Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Путешествия, природа, выставки, музеи

"Западный флигель" - выдающийся литпамятник эпохи династии Юань

Первая сторонка переплета книги "Западный флигель"
Первая сторонка переплета книги "Западный флигель"

Всем доброго дня, дорогие друзья!

Ранее я уже касался как отдельных страниц истории Китая, см. Подавление восстания ихэтуаней: как это было 120 лет назад? (пост вызвал некоторые бурления в данном сообществе), так и его современной идейно-политической жизни, см. Отличия китайской мечты от мечты американской.  Сегодня в занимательной форме поговорим о традиционной китайской  литературе, самой что ни на есть классической. Попалась тут нам с дочкой  на глаза одна любопытная книжица (ага, случайно в кустах оказалось  огромное пианино). Иллюстрации явно выполнены современным художником, но  речь идет про какую-то седую старину. Стали разбираться — так это же  знаменитая пьеса «Западный флигель» в самом кратком изложении и с картинками, почти как  комикс!

Свернуть 

Collapse )
satrap

Лучшие годы Пуришкевича прошли в общении с евреями

Чивонибар А. (Рабинович А.Х.). «Вот он весь»... Материалы для характеристики В. Пуришкевича. // Южная Неделя. Одесса, 1912. №2, декабрь, с. 9.

   Пуришкевич — гимназист.
   Его товарищ и друг — сын кишиневского раввина, Котловкер, ныне один из соиздателей петербургской газеты «Копейки», «Солнца России» и др. журналов.
   Пуришкевич — студент Новороссийского университета.
   Его товарищ по университету и друг — «мой лучший друг», как он говорил мне впоследствии,— сын одесского раввина, Айхенвальд, теперь — один из известных литературных критиков, философ и лектор.
   Будучи студентом, Пуришкевич начинает свои первые шаги на литературном поприще. Я припоминаю, как он приходил в редакцию «Одесских Новостей».
   В старую редакцию времен Старкова, Оболенского, Сириуса, Лапидуса. (...)
   Редакция была полна евреями. (...)
   В ту пору Пуришкевич писал стихи [но, кажется, в Одесских Новостях не печатался] и, являясь в редакцию, лобызался с евреем — секретарем редакции, В. Лапидусом.
   Пуришкевич носил синюю рабочую «голландку» и казался светлым лучезарным идеалистом-юношей.
   Пуришкевич — земец...
   Его лучший друг...
   Нет, его лучшими друзьями были в Аккермане — евреи; в управе, в которой он председательствовал, служил еврей Клейман, все типографские заказы он отдавал еврею-типографу Гринштейну (теперь издатель «Аккерманского Слова») и так его любил, что впоследствии, когда был уже российским обер-юдофобом, хлопотал в Новороссийском университете о зачислении в студенты сына Гринштейна. (...)
   В качестве председателя аккерманской земской управы Пуришкевич почти ежедневно принимал евреев-корреспондентов, Сидикмана и Гвирцмана.
   Общество не любило Пуришкевича. (...) Он искал утешения у евреев, у корреспондентов Сидикмана и Гвирцмана. Со специальным корреспондентом «Одесского Листка» Чивонибаром, Пуришкевич разъезжал по аккерманскому уезду в карете, натирал одеколоном его виски, жил с ним в Сарате в одной комнате, вместе столуясь.
   Как видите, нельзя сказать, чтобы Пуришкевич был органическим юдофобом. Лучшие годы прошли в общении с евреями.
   Но вот он наплевал на земство, на то самое земство, которое раньше благодарил за избрание председателем, и укатил в Петербург, к Плеве.
   Пуришкевич — чиновник.
   Петербургский чиновник, он проникает к издателю «Гражданина» Мещерскому, вхож и в «Новое Время», пишет в «Московских Ведомостях».
   Пуришкевич — союзник.
   Пуришкевич — депутат и обер-юдофоб.
   Почему?
   Для карьеры это не вредно.
   Прошлое Пуришкевича может показать, насколько «искренне» его настоящее.
Сказка про Голодомор. Киевская область

Сказка про Голодомор. Киевская область. Часть 5.

Полную версию скачать можно отсюда


http://flibusta.is/b/598105


Ссылка на предыдущую часть


https://timurglazkov.livejournal.com/1179.html


Напомню, нет НИ ОДНОЙ фотографии периода 1932-1933 годов которую можно было бы отнести к событию массового голода


Несколько фотографий из Одессы сделанных Жоржем Сименоном в июне-мае 1933 года


Вот что наснимал писатель Жорж Сименоном находясь в Одессе с 20 мая по 20 июня 1933.


(“Жорж Сименон прибыл в Одессу из Стамбула 20 мая 1933 года как французский журналист на итальянском пароходе «Квиринале», по национальному паспорту № 38906. Виза № 63620 выдана иностранным консульством в Стамбуле до 20 июня 1933 года».


http://odessa-memory.info/index.php?id=453)


http://odessastory.info/gallery/thumbnails.php?album=53








Collapse )
satrap

«Семит» Н.П. Ашешов и «Иудушка» М.О. Меньшиков друг о друге

   Узнал из заметки Пресса. // Одесские Новости. Одесса, 1903. №6165, 12 (25).12, с. 2, что не Н.К. Михайловский (Литература и жизнь. О г. Меньшикове. О Накрохине и кто виноват в его несчастной судьбе. // Русское Богатство. 1903. №11, паг. 2, с. 88-95), а Н.П. Ашешов в Одесских Новостях первым назвал М.О. Меньшикова Иудушкой.

Ожигов Ал. (Ашешов Н.П.). Текущие темы. VI. Мертвые писатели и живые крокодилы. // Одесские Новости. Одесса, 1903. №6121, 26.10 (08.11), с. 2-3.
Collapse )
   Но мы были бы несправедливы, если бы не отметили одного достоинства писаний г. Меньшикова. У него есть слог, порою красивый.
   Но слог — костюм мысли. Дело же не в костюме. Кокотка тоже носит изящные платья, порой красивые. Но от этого наша нравственная оценка ея не повышается.

Меньшиков М.О. Письма к ближним. Библейский титул г. Михайловского.— Парламент мнений.— Вечные партии. // Письма к ближним. СПб., 1904. №1, с. 30-44. Впервые: Новое Время. СПб., 1903. №9972, 07 (20).12, с. 3-4.

   Прочел на днях, что в мирной Дании в парламент внесен проект самой энергической борьбы с народной грубостью. За то, что у нас называется хулиганством, за безпричинное оскорбление, за насилия, ничем не вызванные, предлагается сечь виновных розгами. Сечение розгами на родине задумчивого Гамлета, на родине древних викингов!
   Не присоединяясь к этой мере, я отмечаю только то, до какой степени серьезно в культурных странах смотрят на замечаемый повсюду подъем черни. Уж если благовоспитанные, протестантски опрятные датчане решились на столь драконовский закон,— ясное дело, что им становится невтерпеж, что они хватаются за крайние средства, исчерпав все более гуманные. С одной стороны прямо страх берет от крушения рыцарского права, присвоенного на Западе всему народу, права телесной неприкосновенности, но с другой,— что же делать с людьми систематически нападающими на это самое право? Что делать мирному обществу, когда горсть наглецов лезет на него с кулаками, дубинами, кастетами, финскими ножами? (...) Непорядочные люди, воюющие с высокими правами, которые общество тщетно вверяет им, очевидно не достойны этих прав. Если хулиганы презирают чужую неприкосновенность, если они, вроде нашего босяка Журлова, бьют по физиономии именно тех, кто особенно дорожит честью лица, то невольно поймешь отчаянное средство, к которому хотят прибегнуть в Дании.
   Любопытно, если верить известию, что вся датская печать, кроме одной социалистической газеты, высказалась за проект. Сравните с тем, что недавно разыгралось у нас. Когда я по поводу дела Журлова, описав психологическую драму застрелившегося от пощечины офицера, указал на необходимость более строгого отношения к хулиганам, на меня с яростью накинулась вся наша радикальная печать, и сам вождь нашего радикализма, г. Н. Михайловский, облил меня за это самым зловонным словоизвержением. Заметьте с одной стороны, что датский проект внесен в парламент радикалами, с другой, вспомните, что я не предлагал никаких «телесных» наказаний, а желал бы только более решительного изгнания из общества убийц, т.е. тех, кто покушается на самую основу всех прав — человеческую жизнь. Я даже рекомендовал убийц милосердию людей праведных, которые, рискуя жизнью, шли бы с преступниками в изгнание и пытались нравственно спасти их. Кажется, уж чего же мягче. Но радикалы наши во главе с г. Михайловским пришли в неописуемое бешенство. Меня называют Иудой, лицемером, предателем, фарисеем, пошляком и пр. В одной одесской еврейской газете в фельетоне некого Ал. Ожигова весь текст почти состоит из таких словечек и даже таких, которые нельзя произнести ни в одном порядочном доме. Я прочел подложенную приятелем эту статейку и диву дался. (...) Однако кто же такой этот г. Ожигов? (...) Collapse )
  • id77

И еще один любпытный момент из книги Айно Куусинен.Оцените ситуацию :-)

Здравствуйте уважаемые.
И опять вернемся к мемуарам А. Куусинен.
Представьте ситуацию. Поздняя осень 1923 года. Коминтерн готовил революцию в Германии, вложив туда кучу сил, а главное средств. Но все повалилось треском, ибо большинство поставленных туда рулить руководителей,были, мягко говоря, не способны вообще на что-либо.
И вот они едут в Москву и собираются в квартире у Отто Куусинена....

Отто Куусинен

Дальше - читаем :-)
Collapse )
  • prajt

Вероника Полонская... Та самая

Оригинал: https://prajt.livejournal.com/247252.html
Вероника Полонская, последняя любовная привязанность и единственная свидетельница самоубийства Владимира Маяковского 14 апреля 1930 года. Вероника (Нора) Полонская познакомилась с Владимиром Владимировичем 13 мая 1929 года. Ей был всего 21 год, Маяковскому-36. Их роман продлился почти год.
Гибель Владимира Маяковского была для Вероники тяжелым потрясением, ударом, от которого она долго не могла оправиться.
Через восемь лет (1938) Вероника Полонская написала воспоминания, которые были опубликованы только через полвека.

Полонская Вероника Витольдовна (1908-1994)

Collapse )
  • prajt

Вождь и его писатель

Оригинал :https://clear-text.livejournal.com/364490.html

Загадку самоубийства Фадеева мне раскрыл старый писатель-чекист NN незадолго до своей смерти. Он просил меня молчать тридцать лет; минуло сорок, и теперь я могу рассказать эту историю.

- Тут три легенды, - сказал NN. – Номер один – тяжелый запой, как было сказано в медицинском заключении, прямо под некрологом. Это для народа. Застрелился по пьянке, с кем не бывает. Номер два – что ему невыносимо тяжело было встречать людей, которых он, фактически, сажал, и вот они вернулись из лагерей. Это для интеллигенции. Легенда номер три – искреннее и злое письмо в ЦК. Что, мол, партийные чиновники извели его талант под корень. Это – для отделов культуры обкомов и райкомов. Чтоб не увлекались администрированием.
- А на самом деле? – спросил я.


Александр Фадеев (1901-1956). Советский писатель и общественный деятель, журналист,
автор романов «Молодая гвардия», «Разгром» и «Последний из Удэге». Секретарь, Генеральный секретарь Союза писателей СССР.
[Дальше...]

- Сейчас, – старик развязал тесемки на картонной папке и вытащил простую общую тетрадь, перелистал. Я увидел четкий фадеевский почерк. – Вот. Его заметки на память. Сорок седьмой год.

«Совещание у тов. Сталина по премиям. 12 крупных писателей. Сидим в приемной. Ждем полчаса. Поскребышев входит: «подождите». Ждем еще час. Поскребышев: «вы, вы, вы, и тов. Фадеев». Ведут двое военных. Коридор, комната. Чай, боржом, печенье. Сидим вчетвером еще сорок мин. Мол.чел. в штатском, сильно пахнет шипром: «Тов. Фадеев, идемте. Остальные обождите». Ведет, вводит в кабинет. На столе трубка, папиросы. Но дыма нет. Книга, какой-то том Ленина (не рассмотрел). Входит мол. ген-лейт: «Присядьте. Тов. Сталин неважно себя почувствовал, у него проф. Виноградов». Я: «Мне подождать?» Он: «Вот замечания тов. Сталина». Дает мне список лауреатов. Синим карандашом кто-то вписан, кто-то вычеркнут. Встаю: «Могу идти?» Он: «Посидите полчаса». Сам сидит за письм. столом! Потрошит папиросы, набивает трубку, нюхает, выковыривает спичкой, и опять. Я: «Тов. Сталин меня примет?». Он отвечает: «Трубка у тов. Сталина английской марки Дунхилл – белая точка на мундштуке, видите? Фирменный знак». Я: «Тогда я пойду?» Он: «Полчаса, сказано! Тов. Сталин очень внимателен к нуждам писателей. И носит потертый китель, понятно?». Полчаса прошло, он нажал кнопку. Вошел который шипром воняет. Отвел меня к нашим. Они: «Ну, что?» Я говорю, какой на товарище Сталине китель, какая у него трубка и какие он дал замечания. Потом мы четверо рассказываем это всем остальным. Поскребышев на нас смотрит: «Что, рады встрече с тов. Сталиным?» Все как закричат: «Счастливы! Счастливы! Какой он великий и простой!».
Через неделю в «Метрополе» - тот молодой ген.лейт. С двумя балеринками. «Тов. Фадеев!» «Тов. генерал!» Он балеринок отослал. Сели, выпили. Я: «Тов. генерал, я своим писателям рассказал, как я с тов. Сталиным встречался, а они теперь интервью дают, как он их принимал, это правильно?» Он: «Все о-кэй! Не бзди горохом!». Грубо и на ты. Я: «Как тов. Сталин себя чувствует?» Он ржет: «Хоть ты и писатель, а мудак!» Я все понял. Мудак, верно. Последний из мудэге, ха-ха-ха».

NN закрыл тетрадку и вздохнул:
- Он был очень наивен. Для него это был страшный удар. Стал пить. Но ждал, что на съезде Хрущев сознается, что никакого Сталина не было. А Хрущ начал всё валить на несуществующее лицо. На портрет в газете. И вот этого бедный Саша Фадеев не вынес. Стал алкашам на станции всю правду рассказывать. Они его избили. Не поверили. Народ, сука, не поверил! Он пришел домой и застрелился.
- То есть, вы хотите сказать…
- Ты что, такой же мудак? – засмеялся старый чекист.
- Но как же…
- Ай, я вас умоляю! – сказал он. – Геловани-Шмеловани. Монтаж-шмонтаж.
- Допустим, - сказал я. – А почему тогда Сталин умер? Жил бы до ста лет.
- Берия смешал все карты, - сказал старик, пряча тетрадь в папку. – Он хотел быть первым. Ну и напоролся. Вождь бывает только на портрете, запомни.
- А кто был этот молодой генерал-лейтенант? – спросил я.
- Неважно! – сказал старик и завязал тесемки.



  • prajt

История «Аленького цветочка» С. Т. Аксакова

Любимую многими сказку «Аленький цветочек» читатели впервые увидели в 1858 году в приложении к книге Сергея Тимофеевича Аксакова "Детские годы Багрова-внука". И с тех пор она по праву входит в золотой фонд русских сказок. Ею зачитывается ни одно поколение детей, по ней снимают фильмы и мультфильмы. Многие ее привыкли воспринимать как народную, и далеко не все поклонники истории любви красавицы и чудища знают историю написания этой сказки. И то, что в первой редакции сказка называлась «Оленькин цветочек» — в честь любимой внучки писателя Ольги.

Иллюстрация Надежды Комаровой к книге «Аленький цветочек»

[Дальше...]
Впервые русские читатели познакомились с «Аленьким цветочком» более 160 лет тому назад, когда известный писатель С.Т. Аксаков опубликовал свою автобиографическую книгу «Детские годы Багрова-внука», рассказывающую о своем детстве, проведенном на Южном Урале, в родовом имении в селе Аксаково Бугурусланского района Оренбургской области. Усадьба, которая называлась Ново-Аксаково или Знаменское, было основано в конце 60-ых годов XVIII века дедом писателя Степаном Михайловичем Аксаковым.

Сергей Тимофеевич Аксаков (1791-1859). Справа - портрет писателя в молодости



В этой книге повествуется, в частности, и о том, как во время болезни ключница Пелагея рассказывала ему сказки. Среди них – волшебная история про купца, привезшего своей дочери аленький цветочек.
«В некиим царстве, в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек. Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморских, жемчугу, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны; и было у того купца три дочери, все три красавицы писаные, а меньшая лучше всех...»

Иллюстрация Надежды Комаровой к книге «Аленький цветочек»




Писатель так об этом рассказывал: «Скорому моему выздоровлению мешала бессонница... По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица рассказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать... Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная... села у печки и начала говорить, немного нараспев: «В неком царстве, в неком государстве...».
Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного? На другой же день выслушал я в другой раз повесть об «Аленьком цветочке». С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок...».




Пелагея была дочерью крепостного крестьянина Оренбургской губернии.В юности во времена Пугачевского бунта со своим отцом она бежала от жестокого обращения своего хозяина-помещика Алакаева из Оренбурга в Астрахань. Там она прожила 20 лет, вышла замуж, овдовела. Служила в купеческих домах, даже у персидских купцов, где слышала восточные сказки — в том числе знаменитую «Тысячу и одну ночь». Узнав, что старый хозяин умер, а новые хозяева теперь Аксаковы, она вернулась в поместье. Пелагея была ключницей в доме Аксаковых. В старину ключница заведовала всеми съестными припасами в доме, у нее хранились ключи от всех помещений, в ее ведении была и домашняя прислуга.
У Пелагеи был особый дар рассказывать сказки, она их на свой манер «литературно перерабатывала», а, так же, создавала свои.

Иллюстрация Надежды Комаровой к книге «Аленький цветочек»



Прошло много лет.
Осенью 1854 года в подмосковное Абрамцево, где он жил почти безвыездно, приехал из Петербурга средний сын, Григорий, и привез с собою пятилетнюю дочь Оленьку. Кажется, именно тогда Сергей Тимофеевич в последний раз почувствовал себя здоровым и молодым. Радостная, бегала Оленька по дому и не умолкала никак: «Дедушка, ты обещал пойти на реку!.. Дедушка, а где лесной Мишка живет?.. Дедушка, расскажи сказку!..»

И он стал рассказывать ей про свои детские игры, про старые книжки, что запоем читал когда-то в далекой Уфе, про свои зимние и летние поездки из города в деревню и обратно, про рыбную ловлю, которой увлекся едва ли не с младенчества, про бабочек, которых ловил и собирал... Но сказки – не было. Погостив, Оленька уехала. Настала зима. 26 декабря 1854 года ей исполнилось шесть лет, и дедушка послал ей подарок: стихотворение – совершенно детское и гениальное в простоте своей:

Иллюстрация Надежды Комаровой к книге «Аленький цветочек»



Если Бог даст силы, ровно через год
Оле, внучке милой, дедушка пришлет
Книжку небольшую и расскажет в ней
Про весну младую, про цветы полей,
Про малюток-птичек,про гнездо яичек,
Бабочек красивых, мотыльков игривых,
Про лесного Мишку, про грибочек белый -
И читать день целый станет Оля книжку...



Обещание свое дед исполнил, хоть и не через год, а немного позже, уже почти перед смертью. К тому времени он был очень болен и почти слеп, поэтому сам не писал, а диктовал дочерям свои воспоминания.

Книжка «Аленький цветочек» вышла с посвящением: «Внучке моей Ольге Григорьевне Аксаковой».
Хоть она и опубликована как приложение к повести, является самостоятельным произведением.
«Сказка ключницы Пелагеи» – значится в подзаголовке. И без всякого сомнения «Аленький цветочек» - одна из самых добрых и мудрых сказок.




Сам Аксаков так писал сыну Ивану: «Я теперь занят эпизодом в мою книгу: я пишу сказку, которую я в детстве знал наизусть и рассказывал на потеху всем со всеми прибаутками сказочницы Пелагеи. Разумеется, я совсем забыл о ней; но теперь, роясь в кладовой детских воспоминаний, я нашел во множестве разного хлама кучку обломков этой сказки, а как она войдет в состав «Дедушкиных рассказов», то я принялся реставрировать эту сказку».

* * *


Какие бы времена и нравы не господствовали, люди всегда тянутся к сказке, к торжеству добра. «Аленький цветочек» — иллюстрация торжества света над тьмой, добра над злом, любви над ненавистью. Сказка учит тому, что цели необходимо добиваться добротой и человечностью. Только они должны быть вознаграждены, а подлость и зависть не могут воздаться счастьем и удачей.

Источники:
https://www.liveinternet.ru/users/5388362/post317639376
https://alisa2002marina.blogspot.com/2018/08/blog-post_26.html