Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

  • prajt

Табак в блокадном Ленинграде

Бумажку дашь — табак ваш,
Огоньку добудешь — вот и покуришь.
Поговорка 1940-х годов


В годы блокады Ленинграда, в 1941-1944 годах, многие ленинградцы вели дневники, записывая по свежим следам то, что было пережито за день, в последние часы. Сегодня практически никто не знает, что ведение дневников в блокированном городе каралось жестоко — вплоть до расстрела (об этом рассказывают блокадники, хотя об этом никогда не писали). Но люди нарушали этот запрет.
Какие-то из этих записей сохранились до наших дней, некоторые опубликованы, некоторые еще нет. Не будь их, мы бы никогда не узнали, особенно по прошествии стольких десятков лет, что происходило на самом деле в осажденном городе и, помимо прочего, как курильщики обходились в то тяжелое время без табака, и чего он им стоил. А табак оказался жизненно необходим в блокаду, он тогда ценился наравне с хлебом и для многих был дороже хлеба. Тяжелые времена по-иному высвечивают простые вещи.

[Дальше...]
К сожалению, что-либо узнать из газет, издававшихся на двух крупнейших ленинградских табачных фабриках, у нас нет возможности — многотиражка фабрики имени К. Цеткин «Голос табачника» прекратила свое существование 26 июня 1941 года, а последний номер «Красной табачницы», печатавшейся на фабрике им. Урицкого, вышел 4 июля; в нем, как и во всех других газетах страны, было опубликовано выступление по радио И. В. Сталина.

8 сентября сомкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда. Перебои с табаком, между тем, начались в городе уже через два дня. 10 сентября 1941 года писатель П. М.. Лукницкий сделал такую запись в своем дневнике:
«Вчера в Табакторг на Большом проспекте привезли немного папирос — удалось купить мне четыре пачки».
А ведь с начала блокады прошло только два дня!

19 декабря 15-летний Миша Тихомиров, живший на улице Достоевского, записал:
«Канун моего дня рождения... На завтра мама достала за 10 пачек папирос маленький кусочек дуранды (дорого!), из него и из бобов она устроит праздничную кашу».
Сколько ни писали историки о блокаде, а из одной этой фразы можно почерпнуть больше, чем из десятков томов о том времени.




Когда начались настоящие трудности, многие стали менять хлеб на табак — считалось, что это противоцинготное средство. Кроме того, многие блокадники были убеждены, что курение дает ощущение сытости, пусть и кратковременное, хотя и одновременно обостряет мысли о еде, которые не давали покоя ни днем ни ночью, лишая остатков сил.

Из воспоминаний блокадника Н. Вальтера:
«Люба поднимает опухшие веки и смотрит на меня с мольбой и надеждой. Я знаю, ей хочется есть, но еще больше ей хочется курить. Курить нечего. У меня есть еще на одну закрутку махорочной пыли, и мы по очереди, обжигая пальцы и губы, затягиваемся жадно и глубоко едким горьким дымом...От курения на время притупляется чувство голода, но потом с новой силой голодная спазма сжимает желудок».

Табак служил и своего рода валютой. Уже в феврале 1942 года курево за деньги не продавали. В марте 1942 года предприимчивые мальчуганы меняли билеты в театр (например, в Пушкинский театр, который тогда работал) на папиросы, получая за каждый билет от 5 до 10 штук пирос, иногда соглашались продавать билеты и за деньги, но требовали в таких случаях пятикратную стоимость. Среди посетителей театров в те дни преобладали военные, официантки из столовых, продавщицы продовольственных магазинов, т. е. те, кто в голодные дни 1942 года был обеспечен не только хлебом, но, наверное, и чем-то еще.




Заядлым курильщикам приходилось проявлять изобретательность, чтобы не остаться без табака. В январе 1942 года А. И. Винокуров, курящий ленинградец, житель осажденного города, внес в свой дневник следующую запись:
«Обрезаю ножницами папиросные мундштуки, деформирую их ладонями и делаю гильзы, осторожно освобождая картон от покрывающей его тонкой бумаги. Набивая эти гильзы табаком, получаю из одной папиросы две сигаретки с короткими мундштуками. Какое счастье, что у меня сохранился небольшой запас табаку и мундштук из пластмассы».
Тогда же, в январе, в городе появились объявления, вроде следующего:
«Доставляю воду с соблюдением правил гигиены за умеренную плату хлебом или табаком».

К февралю уже можно было определенно сказать, что город испытывает острую нужду в табаке. На рынке восьмушка махорки стоила 200 рублей вместо 40 копеек; или требовали 500-600 граммов хлеба. Папиросы «Звезда», стоившие до войны один рубль, теперь продавали по 5 рублей за штуку, но цена на них возрастала с каждым днем.

Винокуров отметил:
«Почти никогда не удается спокойно выкурить папиросу, проходя по улице или стоя в очереди, непременно кто-нибудь подойдет и начнет слезно умолять, чтобы ему дали докурить». В один из дней Винокуров видел проходившую по Невскому проспекту толпу красноармейцев — «остатки какого-то полка. Некоторые из красноармейцев самовольно выходили из строя и пытались выменять на табак хлеб у выходящих из булочных. Странно смотреть на этих изголодавшихся, еле бредущих людей, подгоняемых своими командирами».




А. Адамович и Д. Гранин рассказывают в «Блокадной книге» о ленинградце С. Миляеве, который в феврале 1942 года записал в своем дневнике следующее:
«Людочка сходила за покупками, достала за 50 рублей пачку “Норда”, я лежал и блаженствовал. А вот сегодня обещают дать 12 грамм (двенадцать — не путать!) табака в честь праздника (23 февраля), и я эти крохи, живя без курева с 18.2, т. е. 4 долгих дня, жду как манны небесной».

Многие страшно мучились из-за невозможности курить. Главный дирижер симфонического оркестра Радиокомитета К. И. Элиасберг 9 февраля оказался в стационаре гостиницы «Астория» с диагнозом «алиментарная дистрофия 2-й степени». Вот выписки из истории его болезни:
«...больной пониженного питания… Сейчас очень ограничен в курении. Страдает от этого очень… Нервничает, плохо спит, появилась несдержанность, раздражительность… Быстро устает, с трудом ходит». 28 февраля: «Плохое общее состояние. Вялость, апатия. Лежит целый день в постели… Отсутствие табаку переживает мучительно».

В апреле 1942 года табак впервые с начала блокады стал поступать в продажу. Винокуров вспоминал: «Я уже три раза пытался получить табак, но не мог. Его разбирают очень быстро. Ходят слухи, что многим получить табаку не удастся, т.к. Горсовет распорядился выдавать табак не по продовольственным карточкам, а по промтоварным, и не учел, что население будет пользоваться карточками умерших и эвакуировавшихся. В случае смерти или эвакуации эти карточки, выданные в январе на полгода, разрешалось не сдавать. Теперь население пользуется ошибкой, допущенной Горсоветом».




Художница А. Е. Мордвинова в письме к коллеге от 6 мая 1942 года отметила, что за свою работу (реставрация портретов и пр.) получила, среди прочего, 50 граммов табаку. Но это была уже редкая, неожиданная удача.
Многие предприятия стали переходить на выпуск продукции, которой не занимались до войны. В войну далее ходила легенда, будто диаметр у советских папирос точно такой, как у патронов, чтобы в случае необходимости можно было на тех же станках запустить выпуск боеприпасов.

В блокаду редкостью был не только табак, но и спички. На 3-й государственной конфетно-шоколадной фабрике выпускали в первые годы блокады так называемые «спичечные книжечки», покрытые серой рифленые картонные полоски — чтобы воспользоваться спичкой, надо было оторвать ее от других. Спички также выпускали на «Минерале», «Опытном заводе», Петроградском промкомбинате и в Грузино, под Ленинградом.
В 1941 году часть оборудования фабрики Урицкого, выпускавшей еще в первой половине года папиросы «Фестивальные», «Зефир», «Северная Пальмира», была эвакуирована на Урал; производственная мощность предприятия существенно сократилась. Да и с сырьем возникли проблемы. Вместо табака стала поступать махорка, обработка которой требует иного оборудования. Только к 1942 году удалось наладить производство махорки, однако сырья поступало все меньше.




В 1942 году на фабрике было налажено производство мин, снарядов, ручных гранат и другой военной продукции — и одновременно производство суррогата махорки из опавших листьев, изготовление медикаментов. Махорку, смешанную с листьями клена и дуба, выпускавшуюся фабрикой Урицкого, в народе называли «матрасом моей бабушки». Но в этом «матрасе» были не только листья клена и дуба. Потом к ним стали добавлять листья осины и липы.
На заводе Макса Гельца, упоминавшемся в главе о фабрике А. Н. Шапошникова, во время войны выпускали пулеметы. Из-за недостатка металла заводские умельцы решили заменить металлические колеса на деревянные. На фронте такой пулемет прозвали Максимом Ленинградским.

Солдаты и матросы, защищавшие Ленинград, ежедневно получали 20 граммов махорки или 10 граммов табака на человека. Бойцам на фронте курево лучше всего помогало скрашивать тяготы походной жизни и однообразие пребывания в землянке. Речь, таким образом, шла о моральном факторе, о настроении в армии. Дело было чуть ли не стратегической важности. Солдаты мрачнели и нервничали, когда им нечего было курить, даже перебои в снабжении пищей сносили спокойнее, чем отсутствие табака. На Ленинградский фронт табак, естественно, поступал из города. Но запасы табака в городе подходили к концу. Оставить фронтовиков без курева даже на короткое время было недопустимо. Поиск заменителей табачных листьев велся в институтских лабораториях.




На пивоваренных заводах Ленинграда обнаружили 27 тонн хмеля. Он был полностью использован как примесь (10-12%) к табакам. К табаку, как уже говорилось, стали примешивать сухие опавшие листья осины, березы, дуба, клена и других деревьев. Пробные партии Табаков с примесью каждого вида листьев показали, что наиболее приемлемыми для курения являются листья клена. Эти листья собирали работницы фабрик и школьники. Листья просушивали на ветру, упаковывали в мешки и на военных машинах доставляли на фабрики, где после технологической обработки примешивали (до 20%) к табакам. Всего было использовано около 80 тонн листьев. Под полами цехов фабрик собирали табачную пыль и как никотинную «приправу» смешивали с табаком. Бумаги не было, поэтому табак по пачкам не расфасовывали, а упаковывали в мешки весом до 20 килограммов.

Большую изобретательность при изготовлении суррогатов табака проявил тогда главный табачный мастер фабрики имени Урицкого, В. И. Иоаниди. Обработанные в определенных пропорциях с хмелем и табачной пылью листья деревьев напоминали курильщикам вкус натурального табака. Успешное применение суррогатов дало возможность снабжать солдат куревом бесперебойно.
По желанию солдаты могли обменять 300 граммов табака на 200 граммов шоколада, или 300 граммов сахара, или 300 граммов конфет. Однако желающих пойти на такой обмен почти не находилось. Хотя эрзац-табак при курении трещал в трубке или «козьей ножке», словно туда подсыпали пороху, и оставлял во рту неприятный привкус, бойцы предпочитали табачное довольствие кондитерским изделиям.




Блокадные остряки не оставили без внимания табачные суррогаты. Папиросы, изготовленные из сухих древесных листьев, получили название «Золотая осень». Махорку, приготовленную из мелко истолченной древесной коры, в зависимости от степени крепости называли по-разному:
«Стеноглаз», «Вырви глаз», «Память Летнего сада», «Смерть немецким фашистам», «Сено, пропущенное через лошадь». Табак из березово-кленовых листьев назывался «беркленом», а самого низкого качества эрзац-табак — БТЩ (бревна, тряпки, щепки).
Фольклор напоминал забывчивым, что в обстреливавшемся городе нужно постоянно было быть начеку: «Завернул козью ножку — получай “зажигалку”»
.
Стоило на минуту расслабиться, и происходила трагедия.

Во время войны на упомянутой выше фабрике Урицкого работал детсад. На Нюрнбергском процессе в качестве одного из обвинительных документов фигурировала пленка, на которой была случайно заснята гибель 13 детей из этого детсада в возрасте 4-6 лет. В 12 часов 40 минут 9 мая 1942 года воспитательница детского сада вывела ребят погулять, погреться на весеннем солнышке. Один из снарядов, разорвавшийся около дома 55 по Среднему проспекту Васильевского острова, убил их всех. Дети были похоронены на Смоленском лютеранском кладбище. В 1966 году на могиле сооружен памятник (скульптор В. И. Гордон, архитекторы Н. Г. Эйсмонт, Л. Н. Линдрот).




Табачники фабрики им. Урицкого участвовали и в оборонных работах. По распоряжению военного командования, фабрике было поручено построить два ДЗОТа, а они построили четыре. Созданная на фабрике команда МПВО оказывала горожанам бытовые услуги и посильную медицинскую помощь. На фабрике был организован стационар. Работницы (а на фабрике в блокаду работали преимущественно женщины) собрали большие средства в фонд обороны и на строительство танка «Ленинградский табачник».

Со снабжением ленинградцев табаком становилось, между тем, все хуже, да и спички давно вышли. Изредка кому-то удавалось достать пачку папирос «Богатырь», «Метро», «Луч». Еще реже попадались папиросы в пачках без названия. 9 июля 1942 года Лукницкий записал: «Все крутят самокруты, у всех вместо спичек — лупы, в солнечные дни чуть не все население пользуется для добывания огня линзами всех сортов и любых назначений». Спички к тому времени стали делать и на фабрике при Лесотехнической академии им. С. М. Кирова.

14 июля 1942 года с упоминавшимся выше Винокуровым случилась неприятность — он потерял пластмассовый мундштук. Он отметил в своем дневнике:
«Обойтись без мундштука трудно: неприятно брать в рот табак, да к тому же много табаку пропадает напрасно.
В городе на рынке, если поискать, то можно купить мундштук кустарного производства, но в город я попаду не скоро, а кроме этого, вряд ли решусь израсходовать на покупку даже такой важной вещи 200 г хлеба — почти половину дневной порции.
Попытался сделать мундштук самостоятельно. Вырезал складным ножом из дубовой палочки подобие этой принадлежности для курения и отчасти прожег, отчасти просверлил дыру. Получилась грубая вещь, но вполне пригодная для употребления».





15 июля Лукницкого, проходившего по Невскому проспекту, окликнула какая-то женщина:
«Товарищ военный! Папирос не нужно?» — «Не нужно!»
Выяснилось, что пачка папирос в те дни стоила 150 рублей.

Во второй половине 1942 года в Ленинграде утвердилось слово «дистрофик». Все слабое, небольших размеров называли «дистрофичным». Папиросы небольших размеров, выпуск которых наладили в городе в том году, называли «дистрофиками» — так называли и подавляющее большинство горожан.

В конце сентября 1942 года в воинских частях и на военных заводах прекратили выдачу табака ввиду истощения запасов, поэтому цены на него выросли вдвое, сто граммов табака приравняли в цене к килограмму хлеба. Пациенты больниц, лишившись табаку, начали курить все, что только можно, — дубовые и липовые листья, хмель, чай и т. д.

В ноябре табак стал еще дороже — сто граммов отдавали уже за два килограмма хлеба или 700 рублей, т. е. вчетверо дороже, чем тремя неделями раньше. Да и такими большими партиями, как сто граммов, уже почти никто и не пытался торговать. Обычно владелец стограммовой пачки делил ее на 5-10 частей и продавал в розницу.
«Очень мучаюсь из-за отсутствия табака. Страшно хочется курить, а курить нечего», — записал в дневнике художник В. И. Малагис 13 ноября 1942 года.




7 апреля 1943 года писатель В. Вишневский, который тоже вел дневник, отметил, что в Ленинград «пришел кавказский табак, — работает табачная фабрика», однако не сказал — какая, хотя мы знаем: имени Урицкого. Между тем, из этого замечания становится ясно, что в городе появился настоящий табак, что начали делать курево из настоящего табака, а не из суррогата и кленовых листьев. «Кавказский» же табак — это папиросы табачной фабрики № 2 в Тбилиси, откуда они поставлялись в Ленинград уже с 1942 года вместе с курительным «Грузтабаком».

Но к осени с табаком опять начались перебои. На фабрике им. Урицкого осенью 1943 года все силы были брошены на сбор листьев. В экспозиции Музея обороны Ленинграда можно увидеть копию плаката (оригинал хранится в фондах Музея истории Петербурга), который был выпущен в предпоследний блокадный год на фабрике. Вот его текст:

«Табак поступал к нам из Крыма. Из Кавказа, из Узбекистана и из других юго-восточных республик. В прошлом году завоз табачного сырья в Ленинград был чрезвычайно затруднен.
Но... фабрика должна была работать. Фронт должен получать курево. (Вот тогда-то, осенью 1942 года, на фабрике зародилась мысль смягчить потребность в дефицитном сырье.) Используя древесный лист как дополнитель к махорочному сырью, мы значительно увеличили объем выпуска готовой продукции для фронта, дали немалый доход в государственный фонд.

За октябрь 1943 года нам надлежит собрать и просушить 35 тонн кленового листа.
Собирать надо исключительно кленовый лист!
Кленовый лист более эластичен, пластина листа очень выгодна для обработки и дает хорошее волокно. По вкусовым качествам кленовый лист как дополнительный компонент в махорочный табак не только не меняет вкусовые качества, аромат и крепость махорки, но значительно смягчает и облагораживает курительные свойства махорочного табака.

Трудящиеся фабрики им. Урицкого!

Торопитесь выполнить свой долг!

17 дней осталось до конца октября!

Собирайте листья!»






В тексте этого обращения поражает цифра — 35 тонн! Столько нужно было собрать листьев, каким-то образом доставить их на фабрику, высушить, обработать… Собирали листья преимущественно на бульваре Большого проспекта Васильевского острова.

5 января 1944 года в Ленинграде было разрешено выдавать «спичек — рабочим, ИТР и служащим по 15 книжечек, иждивенцам по 8 книжечек». По сравнению с 1942 годом, когда выдавали по 3 «книжечки», это служило знаком того, что жизнь налаживается, ибо без огня, что без хлеба. Бывали случаи, когда люди радовались тому, что им удалось достать пару спичек.

И в заключение этой самой печальной главы в истории города Ленинграда — о том, о чем, к сожалению, мало кто сегодня знает. 30 апреля 1944 года в Соляном переулке открылась выставка «Героическая оборона Ленинграда», которая в 1946 году была преобразована в музей. Тысячи ленинградцев приносили сюда предметы и документы блокадной поры. Со временем музей занял площадь в 37 тысяч квадратных метров.

Сегодня в фондах музея хранятся самодельные зажигалки блокадного времени, сделанные из патронов безвестными умельцами, портсигары с выбитыми на них словами «Смерть фашистским оккупантам!», пачки папирос, табака, спички. В экспозиции представлены папиросы «Nord», любительский табак «Ялта», курительная махорка «Танк» (ну и убойная, наверное, была!), карточки на получение 100 граммов табака или 200 штук папирос, кисеты с вышитыми словами: «Знай, что сердцем я с тобою и горжусь, что ты в бою!» или «От детей Ленинграда», записки, на которых карандашом кем-то в блокаду написано: «Когда нет хлеба, курящему человеку невыносимо без табака, и на заводе составлялись бесчисленные списки курящих на получение табака, чтоб облегчить их жизнь, полную трудностей...» или «Кто мало работает, учесть при выдаче табака».

Все это — лишь малая толика того, чем когда-то был замечателен этот уникальный музей, экспонаты которого собирали участники обороны Ленинграда. Отчасти поэтому так скуп наш рассказ о «бабушкином матрасе» и прочих атрибутах блокадной поры. Осталось лишь сказать, что о табаке в годы войны сочинялись песни (упомяну «Махорочку» К. Листова и «Давай закурим, товарищ мой» М. Табачникова), которые потом ветераны пели в дружеском кругу как воспоминание о нелегкой военной поре.




http://www.adsl.kirov.ru/projects/articles/2017/03/19/tabak-i-tabachnye-fabriki-v-voennye-gody/




  • id77

Советская косметика и парфюмерия.Часть 6

Здравствуйте уважаемые.
Продолжаем с Вами интересную тему советской косметики.
Ну а сегодня начнем, пожалуй, с помады.
С ней было не здорово, мягко говоря. И вовсе не зря многие советские женщины использовали как эрзац памады и блеска для губ....вазелин. Вот такой вот:

Популярная штука была.
Помады в СССР производились несколькими фабриками, из которых выделялись «Северное сияние», «Новая Заря», «Свобода» и «Невская косметика». Ассортимент цветов был не очень большой, но все они были насыщенными.

Collapse )

100 лет назад в Башкирии. Восстановление производства на стекольном заводе

Воспоминания участника событий в поселке Богоявленское (переим. в Красноусольское).
Личный архив Никиты Степановича Опарина предоставлен мне для эксклюзивной публикации его правнуком – Александром Валерьевичем Опариным.
Воспоминания очевидцев считаю великой ценностью, даже с учетом возможной их субъективности, ценностью, - достойной внимания и исследования.
Одно небольшое в масштабах государства событие ярко иллюстрирует разруху, охватившую страну в ходе Гражданской войны. А также показывает невероятную сложность выхода из этой разрухи, когда руководитель государства вынужден уделять личное внимание какому-то небольшому заводу в глубокой провинции, а правящая партия, через свои низовые звенья, проводит пропагандистскую и организационную работу с целью восстановить производство.

Задание Ленина
Это было осенью 1919 года. Тяжелая обстановка для молодой Советской Республики сложилась к тому времени. Поражение армий адмирала Колчака не остановило империалистов от продолжения интервенции. Со второй половины 1919 года интервенты и белогвардейцы перенесли центр тяжести борьбы против Советской России на юг – главный удар теперь должна была нанести армия генерала Деникина. В Баку хозяйничали англичане и мусаватисты. Банды Юденича снова прорвались к окрестностям Петрограда. Войска белопанской Польши заняли Минск.
В этот период я работал председателем Красноусольского райкома партии в Башкирии. В поселке стекольный завод. Но из-за отсутствия топлива он больше стоял, чем работал. Приходилось затрачивать много труда, чтобы мобилизовать крестьян окрестных сел на подвозку дров. Крестьяне соглашались подвезти дрова, но ставили условие: оплатить их труд натурой. Особенно они нуждались в мануфактуре, так как подвоза промышленных товаров из-за разрухи и плохого состояния транспорта не было.
Collapse )
 ***
Текст перевел в Ворд с машинописных распечаток с минимальной правкой.
Низкий поклон Александру Опарину за доступ к архиву его прадеда! Читаю с огромным интересом и уважением к людям той эпохи!
Курсив – мой. Виктор Гладков.
 ***
Впервые опубликовано здесь -
https://zen.yandex.ru/media/id/5d63dae9b5e99200aed90460/100-let-nazad-v-bashkirii-vosstanovlenie-proizvodstva-na-stekolnom-zavode-5d867f76e4f39f00ad441f80
Леонов Валерий

Советский агитационный фарфор



Блюдо «10 лет власти Советов» с дарственной надписью по борту «Ленинградскому губотделу В.С.Р.Х. от госфарфорзавода имени Ломоносова 1917-1927», - 1927 год. Автор росписи - Владимир Александрович Корнилов. Государственный фарфоровый завод.

Фотографии с выставки «Фарфоровая Революция. Мечта о Новом Мире. Советский фарфор из собрания ВМДПНИ» и  галереи советского фарфора Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства.
Collapse )
reptilian

Маленькая лениниана-24. Моисей и Аарон

Валентинов Н. (Вольский Н.В.). Ханаан. // Власть Народа. М., 1917. №161, 15 (28).11, с. 1-2.

https://ru-history.livejournal.com/4798785.html
Collapse )
   Подобно библейским Моисею и Аарону, дуумвират Ленина и Троцкого обещал спасти рабочих от руки египтян и принести в страну обетованную, в Ханаан, в «землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед». Нужно было только, как уверяли большевики, захватить власть, предложить мир, опубликовать тайные договоры. Все сделано, и мы смотрим на небо. Но не видно перепелов и не падает манна. (...)
  • dfs_76

99 лет назад: РСФСР тотальная национализация

Оригинал взят у dfs_76 в 99 лет назад: РСФСР тотальная национализация
Пока в Самаре беглые депутаты Учредительного собрания создавали параллельное правительство, большевики приступили к тотальной национализации промышленной собственности, издав следующий декрет:

СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ РСФСР

ДЕКРЕТ
от 28 июня 1918 года

О НАЦИОНАЛИЗАЦИИ КРУПНЕЙШИХ ПРЕДПРИЯТИЙ ПО ГОРНОЙ,
МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОЙ И МЕТАЛЛООБРАБАТЫВАЮЩЕЙ, ТЕКСТИЛЬНОЙ,
ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКОЙ, ЛЕСОПИЛЬНОЙ И ДЕРЕВООБДЕЛОЧНОЙ,
ТАБАЧНОЙ, СТЕКОЛЬНОЙ И КЕРАМИЧЕСКОЙ, КОЖЕВЕННОЙ, ЦЕМЕНТНОЙ
И ПРОЧИМ ОТРАСЛЯМ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, ПАРОВЫХ МЕЛЬНИЦ,
ПРЕДПРИЯТИЙ ПО МЕСТНОМУ БЛАГОУСТРОЙСТВУ И ПРЕДПРИЯТИЙ
В ОБЛАСТИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА

В целях решительной борьбы с хозяйственной и продовольственной разрухой и для упрочения диктатуры рабочего класса и деревенской бедноты Совет Народных Комиссаров постановил:
I. Объявить собственностью Российской Социалистической Федеративной Советской Республики нижеуказанные, расположенные в пределах Советской Республики промышленные и торгово-промышленные предприятия со всеми их капиталами и имуществами, в чем бы таковые не заключались:
Collapse )

З.Ы. Интересно мнение немцев (по мнению многих Ленин был немецким шпионом, а его режим был пронемецким) по поводу этого декрета, под действие которого попала и их промышленная собственность в России:

Письмо государственного министра Гельфериха рейхсканцлеру Гертлингу с прилагаемой памятной запиской
...
...я должен выразить серьезные сомнения в правильности отдельных пунктов недавно парафированных в Берлине германо-русских договоров. В общем и целом, эти договоры очень разумны и являют собой очень ценное дополнение к развитию Брестского мира (будущие Добавочные соглашения к Брестскому миру от 27 августа 1918г., согалсно которым Россия обязалась "для вознаграждения потерпевших от русских мероприятий германцев" выплатить 6 млрд. марок - dfs_76). Но в отдельных пунктах я вижу большую опасность, так как они могут укрепить впечатление о нашей солидарности с большевиками, испортить наши отношения с небольшевистской Россией и направить в лагерь Антанты группы, которые могут создать новую Россию.

В финансовой и экономической области это относится, в особенности к сделке, согласно которой Россия по декретам выплачивает Германии до 1 июля 1918 г. определенную сумму как компенсацию за экспроприацию германского имущества (имеется в виду, в первую очередь, декрет о национализации от 28 июня 1918 г.). Таким образом, Россия получает свободу действий, и Германия уже не может возражать против этой экспроприации или требовать возмещения в каждом отдельном случае.

Следствием явится то, что Россия до последней капли выжмет немецкий лимон, т.е. будет без всякой пощады проводить в жизнь декрет от 28 июня 1918 г. против германской собственности и предприятий. Достаточно ли будет предусмотренной суммы для покрытия ущерба, нанесенного частным предпринимателям? Мне это кажется весьма сомнительным, но мы оставим этот вопрос открытым. Важнее то, что из России будет устранен, в первую очередь, именно немецкий капитал и немецкие предприятия. Правда, предусмотрена обратная передача права на немецкую собственность, если такого рода собственность не экспроприируется у жителей страны или граждан третьего государства или вновь возвращена им. В этой оговорке я не вижу необходимой защиты, так как едва ли можно проконтролировать исполнение подобных условий..".

(отсюда)

13 ноября 1918 года декретом ВЦИК РСФСР Бресткий мир и добавочные соглашения к нему были аннулированы. До этого из указанной суммы в 6 млрд. золотых марок большевики успели отгрузить немцам около 160 млн. В дальнейшем Раппальским соглашением 1922 года РСФСР и Германия отказались от претензий друг к другу. Еще до этого то золото, которое немцы получили, по условиям Версальского договора было передано союзникам и в дальнейшем не раз использовалось большевиками в качестве залога в торге со странами Запада (окончательно его судьба была урегулирована Соглашением 1997 года). Как бы то ни было, немцы из той заниженной по мнению министра Гельфериха суммы компенсации не получили ничего. Таким образом по сути дела не большевицкая Россия заплатила кайзеровской Германии контрибуцию, а наоборот, Германия заплатила ей контрибуцию в виде промышленной собственности своих резидентов.

Леонов Валерий

Шильдики Коломенского завода

Оригинал взят у leonovvaleri в Шильдики Коломенского завода


Первые две фотографии, - выдержанные в коричневых тонах, - из магазина «Евротрейн» на 3-й Тверской-Ямской улице.

«Евротрейн» это студия, сеть магазинов для моделистов, а также производство масштабных железнодорожных моделей и сувенирных масштабных моделей по специальным заказам. Но, - в магазине на 3-й Тверской-Ямской, - огромная коллекция железнодорожных шильдиков. Говорят, что самая большая частная коллекция. Зайдите, - не пожалеете.

Остальное из музея Московской железной дороги на Рижском вокзале. Странно, но в музее на Павелецком вокзале нет ни одного шильдика Коломенского завода, а там коллекция шильдиков очень приличная.
Collapse )

Неизвестная Россия.

Оригинал взят у imperium_ross в Неизвестная Россия.


Щипцы сахарные. Российская империя, конец ХIХ - начало ХХ века. С этим инструментом связана довольно таки прелюбопытная история, в своё время буквально взорвавшая Петербург.
Более, чем сто лет тому назад некая дама, взяла в дом новую горничную - молодую девушку из Конотопа. Устраивая званый вечер, дама показала горничной щипцы:

- Эту вещицу, милочка, надо положить непременно. Известно, как мужчины ходят в сортир: они вынимают и вкладывают, а после этими же руками берут кусочки сахара.

Когда гости разошлись, госпожа сердито спросила молодую горничную девушку:
- Почему ты не положила щипцы?

Горничная удивилась:
- Я все сделала, как велено.
- Где же щипцы?
- В сортире, госпожа.

Collapse )


  • tvsher

Про «уральского левшу»

Оригинал взят у tvsher в Про «уральского левшу»
На рубеже 19-20 веков жил в небольшом городке Верхняя Тура, что в Свердловской области находится, очень талантливый человек, изобретатель-самоучка, «уральский левша» Дмитрий Николаевич Петунин.

petunin-1.jpg

Не имея специального образования (он закончил лишь несколько классов начальной школы), Дмитрий Петунин самостоятельно создал ряд интересных изобретений.

Одно из них самодвижущеяся телега. В годы войны, при дефиците лошадей, понадобился небольшой мобильный агрегат для перевозки дров. Почти весь он был сделан из дерева. Мотор был одноцилиндровым, с частями из дерева. Блок цилиндра собран из батарей парового отопления. Коробка скоростей трехступенчатая: две скорости вперед, одна назад. Мощность двигателя — шесть лошадиных сил. Машина перевозила до 20 пудов груза (320 кг), развивала скорость до 10 километров в час. Мотор работал на бензине, впоследствии был приспособлен и к древесному топливу.Collapse )







blood

О велосипедах

   Прибавление к посту О велосипедистах.

Мой дневник. XV. Что такое истинный протекционизм? Был-ли он когда-нибудь у нас? // Шарапов С.Ф. Сочинения. Том I. Вып. 1. М., 1900. с. 26-30.

{с. 28} (...)
   За последние годы в Россию ввозится множество велосипедов. За этот поистине глупый и безполезный предмет, способствующий только общественному одичанию, Россия переплатила за границу за последние годы, без преувеличения, десятки миллионов рублей. Отчего-бы эту дрянь, раз уже публика ее требует, не делать дома? Хорошо. Наложим солидную пошлину, дадим русскому производителю все преимущества перед иностранным фабрикантом. Тот довольствуется 10%, наш пусть наживает рубль на рубль.
   Но вот протекционная пошлина наложена, а русских велосипедов нет, как нет. Цена на них в России стоит чуть не вдвое выше, чем в Америке, а между тем русских фабрик не открывается, и потребитель только несет налог без всякой пользы для «отечественной промышленности».
   В чем-же дело? Отчего цель не достигнута? Да именно от того, что пошлина еще не есть протекционизм. Чтобы велосипеды стали выделывать в России, и не какие-нибудь, а хорошие, способные вполне заменить заграничные, нужно много условий, среди которых пошлина далеко не главное.
   Чтобы делать велосипеды хорошо и дешево, нужно все их части делать не в ручную, {с. 29} а машинами. Машины эти специальные и страшно дороги. Значит, нужен очень большой основной капитал. Затем, нужен дорогой специальный материал, который надо выписывать из-за границы и платить за него высокую пошлину. Затем производство должно быть массовое, товару должно быть налицо столько, чтобы не было ни малейшей задержки в требованиях. Значит, нужен огромный оборотный капитал, дешевый и очень широкий кредит, иначе изготовленный товар сам себя съест процентами. Далее, нужна педантическая аккуратность при приемке и браковке товара. Небольшая партия плохо исполненного заказа может подорвать безповоротно доверие к фирме, которая ради создания и поддержания своей репутации должна быть готова на большие убытки и затраты. А реклама? У нас даже понятия не имеют о тех баснословных суммах, какие затрачиваются в Западной Европе и особенно Америке на рекламу.
   Когда вы все это сообразите, когда вдумаетесь в эту сумму неблагоприятных для нашей промышленности условий, вы себе легко объясните, почему, несмотря на возможность нажить более, чем рубль на рубль, охотников заводить велосипедные фабрики у нас нет и быть не может. И сколько вы пошлину не возвышайте, это делу не поможет. Пошлина эта будет только налог и ничего, кроме непомерного вздорожания данного товара, не вызовет. (...)