Александровскому удалось быстро увеличить скорость своих торпед в два раза, почти достигнув показателей Уайтхеда. Как писал сам русский изобретатель, за отставание в скорости «никого нельзя упрекнуть, ибо это есть следствие скудных механических средств, имеющихся у нас в России». Главной проблемой в борьбе за скорость стало качество металлов — нужные по прочности и гибкости стали, с успехом примененные англичанином, тогда были большим дефицитом в нашей стране.
К несчастью сторонник русской торпеды адмирал Краббе осень 1875 года тяжело заболел и покинул пост главы российского флота. И в октябре того же года Морское министерство приняло решение не ждать завершения опытов с «торпедо» Александровского, а купить образцы этого оружия у британца Уайтхеда. Против этого решения решительно выступил вице-адмирал Андрей Александрович Попов, создатель первых русских броненосцев. Он с гневом заявил коллегам-адмиралам: «Накануне самостоятельного решения этого вопроса Александровским даже оскорбительно для русского самолюбия обращаться к Уайтхеду».

Однако большинство адмиралов накануне большой войны с Турцией решили не рисковать и, не дожидаясь конца опытов Александровского, купить для флота сотню торпед Уайтхеда. Понимая, что война с турецким флотом не за горами, Иван Александровский подчинился требованиям флотского начальства и даже вошел в комиссию, которая занималась приёмкой британских торпед. «Когда я увидел мину Уайтхеда, — позднее вспоминал русский изобретатель, — то оказалось, что ее устройство основано на тех же принципах, как и мое торпедо, с той лишь разницей, что механизм его мины отличается весьма тщательной отделкой, что и не удивительно, так как он имеет для этого специальный громадный завод, тогда как моя самодвижущаяся мина была сделана без всяких механических средств у простого слесаря на Казанской улице...»


«Руководствуясь высочайшим повелением о сокращении расходов»

В то время торпедное оружие по сложности и стоимости изготовления соответствовало крылатым ракетам XXI века — менее чем за десятилетие Россия выплатила Уайтхеду почти полтора миллиона рублей серебром. Но именно наличие конкурента в лице Александровского позволило русскому правительству почти в два раза снизить первоначальную цену торпед Уайтхеда.
Иван Александровский сразу же внес несколько усовершенствований в конструкцию носовой части британской торпеды, усилив ее поражающую мощь. Это русское изобретение почти сразу стало известно Уайтхеду, и он тут же применил его в своих торпедах.
«Самодвижущиеся мины» Уайтхеда были использованы черноморскими моряками России уже в январе 1878 года. Два русских катера «Чесма» и «Синоп» потопили турецкий пароход, впервые в мире произведя успешный боевой пуск торпед.

Судьба же русского изобретателя-энтузиаста Ивана Александровского сложилась поистине трагически. После окончания русско-турецкой войны 1877–78 годов бюджет Российской империи испытывал серьезный дефицит, одновременно русский флот начал дорогостоящее строительство броненосных кораблей на Черном и Балтийском морях. Адмиралы были увлечены новыми, казавшимися непотопляемыми цельнометаллическими броненосцами, эксперименты с подводными лодками казались им ненужной тратой сил и средств.
Напрасно Иван Александровский убеждал Морское министерство, что его субмарина с новыми торпедами «без малейшего для себя риска, незамеченной потопит любой броненосец». Его идеи почти на четверть века опередили свое время — господство подводных лодок моряки всего мира окончательно осознают лишь к началу Первой мировой войны.

Пока же Александровскому пришлось испытать всю горечь неудач. Весной 1881 года террористы убили Александра II, который лично знал изобретателя и симпатизировал его идеям. Новый император был далек от увлечений постаревшего фотографа и летом 1881 года он без колебаний удовлетворил прошение Морского министерства о прекращении всех опытов над лодками и торпедами Александровского в целях экономии бюджетных средств, или как тогда звучал язык бюрократических документов — «руководствуясь высочайшим повелением о возможном сокращении расходов».
Изобретателя уволили из штатов военно-морского флота, затраты на создание подводного оружия оказались невозмещенными. За годы упорной работы над подлодкой и торпедами некогда модное фотоателье Александровского пришло в упадок, опыты и эксперименты съели все финансовые накопления. Последние годы жизни изобретателя прошли в бедности и попытках доказать перспективу подводного флота.

Иван Федорович Александровский умер 13 сентября 1894 года. Ровно через 6 лет Морское министерство, обеспокоенное успешными опытами по созданию подлодок в Европе, вновь организовало комиссию по разработке субмарин. И еще через 2 года в Петербурге на Балтийском заводе построили подлодку «Дельфин», первую подводную лодку, официально зачисленную в списки боевых кораблей Российского флота. В ее конструкции русские инженеры использовали многие наработки, сделанные ранее Иваном Александровским.


https://rusplt.ru/sdelano-russkimi/russkaya-torpeda-17465.html
  • prajt

Большой «Колымский трамвай»

«Колымский трамвай» — это такой трамвай,
попав под который, бывает-случается, останешься в живых.

Поговорка колымских заключенных

В истории Отечества есть страницы, перелистывать которые больно и омерзительно. Но на пороге идеологической эпидемии, когда то здесь, то там раздаются голоса, оправдывающие сталинские репрессии исторической целесообразностью, нам всем, похоже, нужна прививка от тоталитаризма с его беспощадностью к отдельной человеческой судьбе. Под каток репрессий в свое время попала и новороссиянка Елена Глинка.


[Дальше...]
Бывшую жительницу Новороссийска Елену Глинку вряд ли можно отнести к известным и популярным писателям. Ее библиография насчитывает всего несколько произведений, наиболее известные из которых – рассказ-свидетельство «Трюм, или Большой «колымский трамвай» и автобиографическая повесть «Голодовка тюремная». Пару десятилетий назад они были опубликованы литературными журналами «Нева» и «Радуга», а немного позже вышли в одном из издательств Санкт-Петербурга - города, где сейчас проживает пенсионерка Елена Семеновна.

Советская власть грубым катком репрессий прошлась по семье Елены. Ее отец, капитан океанологического судна, в возрасте 61 года был арестован, обвинен в антисоветской деятельности и получил 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Погиб в лагере. Реабилитирован посмертно.

Елена Глинка родилась в Новороссийске в последний день 1926 года. Здесь же находилась во время войны, когда в 1942-1943 годах город оккупировали немецко-фашистские захватчики.

Елена Семеновна Глинка


В возрасте 22 лет поступила на первый курс Ленинградского кораблестроительного института. Однако в заполненной при поступлении анкете она не указала, что находилась во время войны в оккупации. Тогда это считалось тяжким грехом, обманом Советской власти. На первом же году обучения Глинка была арестована органами госбезопасности. Обвинена по статье 58-1 «а» (измена Родине) за то, что находилась в оккупированном фашистскими войсками Новороссийске. От родной власти получила приговор: 25 лет ИТЛ, 5 лет поражения в правах с конфискацией имущества. Сразу же ее ожидало 16-месячное одиночное и этапное заключение.

Самое страшное было еще впереди. В мае 1951 года Елена Глинка оказалась в знаменитом порту Ванино, где ее ждал десятидневный этап в бухту Нагаева на теплоходе «Минск», первым открывавшим навигацию. В трюме этого парохода и возник большой «колымский трамвай», описанный Глинкой в суровом, реалистичном «шаламовском» стиле. Название «колымский трамвай» - это лагерный термин, означающий массовое изнасилование женщин с попустительства конвоя и охранников...

День свободы для Елены Глинки настал 9 мая 1956 года. Ее реабилитировали, возвратили трудовую книжку, зачетную книжку, фотографии родителей. Через пять лет она закончила «корабелку» и много лет проработала инженером-экономистом в судостроительной промышленности в Балтийском пароходстве.

Уже в 1990-х годах после ее первых публикаций статья о Глинке была включена в словарь русских женщин-писательниц, изданный в Лондоне. Более 10 лет назад по заказу Би-Би-Си был снят трехчасовой документальный фильм «ГУЛАГ», одна из частей которого основана на воспоминаниях Елены Глинки. Фильм получил одну из самых престижных премий в области документального кино – «Grierson Award».

* * * * *





Пройдя многокилометровой путь от Всесоюзной пересылки, состоявшей из леса зон - та, например, в которой я содержалась, была 404-я! - колонна устало подбиралась к самому отдаленному причалу порта Ванино, где незыблемой громадиной стоял океанский теплоход «Минск».

Это было крупнотоннажное грузовое судно с пятью глубокими трюмами, специально оборудованное и предназначенное для перевозки заключенных с материка на Колыму, от порта Ванино до бухты Нагаево, от которой до центра города Магадана - «столицы колымского края» - рукой подать - пять-шесть километров этапного пути.

Перед посадкой на судно была проведена еще одна очередная тщательнейшая проверка зеков по всей положенной форме. А до нее, в сопках, кроме тотальной проверки произведена и процедура показательных наказаний.

На полпути к порту Ванино колонна была остановлена и приказано расположиться походным лагерем - сесть на чем стоишь - в окружении конвоя и собак.

В середине этого лагеря - огромного человеческого массива - появились длинные зашарпанные столы на ножках-козлах, за которыми сидели чины внутренних войск и разгребали вороха формуляров, вызывали и проверяли соответствие записанных в них данных с личностью зека - процедура весьма медлительная, - дожидаться своей очереди приходилось часами.

По завершении проверки столы были убраны, и на их место подогнали полуторку с опущенными бортами, на которые вооруженные солдаты загоняли наказуемого за какую-нибудь незначительную провинность в пути - чтобы неповадно было другим!

При всеобщем обозрении на нарушителя надевали смирительную рубашку из грубой материи с длинными рукавами, плотно его пеленали, завязывали и бросались избивать, месить и ломать кости.

Душераздирающие внутриутробные вопли несчастных потрясали слух и сердца тысяч молчаливых свидетелей и безмолвие пустынных сопок...

После многочисленных проверок и перестроек этапников наступило, наконец, время посадки. По широким дощатым трапам-мосткам на борт «Минска» поднимались пятерками и исчезали в его огромных трюмах-утробах мужчины и женщины. Мужчины - в носовых и кормовых трюмах, женщины - в центральном.

Итак, одна за другой, нескончаемой чередой спускались мы в холодные мрачные трюмы и, о боже, до чего же эти слова были правдивы! Только тот, кто пережил горчайшие ощущения навсегда утерянной свободы, может по достоинству оценить и эти слова, и мелодию, и настроение...

В трюме, у подножия трапа, каждую фраершу - так блатные называли всех заключенных женщин, не относившихся к преступному миру - встречали, окружали плотным кольцом и уводили в сторону группы из четырех-пяти блатных - «кодло» которое приступало к полной обработке своей жертвы. «Не трепыхайся» - приказывала возглавлявшая свое «кодло» воровка «в законе» - снимай свои ланцы и натягивай наши дранцы! Если фраерша пыталась оказать сопротивление «дело пахло керосином» т.е. жестоко избивали и раздевали наголо, ткнув в зубы вшивое грязное и драное тряпье.




Меня подхватило кодло [1] из пяти блатных, по-лагерному «жучек» во главе с воровкой по кличке Стрелка, по внешнему виду - ни дать ни взять молодой красивый мужик, и было удивительно, как в женском трюме мог оказаться мужчина?! Но потом все выяснилось. Я не сопротивлялась - бесполезно! - все равно отберут и разденут, не те, так другие, и впридачу изобьют; и чтобы не ронять своего человеческого достоинства, не подвергаться полному раздеванию и обложной оскорбительной матерщине, из двух зол выбрала меньшее: «Скажите, что вы хотите с меня снять? (Все вещи были на мне). И я отдам вам сама». Стрелке это понравилось, и она, пальнув в меня своими красивыми глазищами-стрелками, сказала:

«Воротник, туфли и шарфик»

«Как воротник? - не поняла я, - он же пришит к пальто!» «Пальто я тебе оставлю, оно холодное, а меховой воротник отрежу»

И не успела я еще опомниться, как она натренированным жестом, описав бритвой дугу вокруг моей шеи, сорвала воротник. Шестерки отвернули полы моего демисезонного пальто, осмотрели подкладку и оторвали ее, бросив мне верх.

Мне не так было жаль воротник или подкладку - все равно жучки не оставляли никого в покое - но в воротнике я хранила и прятала от шмонов (обысков) превратившиеся в бумажные комки тюремные письма и стихи, посвященные мне дорогим человеком - корреспондентом военных лет и поэтом. Мне бесконечно жаль было потерять их окончательно, и я отважилась: «Стрелка, отдай мне только письма, они зашиты в воротнике». «Ты что, контра, чтобы я отдала тебе «шпионские» письма? Сейчас не время, а то бы я сдала их “мусорге”!» И она выпотрошила воротник, вытряхнула лохмотики и растоптала их ногами.

И кодло направилось опять к трапу для наскоков на очередную жертву.

Облегченная, в чужих хлябающих галошах, без головного шарфика, я пробралась по полупустому еще трюму к шпангоуту напротив трапа, чтобы наблюдать за спускающимися, в надежде увидеть хоть кого-нибудь из моих новых подруг по несчастью.

А в трюме в это время стоял шум и гам, вой и бой. Женщины не хотели расставаться со своими вещами, особенно теплыми, так необходимыми на Колыме! Но блатные еще более разъярялись и на глазах у них резали и полосовали шубы, здесь же кроили из них воротники; примеряли содранные с плеч зимние пальто, сшибали шапки, сдирали платки, раздевали донага - и все отбирали; заглядывали в рот: «А ну, раззуй свое хавало!» - приказывали они и если обнаруживали золотые коронки или зубы, выбивали их оловянной ложкой; тем из фраерш, кто особенно яростно сопротивлялся, полосовали бритвой руки, лицо.

Прислонившись спиной к холодному металлическому ребру судна и следя за спускающимися в трюм, я увидела, наконец, крупную Лену и обрадовалась встрече с ней, но в тот же миг интуитивно почувствовала, что это произойдет нескоро. Добротные вещи Лены несомненно были вожделенной приманкой для всех воровок. Как только она показалась в проеме люка, несколько «воровок в законе» со своими кодлами притиснулись к трапу и с нетерпением ожидали, когда она ступит на трюмное дно. Лена еще не знала, что здесь происходит, и когда неожиданно на нее сзади, по-воровски, набросилось «бакланье» - уголовная мелочь, исполнявшая самую грязную, преступную работу, и профессионально сорвало австралийскую дубленку, Лена, сообразив, стала в оборонительную позицию, расставив широко по-боцмански ноги для устойчивости и вступила в ожесточенную схватку с многочисленными преступницами, расшвыривая направо и налево худосочную мелюзгу, предварительно наградив их зуботычинами и тумаками куда попало. Но силы были неравные: с голыми руками против бритв, пущенных в ход десятком мелких бесов, долго не устоишь. Лену оголили, полосовали бритвами...

Последнее, что я увидела: она истекала кровью.




Оторвавшись от картины воровского разбоя, когда зрение приспособилось к полумраку, я разглядела на расстоянии, в самой середине трюма огромную многоярусную геометрически законченную конструкцию, составленную из металлических трубок небольшого диаметра; конструкция занимала 2/3 площади трюма и чем-то напоминала гигантских размеров пчелиные незаполненные соты. Назначение конструкции сначала не поняла, но когда натолкнулась на наваленные кругом доски, сообразила, что это многоэтажные нары - до всего доходила сама: никто ничего не объяснял.

Вдоль всей кормовой переборки в ряд стояло множество пустых бочек, высотою до метра, от которых несло застарелым зловонием, догадалась - параши.

При легкой качке по пайолу[2] от борта к борту перекатывалась вода.

Было сыро, холодно и мрачно.

А трюм тем временем наполнялся и набивался невольничьим людом. «Воровки в законе» со своим «кодлом-шоблом» продолжали орудовать вовсю: окружали, нападали, грабили, резали, кромсали, издевались, матерились...

Женщины впадали в истерику, кричали во всю мощь своих легких, вопили от наносимых ран и в этом содоме никто не обратил внимание на стуки чем-то железным и тяжелым в переборку; стуки повторялись все громче и чаще.

Наступил момент, когда стуки-грюки были услышаны и наверху, и в трюм спустилась команда в шесть человек из экипажа судна без каких-либо инструментов в руках; вооруженных солдат среди них не было, и я смекнула, что конвой опасается нападения со стороны преступного мира в замкнутом пространстве трюмного помещения и поэтому отсутствует.

Несмолкавшие удары в носовую переборку и появление моряков в трюме вызвало у меня напряженное внимание и тревожное предчувствие грозящей опасности, и я, не отягощенная лишними вещами, попыталась протиснуться сквозь толпу орущих ближе к переборке, чтобы все увидеть самой и понять: в чем дело?

Команда приступила к обследованию переборки, атакуемой с обратной стороны (по предположению, ломом) и вибрировавшей после каждого удара так, как дрожит тонкая стена от туго идущего гвоздя.

Моряки прислушивались, водили голыми руками по поверхности металлической переборки и, улавливая места ударов, определили - было понятно - их локальную зону. Озираясь по сторонам, команда с заметной опаской оглядывалась на бурлящий страстями котел и быстро покинула трюм.

После этого осмотра никто больше не спускался на пайол.

Спустя какое-то время блатные, пораздев последних несчастных, довольные, в пестром одеянии вели обмен и торг награбленным между собой... А пригорюнившиеся фраерши поневоле смирялись со своим безвыходным положением и стояли кто в чем, не узнавая друг друга. Общий шум и гам несколько приутих.

Судно вздрогнуло, двигатели заработали, гребной винт завертелся, и все почувствовали - «Минск» отошел от причала.

Удары в переборку продолжались все чаще и сильней, грохот стоял такой, что был всеми наконец услышан, и ситуация стала быстро меняться: кое-кто сообразил, что к чему, и многие кинулись к выходному трапу; возникла суматоха, потому как вслед за ними ринулись и другие; некоторым из первых удалось даже выскочить на палубу.

Но не для того заключенных загоняли в трюм, на дно. Наверху конвой быстро сориентировался и загородил выход, нацелив автоматы в отверстие люка.

Поддавшись панике и страху, витавшим в воздухе, как электрические заряды в предгрозовом небе, я тоже бросилась в поток, хлынувший к трапу. Но толчея у подножья уплотнилась настолько, что пробраться наверх и думать не приходилось.

В толпе заметно выделялась тонкая фигура длинной Стрелки, которая не без труда продиралась с остервенением, подталкиваемая со всех сторон своим угодливым кодлом.

Я невольно обратила внимание на паническую нервозность и резкую перемену в ее поведении: куда девалась ее прежняя наглость?! Теперь Стрелка выглядела явно обреченной - значит, чуяла опасность!? Я продолжала следить за ней, как за барометром состояния быстро менявшейся ситуации и, ощущая неосознанный инстинктивный страх девственницы, полезла за ней.

Но конвой стоял монолитом, загораживая выход, и никто не мог уже вырваться наружу. Несмотря на это, Стрелка все-таки пробралась на верхнюю ступеньку трапа и теперь яростно ломилась в открытый люк, энергично подпихиваемая своим шоблом.

Конвойный устрашающе направил на нее автомат...




А я все еще продиралась сквозь толпу, которая хватала меня за руки, волосы, пальто и стаскивала вниз.

Треск и лязг пробитой ломом насквозь переборки оглушили наэлектризованное паникой скопище женщин у трапа, и все мы увидели, как в образовавшуюся брешь с рваными острыми краями полезли оголенные до пояса уркаганы в темных навыпуск шароварах, заправленных в короткие сапожки, с чалмами на головах, свитых из замусоленных полотенец и длинными концами ниспадавших ниже плеч. Их спины и грудь лоснились от пота и были сплошь испещрены татуировками - «наколками».

С гиком и визгом, которые, наверное, в дикие времена исторгала для устрашения орда кочевников, одержавших трудную победу, они без всяких предисловий набрасывались на крайних женщин битком набитого трюма, недры которого вновь огласились непередаваемыми воплями, криками, мольбой... «Воры! Архары! Таракань баб на нары! У-лю, а-ля! По коням!» - орали урки.

Налетевшие как саранча, оторвы преступного мира расхватывали доски, застилали ими ячейки конструкции и, наскоро соорудив этажи нар, волокли на них женщин с ожесточением, едва ли сравнимым с нападением морских пиратов.

Нам представились первые картины из первой части нескончаемого сериала массового изнасилования женщин, где кадр за кадром раскрывались все новые и новые жертвы и истязания - в трюме пошел гулять «колымский трамвай»...

Впервые увиденное ввергло меня в шоковое состояние...

Блатные и фраерши, оказавшиеся в одинаковом положении, теперь кричали вместе, вместе взывали о защите к конвою... Весь трюм метнулся к трапу, в панике и страхе лезли друг на друга, по головам, топча упавших, рвались выбраться наружу, душераздирающе кричали - так, наверное, кричат обреченные на неминуемую гибель люди при кораблекрушении...

Кричали все: и те, кого повалили уже на нары и те, кто еще осаждал трап...

Не слыша собственного голоса в этом содоме и гоморре всеобщего ора и воя, я тоже кричала во всю силу. Что кричала - не знаю, только помню отчетливо, что во весь голос творила молитву, взывала ко Всевышнему - больше обращаться было не к кому! «Господь, услышь меня, вынеси из этого ада! Спаси, обереги, вызволь, помоги»... И, о боже, откуда что взялось!...

Сверхъестественные силы моего существа двинули меня вперед, я ринулась тараном по трапу, разгребая толпу, хватавшую меня за что попало, пытаясь свалить, но я-таки добралась до предпоследней перекладины... Стрелка в этот момент буйствовала у выхода, яро набрасываясь на конвой...

В открытый люк было видно, как солдаты подтаскивали толстенные доски... Стрелка, увидев меня, со злой силой лягнула ногой в грудь, и я опять скатилась вниз, толпа сомкнулась...

Здраво рассудив, что по обычной наружной стороне трапа мне больше не добраться наверх, я поползла, искусно работая ногами и руками, как заправская обезьяна, по внутренней его стороне. Блатные пинали меня ногами, целясь в грудь, лицо, голову, куда попало, но девичий страх попасть под действующий «колымский трамвай» удесятерял мои силы, и я подползла наконец к люку.

Стрелка теперь билась с конвоем не на жизнь, а на смерть, отводила с остервенением направленный на нее автомат, силой пытаясь вынырнуть на палубу. Конвой заорал: «Назад, сука! Стрелять буду!» - и выпустил очередь в ее орущий раскрытый рот. Она на мгновение вздрогнула всем телом, затем остолбенела и плашмя спиной повалилась на подхватившие ее руки.

Кто-то еще был убит или ранен, потому что толпа отхлынула, уплотнилась над кем-то стеной, и долго еще не смолкали пронзительные вопли, вперемежку со стонами.




Воспользовавшись откатной волной, я ловко извернулась и по-обезьяньи забралась на ступеньку, где только что стояла Стрелка. Люк уже был забит на 2/3 досками, осталась узкая щель на ширину одной, последней. Ухватившись за край доски, я пыталась подтянуться на руках и протиснуться в щель. Но конвой стоял настороже, угрожая автоматом, и окриком: «Назад, контра! Буду стрелять!» - загородил мне путь.

Не рассуждая, в какие-то доли секунды я подскочила и уцепилась за середину ствола. Конвой, не ожидавший такого выпада, рефлекторно потянул автомат к себе и я, не почувствовав собственного веса, пушинкой вылетела наружу.

Солдаты мгновенно закрыли доской люк и наглухо его забили.

На палубе находилось около десятка женщин, которым удалось выскочить в самом начале, они, облепив коминго большого центрального люка, расположенного над женским трюмом, в самой его середине, свесив вниз головы, наблюдали за тем, что там происходило.

К ним присоединилась и я.

Боже мой, как мало надо человеку, чтобы почувствовать себя счастливым! - всего лишь вдохнуть глоток относительной свободы, ощутить мизерную толику безопасности, осознать чувство прошедшего страха, который дамокловым мечом висел над тобою еще несколько минут назад!

За то время, которое я билась, чтобы вырваться на палубу, в трюме произошли заметные изменения: все население сконцентрировалось теперь на его многоярусных нарах, а самый верхний этаж представлял собою открытую площадку для невольного обозрения.

Никакая фантазия человека, наделенного даже самым изощренным воображением, не дает представления о том омерзительнейшем и безобразном действе жестокого, садистского массового изнасилования, которое там происходило...

Насиловали всех: молодых и старых, матерей и дочерей, политических и блатных...

Не знаю, какой вместимости был мужской трюм и какова была плотность его заселенности, но из проломленной дыры все продолжали вылезать и неслись, как дикие звери, вырвавшиеся на волю из клетки, человекоподобные, бежали вприпрыжку, по-блатному, насильники, становились в очередь, взбирались на этажи, расползались по нарам и осатанело бросались насиловать, а тех, кто сопротивлялся, здесь же казнили; местами возникала поножовщина, у многих урок были припрятаны финки, бритвы, самодельные ножи-пики; время от времени под свист, улюлюканье и паскудный непереводимый мат с этажей сбрасывали замученных, зарезанных, изнасилованных; беспробудно шла неустанная карточная игра, где ставки были на человеческую жизнь. И если где-то в преисподней и существует ад, то здесь наяву было его подобие.

Из отверстия центрального люка, как из канализационной трубы, тянуло тугим зловонием от скопища тысяч застарело грязных тел, десятков параш, испражнений; наружу вырывался рев и вой, какой исторгает охваченное страхом пожара или землетрясения загнанное в закрытое помещение стадо животных...

В детстве я читала о перевозке негров - «черного дерева» на невольничьих судах из Африки в Новый Свет, но и там т а к о г о не было...

Охватившее чувство стыда и отвращения оттолкнуло меня от люка.

За ночь число женщин на палубе увеличилось: в темноте ночи самые смелые и настойчивые как-то сумели продраться наружу и утром конвоиры очертили нам крохотную зону: от малого выходного люка до правого борта, несколько метров шириной, оградив площадку толстыми стальными тросами.

Центральный люк был плотно облеплен зекашками, остальные двигались по «зоне» или стояли у борта.

«Минск» шел на приличной скорости, по моим представлениям - 11-12 узлов.

Холод ночного дыхания океана сковывал все тело, а судно с каждой милей все дальше и дальше пробивалось на север, к «солнечному» Магадану, встречая на пути ледяные глыбы. Мы же были полураздеты, мое пальтецо, когда-то демисезонное, а теперь без подкладки и воротника, совершенно не спасало от холода.

Поднявшийся шквальный ветер и вздыбившиеся волны захлестывали палубу, но мы молчали, боясь возврата в трюм.

Почти все дни я проводила у правого борта и поэтому видела, как параллельно курсу судна, в нескольких метрах от его корпуса небольшими косяками плыли крупные остроносые рыбины. Обостренным чувством хищниц они учуяли трупный запах и неслись за «Минском» не отставая...

Кормили заключенных один раз в сутки. В середине дня обслуживающие зеки подкатывали к центральному люку огромную деревянную бочку, наполненную до краев кашей из не очищенной от шелухи крупы и «сдобренной» длинными, с полметра, морскими водорослями с толстым налетом темно-зеленого цвета и морским песком, скрипевшим на зубах. На верху довольно густого месива ставили оловянный таз с мисками и искореженными ложками, частично без черенков.

Бочку спускали в трюм на тросах.




В первые дни пребывания на палубе, когда народу там было еще не так много, я довольно внимательно наблюдала за сценой обеда.

Со всех этажей нар спускались, спрыгивали и срывались «жуки» и, опережая друг друга, толчеей устремлялись к кормушке; схватив миски-ложки, зачерпывали месиво, кому же «прибора» не доставалось, черпали пятерней, плотно обступив бочку, задние их оттаскивали «за шкирку» занимали освободившиеся места; подходившие отшвыривали передних и так длилось до тех пор, пока бочка не была начисто вылизана.

От бочки с кашей толчеей расползались к бочкам-парашам...

Сколько бы я ни наблюдала, но никогда не видела там женщин, и как они продержались эти долгие дни морского перехода, не представляю.

Взирая с края люка в трюм, я впервые воочию увидела внешние атрибуты преступного мира в самом неприглядном виде: грудь и спина, руки от пальцев до плеча и ноги - большинство «красавцев» маячило в трусах - все было расписано наколками, и мне даже казалось, что на свет божий появился новый вид человекоподобных: расписных, пестрокожих.

Бросались в глаза наколки с изображением вождя, Сталина, в самых разных позициях, размерах, формах: от головы с низким лбом и торчащими черными усами до полной респектабельной формы генералиссимуса во весь рост - как правило, на левой стороне груди, у соска или на спине, «защищая» сердце преступника.

Наколоты были и кресты, и могилы, и цепи, и решетки, и гадюки, обвивавшие руки или все тело и вонзавшие жало в самое сердце, много было выколото разных имен и надписей: одни сентиментальные, как, например, «и никто не узнает, где могилка моя» другие - короткие и призывные, как лозунги: «нахальство - второе счастье» или «где была совесть, там вырос...»

Порнография котировалась наравне со Сталиным, некоторые непристойные рисунки показывали даже картины в действии, например, акт близости - при соответствующем разведении рук и сближении лопаток...

До сих пор, почти сорок лет спустя, меня не покидает невыразимое словами чувство возмущения: «Кому нужны были такие университеты?!!»

Тот, кому угоднически пели дифирамбы и кого подобострастно называли «отец родной, вождь и учитель» загонял нас - тогда молодых, патриотичных, целеустремленных, нравственно здоровых (а среди нас было много прогрессивно мыслящих людей, смелой молодежи, убежденных в своих взглядах студентов, передовой интеллигенции) в трюмы пароходов, застенки тюрем, подвалы пыток, но люди всегда и везде оставались л ю д ь м и, несмотря ни на какие мясорубки.

А тогда, тогда... тросами поднимали с двойного второго дна наверх трупы замученных, удушенных, изнасилованных, зарезанных, казненных и бросали за борт в Охотское море...

Острозубые хищницы окружали легкую добычу и каждый раз женщины кричали при этом: «Акулы, смотрите, акулы набрасываются на трупы!...»

Одной из самых первых бросили за борт Стрелку - я это сама видела - и только тогда узнала от вездесущих женщин, которые объяснили, что она была кобёл[3], а таких жуки раздирали живьем на части.

Стоя у правого борта и будучи невольной свидетельницей, каждый раз у меня возникала мысль: а как конвойные будут отчитываться власти за трупы?!

Ведь если представить себе и участь той тотальной и придирчиво строгий характер не раз проводимых проверок заключенных, конвоиры должны были нести ответственность.

Но позже вопрос этот меня уже не волновал.

То безответственное и беспощадное отношение к заключенным женщинам, допущенное и конвойными властями и администрацией т/к «Минск» который в конце мая 1951 года п е р в ы м открывал навигацию и в трюме которого возник «большой колымский трамвай» - повальное массовое изнасилование - говорило о многом: за заключенных никто не отвечал.




За три-два дня до прибытия в Магадан, усеченная «зона» на палубе была настолько плотно забита вырвавшимися из трюмного ада женщинами, что, буквально слипшись в неразрывный ком, мы не имели никакой возможности из него вырваться: мочились под себя, стоя - нас превратили в скот, хуже чем скот.

Морской этап длился дней десять, а вернее, я потеряла счет дням и времени...

Наконец «Минск» причалил в бухте Нагаево. Кто был на палубе, первым ступил на колымскую землю: серое холодное тяжелое небо надолго нависло над нами...

Нас долго мурыжили на пристани, тщательнейшим образом скрупулезно проверяя и пересчитывая...

Этап не двигался.

Окоченевшие, голодные, измученные, мы несколько часов простояли на причале, недоумевая: «В чем дело?»

... К Нагаеву мчались пожарные машины, и было непонятно: почему? - ведь пожара нет?

Позже выяснилось.

По прибытии к месту назначения солдаты открыли наконец выходной люк трюма, но никто наружу уже не выходил. Приказы конвоиров: «На выход!» - рассеивались в воздухе...

Уголовники не отпускали женщин, а тех, кто пытался выползти, - казнили на месте... Никакие меры не действовали: ни окрики, ни приказы, ни стрельба...

И тогда вызвали пожарных, которые из брансбойтов мощной струей под давлением выбивали, как клопов, засевших в трюме насильников.

Трюм наполнялся водой, поступавшей из моря по шлангам, протянутым в люки, нижние нары затоплены, жуки выползали на средние: пловцы, трупы и человеческие экскременты вперемежку плавали на поверхности... Но блатные не сдавались, обсев средние ярусы под прикрытием верхних, они еще долгие часы держали крайне обострившуюся ситуацию...

Позже рассказывали, что трюм был залит водой настолько, что на плаву держаться было невозможно, последних преступников вылавливали баграми и сетями (?!).

На женщин, вызволенных, наконец, из трюма, нельзя было смотреть без боли. Мученицы, прошедшие все круги ада...

Вечером этапников погнали в сторону Магадана, навстречу нам плелись изможденные - кожа до кости - колонны понурых заключенных, которые, взобравшись на сопки, не расходились по своим баракам-развалюхам, а понимающе глядели вслед вновь прибывшим...

Люди молчали, и только окрики и мат встречных конвоиров да злобный лай служебных овчарок оглушали бухту невольников.

Мы вступали в страну узаконенного бесправия и человеческого безмолвия, в страну заключенных - Колыму, где на сотню 99 плакало, а один смеялся - по поговорке колымских зека.

Будь проклята ты, Колыма!...




Послесловие

И долго еще по видавшей виды Колыме, но на сей раз особенно потрясенной, запоздалыми громовыми раскатами тяжелых последствий разносился по лагерям и тайге и напоминал о себе «большой колымский трамвай» на пароходе «Минск»: гинекологическими и вензаболеваниями, рождением детей-сирот и детей-уродов, нервными и психическими расстройствами, самоубийствами и мн. др...


[1] - Кодло - группа воров
[2] - Пайол — деревянный настил в трюме судна
[3] - Кобёл — активная лесбиянка — «мужчина»

Источники:
https://whoiskto.livejournal.com/1935722.html
Глинка Е. Трюм, или Большой колымский трамвай. Рассказ-свидетельство // Радуга (журн.). — Таллин, 1990. № 2. СС. 14–30.


  • id77

«Заключение Следственной комиссии по делу о гибели линейного корабля «Императрица Мария»

Здравствуйте уважаемые.
Читаю тут мемуары академика Алексея Николаевича Крылова. Выдающаяся личность, конечно. И мемуары (местами правда), крайне интересные - много нового нахожу. Вот натолкнулся на заключение о гибели линкора Императрица Мария.
Приведу тут его полностью - мало ли, вы его также не видели до этого, как и я сам.
Итак...
Комиссия, сопоставив показания командира, офицеров и нижних чинов об обстоятельствах гибели линейного корабля «Императрица Мария», пришла к следующим заключениям.

I. Последовательность событий, сопровождавших эту гибель, устанавливается показаниями как экипажа самого корабля, так и записью в вахтенных журналах других судов.

7 октября (1916 г), приблизительно через четверть часа после утренней побудки, нижние чины, находившиеся поблизости с первой носовой башней, услышали особое шипение и заметили вырывавшиеся из люков и вентиляторов около башни, а также из амбразур башни дым, а местами и пламя.

Collapse )

Приятного времени суток
  • tervby

Тайна гибели яхты "Остара" или Бранзулетка


Яхта "Остара" с членами семьи Фальц-Фейнов и Скадовских


Collapse )

Ну, и самое интересное, что в 1920-х годах в Одессе жили два писателя: Ильф и Петров. В романе "Золотой телёнок" ими выведен живущий в Черноморске ""бывший камергер двора его императорского величества"". Не гибель ли семьи камергера вдохновила их на финал "Золотого телёнка"?
smv

Отчего у Немцев все хорошо, а у нас все плохо?

Ал. П. Русские и Немцы. // Новое Время. СПб., 1908. №11604, 03 (16).07, с. 3.

   Отчего у Немцев все хорошо, а у нас все плохо?..
   Собрался я ехать в Стокгольм через Або. Купил «официальный» указатель, издаваемый каким-то г. Брюлем. Потратил 80 копеек и два часа времени — нет в этом указателе пароходов из Або в Стокгольм! А между тем, мне еще бабушка говаривала лет двадцать назад, что есть пароходы из Або в Стокгольм.
   Проехал я на Финляндский вокзал. Купил путеводитель чухонский, один заголовок чего стоит: Suomen Matkailijayhdistys! Истратил еще сорок копеек денег и еще два часа времени. Особым наитием догадался, что слово Або пишется по-фински «Турку» и что пароход отходит в keskiviikko: всем известно, что кескивийко значит четверг [среда]! Но затем я захотел узнать, в каком часу приходит он в Стокгольм; поспею ли я на поезд, отходящий в 10 час. утра? Этого не указано даже в финском указателе. А между тем это было для меня самое главное.
   Тогда я решился истратить еще 1 руб. 50 коп. и купил немецкий имперский путеводитель. Або? — Смотри расписание №616. А в расписании №619 сказано: и время отхода, и название линии, и время прихода. Маленький ребенок сумеет найти в этой книге все, что ему нужно.
   Отчего у Немцев все хорошо и аккуратно, а у г. Брюля — все плохо?
city

Никому не советую ездить в Америку!

Рабочий-эмигрант. В Америку и обратно. (Из записок эмигранта). // Правда. СПб., 1913. №76 (280), 31.03 (13.04), с. 5; №78 (282), 03 (16).04, с. 6.

   Давно мечтал я побывать в Америке да попытать там счастье. Наконец, решился отправиться в Нью-Йорк на заработки.
   В Гельсингфорсе, через который я направился, после долгих мытарств мне удалось найти, наконец, контору и купить билет, стоивший 90 р. Продежурив около конторы часов 6 под проливным дождем, я попал наконец на пароход «Титания».
   В первую же ночь пришлось познакомиться с морской болезнью. В Ганге все пассажиры были досмотрены доктором. К ночи добрались до Гулля. Здесь нас, человек 700 погнали куда-то пешком. Идти пришлось верст 10. Потом посадили на какие-то ломовые двухэтажные телеги и часа через 3 подвезли к какому-то зданию.
   Загнав, как баранов, во двор, всех переписали, дали затем по кружке чаю и отвели куда-то на чердак, где свободно летали голуби.
   Через 2 часа всех, разбудив, перевели в другой сарай, куда через несколько времени привели еще человек 900. Разбив здесь всех на группу, повезли в г. Глазго, где поместили всех в «отель» (гостиницу). Здесь было грязно, холодно и тесно. В каждой комнате стояло по 4 кровати, на которых поместили по 5 чел.
   Ночью мы были разбужены сильным криком. Оказалось, что привели литовку с ребенком и молдаванку, которые друг друга не понимали и не знали, куда их привели. К ним приставал хозяин. Когда мы вышли на их крик, хозяйка утащила хозяина.
   Пароход «Колумбию» собралось провожать около 3 тыс. народу. Можно было наблюдать тяжелые сцены прощания.
   Пароход отчаливает. Берег исчезает. Ветер, сильная качка. Жутко. Я ничего не ел и не вставал 5 суток.
   Кормили хорошо. Чистая пресная вода. Полотенце. Утром — чай, хлеб, масло, варенье, котлеты, на обед подают суп, кусок мяса, кашу с молоком, груши, на ужин — селедка, кофе, баранки с маслом.
   Через 13 суток добрались до Америки. Здесь снова всех подвергли медицинскому освидетельствованию. Один врач осматривал руки, другой — голову, третий — глаза. Дальше спрашивают, есть ли 50 руб., пятый — адрес — к кому эмигрант едет.
   У меня был адрес на банк, и меня хотели вернуть, но выручил спутник, который взял меня с собой.
   Показали извозчику адрес (говорить по американски мы оба не могли) и он нас куда-то повез. За ¾ версты он взял с нас 75 центов.
   Прожив здесь дня 3 и не найдя никакой работы, я решил вернуться в Бруклин, куда должен был меня сопровождать полисмен и сдать знакомым под расписку.
   — Трудно здесь найти работу,— говорят мне.
   Прожив неделю, пошел сам искать работу. Прихожу к сахарному заводу, гляжу — человек 200 стоят и ждут приказчика. Наконец, появился и он. Стал набирать рабочих. Я попал в число избранных.
   Дали мне тачку, навалили пудов 60 сахарного песку — гоняй с парохода на завод сахар.
   За 8 часов работы мне заплатили 4 доллара (8 руб.) — по 50 центов за час (цент — 2 коп.).
   Жизнь здесь дорогая. В комнате с одной кроватью помещалось нас 4 человека и за это с каждого брали по 4 доллара. Мясо — 44 коп., молока не видно совсем.
   Проработал я 2 дня — стало скучно и из сил выбился — думаю, если не от работы сдохну, то летом от жары. Решил ехать домой.
   Купил билет на русский пароход «Царь» — заплатил 66 руб. Пароход был маленький, думаю — не доехать — закачает. Однако — доехали. Зато пища была скверная. Селедку подавали нечищенную — бросят перед каждым по селедке — ешь, как хочешь. Ни ножей, ни вилок. Кружки для чая ржавые, ложек нет. Обед — кусок хлеба, суп, кусок гнилого мяса. Попробовал — бросил. Попробовал — бросил. Смотрю — все бросают. Но... оно было собрано судовыми рабочими, поджарено и — нам же его дали на ужин. Тогда его стали бросать под стол. Если кого вырвет, не убирают дня 2. Вода для умыванья морская, полотенец не полагалось. Вместо мыла — куль опилок около умывальника.
   Когда мы потребовали улучшить пищу, вахтер ответил: «что же, за 66 руб. вы пароход сожрать хотите?» Яблоко на пароходе стоило 10 к., стакан пива — 10 к. Зато русская водка подавалась свободно, и часто можно было видеть не только пьяных пассажиров, но и судовых служащих.
   Когда подошли к Роттердаму, стали просить помощника капитана (капитана уже не было — он съехал на берег) о пропуске, чтобы купить провизии.
   — Убирайтесь к черту, не подохнете.
   Пришлось пуститься на хитрость. Грузили уголь. Мы брали пустые мешки, надевали на голову и выходили с парохода. Только благодаря этому, мы получили возможность до Либавы есть свое...
   Ну, никому не советую ездить в Америку!.. Не заманишь меня теперь американскими долларами.
  • id77

"Не тронь меня", "Микроб" и другие забавные названия кораблей флота Российского :-)

                                                                                                                                   "Как корабль назовёшь, так он и поплывёт"
                                                                                                                                    Христофор Бонифатьевич Врунгель



Здравствуйте уважаемые.
Читал тут кое-какие материалы об известной броненосной плавучей батарее Российского императорского флота второй половины 19 столетия "Не тронь меня" и на секундочку задумался над столь необычным названием.... Ведь забавно же. Причем, вполне в тему - достаточно грозным оружием он был вооружен для своих лет. Правда, злые языки утверждали, что полностью своему наименованию он стал соответствовать в самом конце карьеры - в 1905 году, и полностью назывался "Не тронь меня, а то я развалюсь" :-)))

Это конечно шутка, но в целом вот что подумалось - наш язык и так образен и интересен в своем многообразии, а уж в умелых...хммм...устах людей ходящих по морю, и вовсе может превратится во что то фееричное :-)
В общем, решил поискать еще корабли в нашем флоте, с удивительными и иногда парадоксальными названиями.
И если Вы видели, знаете, встречали столь же интересные названия - кидайте в комменты, может еще на один пост наскребем :-))

Итак, началось все с Петра Великого. Петр Лексеич имел своеобразное чувство юмора и иногда петросянил не по-деццки :-))) Знаете, как он назвал один из первых кораблей воронежской постройки? "Три рюмки" :-) Не знаю, что имел ввиду коронованный любитель хмельного, но вышло очень по-нашенски :-)))
Теперь ожидаю введение в состав Российского флота Большого противолодочного корабля "Рюмка водки на столе" - в честь неофициального гимна страны :-)

Collapse )